Помоги, а?

      Пока лежим, есть время поразмышлять. Не думал, что в этом мире есть такое понятие, как «Предназначение». С одной стороны, в каноне Гарри и Гермиона были явно предназначены друг другу, поэтому и такое количество фанфиков, на самом деле. С другой — мир тут не самый адекватный, на мой взгляд, и вдруг такое. Сестренка моя любимая прилипла к Гарри с первого мгновения, даже не отходила от него, пока мальчишке восстанавливали конечности. Мальчик не сошел с ума, но просто перестал воспринимать свои конечности, с этим справятся, конечно, как и с речью, тут проблема для целителей небольшая. Хотя, говорят, менталисту самому понадобилась квалифицированная помощь. Конечно, я расспросил коллег, ибо произошедшее мне показалось каким-то сумбурным, как будто давило что-то… Было у меня так уже по молодости, когда все вокруг полыхнуло. Интуиция и инстинкт самосохранения спелись, так сказать…       Герда спит, успокоенная тем, что с братом все будет хорошо. Вот только Миона скопировала состояние Гарри, и меня это беспокоит. Учитывая, что они сквибы… Могут просто не вытянуть нагрузку. Немецкие целители, правда, успокаивают. Трудно, когда речь идет о близких, мало кто может лечить своих. Вот и я борюсь со страхом… Может, потому все воспринимается сумбурно… Оп-па, а это кто?       — Здравствуйте, юный целитель, — обратился ко мне мужчина, вошедший в палату в сопровождении мамы. — Меня зовут Алекс Шмидт, я следователь представительства Международной Конфедерации Магов.       — Интересно, — кивнул я, задумываясь на тему адекватности немецких следователей. — Только Герду мне не разбудите.       — Не разбудим, — улыбнулся следователь, протягивая мне палочку. — Вы согласитесь поделиться с нами воспоминаниями?       — Какими? — удивился я и тут понял, какими. Ну что же, посмотрим на адекватность немцев?       — Желательно всеми, — сообщил мне мужчина. Ну совсем всеми — это вряд ли, а вот об этом мире — всегда пожалуйста. Взяв в руку палочку, я сгрузил копию воспоминаний, грустно улыбнувшись. — В Британии происходит что-то странное, — объяснил мне следователь, пока я занимался этим нужным делом. — Поэтому нам нужны воспоминания человека, у которого наличествует критическое мышление, что вы уже доказали.       — Странное — это не то слово, — ответил я, протягивая ему артефакт, полный белесой дымки. Поблагодарив меня, мужчина ушел, а вот мама осталась. Странно, но я воспринимаю эту женщину именно как маму, что наверняка необычно. Возможно, во мне говорят реакции ребенка.       — Сын, на наш дом в Британии напали, — проговорила женщина, глядя мне в глаза. — Из наших никто не пострадал, но переправились мы исключительно вовремя. Скажи мне, ты что-то почувствовал?       — Было ощущение надвигающейся беды, — признался я, безотчетно погладив мою любимую девочку. — Как будто время утекает…       — Помогло это ощущение, — вздохнула мама, погладив сначала меня, а потом и Герду по голове. — Я так и не поняла, что именно произошло, но теперь у нас есть формальный повод.       — Как будто раньше этого повода не было, — вздохнул я, чувствуя накатывающуюся усталость. — Я посплю?       — Поспи, сынок, — ласково произнесла женщина. — Я пойду к Мионе и ее Гарри. Похоже, у них слияние, подобное твоему с Гердой, произошло само по себе, отчего обоим сейчас очень непросто. Судьба бывает разной…       Судьба бывает действительно разной. Но вот происходящее как-то ускользало от моего понимания. Создавалось ощущение, что Германия и Британия — это разные миры, как будто оказавшись в клинике, мы перешагнули грань миров, чего, конечно же, не могло быть. Что-то мне напоминало именно пережитое в Британии, но вот что именно, я понять не мог, предчувствуя, что ответ мне не понравится.       — Так бы и осталась здесь навсегда, — с этими словами проснулась моя Герда, пошевелившись в моих объятьях. — Нам обязательно возвращаться в Англию?       — Если можно будет решить проблему контрактов, то нет, — улыбнулся я ей. — Не хочешь туда?       — Совсем не хочу, — призналась девочка, прижимаясь ко мне. Как я ее понимал в этот момент — словами не описать. Молодость в той жизни у меня, конечно, была динамичной, но в этот момент я понял, что просто устал. Стоит признать — здесь я просто ребенок, которому вредны такие нагрузки и стрессы. Пока я контролирую свои эмоции — все на первый взгляд в порядке, но стоит только чуть дать слабину, и дело может закончиться истерикой. А истерика нам не нужна, мы пока еще сердечники, поэтому сильные чувства опасны.       Скоро придут целители, чтобы починить нас с Гердой. Оказалось, что и ее, и моя проблемы решаются довольно просто: четыре часа поспать в операционной, а потом — восстановление, реабилитация и забыть сердечные проблемы, как страшный сон. Вот у Мионы и Гарри все было не так просто. Но все виновные заплатят, обязательно, я твердо это знаю.

***

Мне опять снился сон. На этот раз это было не видение о Дамблдоре и МакГонагалл, оказавшееся вещим.       Я наблюдал рабочую комнату, в которой за столами сидело навскидку с десяток человек в униформе, похожей на полицейскую. У обычной доски, вроде школьной, испещренной различными надписями, стоял офицер, правда, звание его я не разобрал. Ну не разбираюсь я в наших полицейских званиях. Впрочем, это и не нужно, учитывая, как его слушают другие. А вот говорил этот офицер о Британии.       — Как всем известно, — произнес этот мужчина, — близнецы рождаются в двух случаях: или если род с уникальным даром грозит прерваться, или если в регионе что-то угрожает самой магии, например — резко снижая ее плотность.       — Это известный факт, — кивнул сидевший за первой партой полицейский. А вот для меня эта информация стала откровением. — И что?       — В Магической Британии последние десять лет рождаются только близнецы, — вздохнул его коллега, сидевший у окна.       — Как?! — сидевший на первой парте мужчина был поражен. — Вы в этом точно уверены?       — Абсолютно, — произнес офицер у доски. — Поэтому нам нужно определить причину таких событий и обдумать, как помочь детям.       — Ничего ж себе… — прошептал кто-то, кого я не увидел.       Из обсуждения, на котором я незримо присутствовал, следовали совсем странные вещи. Воспоминания Гарри и мои были внимательно просмотрены, вызвав какой-то странный ажиотаж, но, насколько я понял, мы умудрились увидеть что-то, не поняв сути явления. Правда, от нас понимания никто и не ожидал. А вот полицейские, оказавшиеся каким-то вариантом магического Интерпола, — они понимали, в чем дело.       — Надо с простецами связаться, — предложил кто-то из международных полицейских. — На спутник можно наш артефакт привесить и рассмотреть.       — Да, напоминает демонологию, — вздохнул начальник.       А вот дальше последовали картинки, которых я не понял и почему-то не запомнил, при этом ощущая какой-то первобытный ужас.       Проснулся я с пониманием того факта, что в Британию нам нельзя. Любой ценой сестренку и любимую необходимо оставить здесь. Значит, нужно очень срочно переговорить с местными целителями.

***

      Да, под наркозом что только не привидится, но вот этот сон очень уж напоминал реальность, поэтому, проснувшись, я задумался. Мог ли Дамблдор использовать демонологию? Да легко, я в него в этом отношении верю. А вот что это все значило… Семью надо эвакуировать. Овощ с ними, со всеми остальными, семья должна быть в безопасности. Эгоистично? Ну и что?       — Маму позовите, — попросил я, накладывая диагностику на старательно притворявшуюся спящей Герду. Улыбнулся и принялся щекотать мою девочку, у которой сохранились еще какие-то симптомы, конечно, как и у меня, но все уже было позади.       — Так нечестно, — прохихикала она мне, потянувшись, чтобы обнять.       — Чудо мое, — прижал я Герду к себе. — Все позади, у тебя сердечко выздоровело.       — И у тебя? — с тревогой вгляделась мне в глаза девочка.       — И у меня, — улыбнулся я ей, погладив по голове. — И клетки мозга починились, так что голова больше болеть не будет.       Это, конечно, все упрощенно, но за пять с половиной прошедших часов целители поправили даже последствия инсульта, некротизирующие клетки мозга, заставили легкие работать нормально. Герда практически здорова, что чувствуется нами обоими. Как и я, собственно. Счастье, разделенное на двоих, непередаваемо. Я просто не могу подобрать такого слова, которое сможет объяснить, что мы сейчас ощущаем. Мы здоровы, и беда, нависшая над моей любимой девочкой, просто убежала. Оказалось, что для немцев наш случай не такой уж и сложный.       — Ну как вы тут, мои хорошие? — мама вошла неслышно, а мы оба совершенно неосознанно потянулись к самому близкому человеку на свете.       — Мама, папу и воинов нужно срочно эвакуировать из Британии! — почти выкрикнул я, совершенно не контролируя себя. — Как можно быстрее!       — Ты опять чувствуешь, — поняла меня женщина, вздохнув. — Хорошо, сейчас свяжусь.       — Как там Миона? — поинтересовался я, едва только мама двинулась на выход.       — Все в порядке с доченькой, — улыбнулась женщина. — Со всеми моими доченьками все почти в порядке, а сыночки и сами справляются.       — Что-то плохое? — насторожилась Герда, во время разговора хранившая молчание, но я только погладил ее по голове, что ей очень нравится.       — Предчувствие такое… странное, — объяснил я, продолжая гладить навсегда мою девочку. Она зажмурилась, расслабляясь.       Слова были, пожалуй, не нужны. Мы просто чувствовали друг друга, как будто были одним целым. Я перестал задумываться на тему правильности моих чувств, а Герду это вообще не беспокоило. Нам было хорошо и спокойно, пока не пришел целитель. Мужчина внимательно осмотрел нас двоих, а потом решительным жестом выключил кардиомониторы.       — Ну что, голуби, вставайте, — произнес целитель, — ваша одежда на стуле рядом, дальше — только правильное питание и тепло.       — Скажите, а что с сестрой? — поинтересовался я у коллеги. Тот улыбнулся, на долю секунды только помрачнев.       — Было плохо, но теперь все хорошо, — с отчетливым хмыком произнес целитель. — Пришлось приглашать менталиста из Берлина, наш просто не справился. Пригасили воспоминания мальчика, теперь у них обоих будет реабилитация, а говорить он уже научился. Инсульт не заметили при обследовании, вот и не говорил пацан.       — Значит, все хорошо? А Мэнди? — спросила Герда, вызвав мою улыбку.       — А вот насчет девочки мы поговорим все вместе, когда она отойдет от наркоза, — коллега посерьезнел, что означало не самые радужные новости.       Вышедший целитель позволил нам одеться. Сначала, конечно, на себя вещи натянул я, довольно быстро, хоть и без смущения, а потом наступила очередь Герды, которая вдруг закапризничала. Так как я не чувствовал никакой слабости, то, взглянув в глаза своей девочки, все понял. Ей просто хочется сейчас побыть маленькой, поэтому я начал одевать ее. Смущаться она и не думала, поэтому одевались мы, играя, как с маленьким ребенком.       — Ты просто чудо какой, — сообщила мне моя Герда, когда платье оказалось на ней, и я приступил к расчесыванию удивительно красивых волос. — Повезло мне…       — Это еще кому повезло, — улыбнулся я, стараясь не причинить боли, но девочка, судя по прикрытым глазам, просто наслаждалась.