the saver

Юнги выхватывает из рук девочки плитку шоколада, съеденную уже наполовину, и спешит положить на самую верхнюю полку на кухне. Под недовольные возгласы Тэён он наполняет небольшую глубокую тарелку супом с помощью половника и кладёт перед дочерью на стол, отдельно протягивая ей ложку. –Я не хочу суп. - протестующе говорит она, ловя хмурый взгляд отца. –Я тебя не спрашивал. Одним шоколадом ты питаться не можешь. - Юнги вновь подходит к кастрюле с супом, наполняя вторую тарелку - для себя. Садится напротив Тэён за стол и с любопытством наблюдает как девочка нехотя наполняет ложку бульоном, поднося к губам. –Горячий. - ноет она, но Юнги прекрасно знает, что её останавливает не это. Ей лишь нужен хоть малейший повод, чтобы не есть. И с этим у него вечные проблемы, потому что его дочь не хочет хорошо питаться. –Подуй. - пожимает плечами, принявшись за свой суп. Девочка всё же пытается себя заставить поесть, чтобы угодить отцу. Не то, чтобы она очень воспитанная и хорошая, просто у каждого ребёнка есть хитрая система в голове: выполнить просьбу родителей – получить что-то желаемое. К тому же, Тэён чувствует как аппетит по-тихоньку начинает в ней просыпаться, поэтому дальше она ест чисто из-за желания. –Что нового в школе? - самое банальное, что Юнги мог спросить у дочери. Но мужчина понимает, что у него в принципе нет других вариантов как начать разговор с ней. –Ничего. - она пожимает плечами, глядя на отца и ловя ответный взгляд. Однако Мин вдруг замечает какое-то потускнение в её глазах или что-то типа этого. –У тебя ведь нет там никаких проблем? - с осторожностью задаёт вопрос, сщурив глаза, будто это поможет разглядеть мысли Тэён. –Нет. - она опускает взгляд на тарелку перед собой. –Точно? –Да. –Врёшь. - Юнги попадает в точку, потому что все взгляды и поведение своей дочери он знает прекрасно и читает её, словно книгу. Он продолжает смотреть на неё, и девочка это чувствует, поэтому с тяжёлым вздохом сдаётся: –Все готовятся к этому..ээ..дню..дню матери.. - она еле вспоминает название. – а надо мной смеялись, потому что..ээ..потому что у меня нет мамы. - пока Тэён пыталась объяснить (что у неё получалось не очень хорошо, так как детям её возраста порой сложно связывать между собой слова) Юнги уже и сам понимал к чему она клонит и его брови невольно сошлись на переносице. Девушка чуть ли не в истерике металась по квартире, собирая вещи. Она брала абсолютно случайный предмет, который она считала своим. Юнги то ходил за ней, то замирал на месте для того, чтобы попытаться осознать всё происходящее. –Ну ты же не серьёзно, Суён. - он вновь возобновляет ходьбу за девушкой, которая направлялась в их спальню. Там располагалась их общая двуспальная кровать, заваленная всякой одеждой, а рядом детская кроватка, что они одолжили у тёти Суён. В кроватке лежал младенец, ей едва исполнился месяц на прошлой неделе. Она не спала, а лишь лежала и смотрела по сторонам, размахивая руками и ногами. И бедняжка вовсе не понимала, что сейчас происходит. Ким Суён взглянула на неё с какой-то болью и сожалением в глазах. Она ненавидела себя в этот момент, но при этом ей было всё равно. Ей лишь хотелось поскорее избавиться от такой жизни, сбежать. Возможно все скажут, что так поступят только трусы, но ей было плевать. Плевать кем её после этого посчитают, потому что она этого всего не хотела. И очень жалеет о давнем решении оставить ребёнка, когда она узнала, что беременна. Девушка продолжает складывать в чемодан свою одежду, кидать в отдельную сумку свои косметические средства и всякую мелочь, пока Юнги стоял на пороге комнаты, наблюдая за этим. –Суён. - он повторяет её имя, но та всё равно не слушает. – прошу, одумайся. –Нет. - твёрдо отвечает Суён, но не стоит скрывать, что на самом деле она еле сдерживалась, чтобы голос не дрогнул и не выдавал её настоящее моральное состояние. Юнги резко подходит к ней и хватает за руки, пытаясь остановить её и заглянуть в глаза. Но Суён слишкои серьёзно настроена, поэтому вырывается из хватки, немного отталкивая Юнги от себя. Слёзы текут по её щекам, поэтому, застёгивая молнии сумки и чемодана, она попутно смахивает их ладонью. –Ты не можешь так поступить. - Юнги пытается держаться стойко, однако у самого начинают наворачиваться слёзы. Как она может бросить его? Оставить вместе со своим же ребёнком? –Могу Суён берёт чемодан за ручку, а сумку закидывает на другое плечо. Проходит мимо Юнги и выходит из спальни. Мин смотрит ей вслед, а затем переводит взгляд на ребёнка, и ему так жаль её, ведь она ничего плохого не сделала, чтобы мать в таком раннем возрасте хотела её оставить. Он сам не знает, что ему делать после. Но пока старается не думать об этом и идёт в прихожую, где его девушка, теперь уже бывшая, зашнуровывает кроссовки, продолжая шмыгать носом и утирать слёзы. Юнги молча наблюдал. Он больше не может подобрать слов, зная, что они всё равно не помогут. Суён была тверда в своём решении с самого начала этого дня. Хотя, конечно, девушка думала об этом не один день, но она ни разу не говорила Юнги о своих намерениях. Или он сам не понимал намёков. Она заканчивает со шнурками и выпрямляется. Избегает взгляда Юнги пока надевает пальто. –Ты хоть знаешь куда пойдёшь? - безэмоционально спрашивает Мин, оперевшись плечом о стену. –Да. - тихо произносит Суён, но достаточно, чтобы Юнги услышал. Она уже готова выходить, поэтому разворачивается к двери и с таким же тихим "пока" открывает её. –Суён. - Юнги окликивает её, пока она не ушла. Девушка еле находит силы снова повернуться к нему. – если ты правда сейчас уйдёшь... - он делает глубоких вдох и выдох. – то больше не смей возвращаться. - Суён проглотила ком в горле, пытаясь сдержаться от нового порыва слёз. –Не посмею. - и она уходит. Тэён смотрит на отца с ожиданием его дальнейших слов, но Юнги ненадолго ушёл в раздумья, невольно вспомнив тот ужасный вечер и его события, произошедшие восемь лет назад. Но позже он мысленно возвращается в этот мир. –Кто смеялся? - он пытается быть сдержаннее. Никто не смеет так обращаться с его дочерью, особенно если тема касается того, в чём она абсолютно никак не виновата. –Два мальчика из моего класса. - отвечает она, но если сравнить сейчас отца и дочь, то можно увидеть, что Юнги это волнует намного больше, чем Тэён. – но учительница их наругала, поэтому они больше не смеялись. –Уверена? Может мне прийти и поговорить с ними? –Нет. - она мотает головой. – не надо приходить. Юнги лишь несколько раз кивает, возвращаясь к ужину. Дальше они сидят молча, каждый думает о своём. Юнги как всегда волнуется за свою дочь, а Тэён думает, как бы скорее доесть и заполучить свой шоколад обратно.

***

Чимин уже не знает, что делать. Он повяз в этих долгах. Как в учебных, так и в денежных. Пак рад, что снимает квартиру с Тэхёном, который иногда оплачивает за неё больше, чем должен, потому что у Чимина опять не хватало денег. Однако он позже конечно вернёт другу ту сумму, которую он за него платит. Парень должен найти работу, иначе ему придётся вернуться в свой город к родителям, а те обязательно напомнят, как говорили ему, что не стоит уезжать так далеко. Чимин не хочет сдаваться, не хочет показаться слабым для них. Но пока он не нашёл работу, он хотя бы пытается погасить долги в учёбе, поэтому уже третий час не выходит из своей комнаты, конспектируя уже невесть какую главу. Чимин уже проклял всех на этом свете, начиная от надоедливой мухи, летающей по комнате, действуя на нервы, и заканчивая авторами этих учебников. Тэхён врывается в комнату неожиданно, заставляя парня вздрогнуть. Его лицо сразу искривляется, когда он оглядывается, а затем смотрит на друга. –Фу, ты в курсе, что у тебя в комнате воняет так, будто кто-то сдох? - он проходит к окну, чтобы приоткрыть форточку и проветрить помещение. Раздвигает шторы, которые Пак, судя по всему, не удосужился раздвинуть ещё утром. Так же, как и заправить кровать. Но Чимин игнорирует друга, продолжая исписывать лист, будто запрограммированный робот. Ему кажется, что он уже давно умер, а сейчас он находится в аду. Рука уже еле держится, чтобы не отвалиться, а между пальцем и ручкой появляется мозоль. –Я вообще-то приготовил нам ужин. - говорит Тэхён, надеясь, что это заставит Чимина оторваться от дел, но тот будто не слышал. – ну ладно, я просто сварил рамен. - сдаётся Ким, продолжая пилить друга взглядом. – Чимин, ты живой? Чимин наконец отрывается от дела, взглянув на друга усталыми глазами, которые так и кричат "я заебался". Мешки под глазами были отчётливо видны, пусть и в комнате почти отсутствовал свет; он исходил лишь от настольной лампы. –Ты не голоден? - спрашивает Тэхён, а Чимин запоздало кивает. Голоден, но у него нет на это времени. Однако у его друга на всё другие планы, поэтому он хватает Чимина за руку и тянет на себя, заставляя того встать с места. – идём, оставь ты свои конспекты в покое и дай своей комнате надышаться. Они выходят из спальни Чимина как из преисподни, направляясь на кухню, где пахло ароматным раменом и немного горелым. –Ты что-то уже успел спалить? - с усталой усмешкой спрашивает Пак, садясь за стол. –Нет, это..у соседей. ‐ Тэхён перекладывает кастрюлю с обгоревшим дном в раковину и подходит к столу, на котором уже стояли две тарелки, наполненные лапшой. –Если мы так и дальше будем есть один рамен, то мы умрём, Тэхён. - усмехается Чимин, наливая в стакан яблочного сока. –Вообще-то мы, как студенты, ещё очень роскошно живём. - с набитым ртом протестует Ким. Дальше они едят в основном молча, лишь иногда Тэхён прерывает тишину, находя какую-то случайную тему для разговора, даже если она не всегда подходит для того, чтобы обсуждать её за столом во время трапезы.