Неидеальная

      «Неидеальная», — это единственное слово упорно вертелось у него в голове при взгляде на Й’рах, что парила перед ним в воде, лишь изредка подергивая хвостом.       Неидеальная во всем — жабры вместо голосовых связок, совершенно ненужные при водном образе жизни пропорции тела, спутанные белые волосы, слишком длинный хвост, у основания которого отчетливо видны срощенные наспех ноги, вуалевидный боковой плавник с неясной функцией, тянущийся вдоль хвоста. Сбегая в море, амарийцы задумывались не о том, чтобы жить, а о том, чтобы выжить. А жить с изуродованными генной инженерией телами было подчас очень сложно — но менять что-либо еще уже не было возможности. Оставалось надеяться на эволюцию — ту еще медлительную и ненадежную тварь.       Й’рах протянула ему руку с острыми когтями вместо ногтей. Конечно же, все амарийцы были тактильными телепатами, и, лишившись голоса, сделали телепатию основным методом коммуникации…       Он опустил ладонь в ледяную воду.       «Зачем пришел? — требовательно спросила она, подняв на него глаза без зрачков. — Думай быстрее, я тороплюсь».       Они все всегда торопились — катастрофа, после которой им пришлось уйти под воду, случилась совсем недавно, еще не был налажен быт, то и дело возникали новые проблемы, которые надо было решать.       «Так… по старой дружбе», — он криво усмехнулся, пожал одним плечом. Пальцы стремительно немели, прочная хватка амарийки уже не чувствовалась. Кажется, что-то все же пробилось сквозь тщательно выстроенный им ментальный блок — красивое лицо Й’рах исказилось, она оскалила зубы, тоже острые. Плоский хвостовой плавник ударил по днищу лодки, покачнув ее.       «Не нужно нас жалеть!» — даже мысли амарийки прозвучали с характерным шипением, какое она издавала еще в наземной жизни, будучи в ярости. Амарийцы были и остались очень гордой расой — потому и не приняли помощи от дружественных цивилизаций, потому и не улетели с изувеченной Амары, потому и делали вид, что все в порядке, кое-как приспособив свои тела к новым условиям…       Он упустил момент, когда когти, впившиеся в его руку, исчезли вместе со своей обладательницей, оставив на память пять глубоких царапин, из которых в холодно-безразличную, как нынешние глаза амарийцев, воду сочилась кровь.