any time means no time

Тэхён смотрел на госпожу Ван с откровенным испугом с тех пор, как она встретила его в холле поликлиники. На ней был белый халат, застёгнутый на одну пуговку, из-за чего края развевались при ходьбе, и ещё от неё пахло так, как обычно пахнет почти в любом медицинском кабинете — лекарствами. Это тоже способствовало частым и нервным сглатываниям Тэхёна и тому, как сжимались его пальцы вокруг ручки рабочего портфеля. Он старался напомнить себе, что достаточно взрослый, чтобы пережить поход к врачу, и что стыдно мучиться с зубами, когда его будущая тёща — стоматолог. Тэхён, конечно, так не считал. Он успешно притворялся абсолютно здоровым больше двух недель перед Гвисын, и она ни разу на лжи его не поймала. Если бы он повременил ещё немного, возможно, зуб прошёл бы сам по себе. Такое ведь тоже бывает. Но до чудесного выздоровления произошло кое-что другое, что не терпело отлагательств и назначения официальных ужинов. Гвисын хотела держать это в секрете так долго, как могла, а всё потому, что госпожа Ван — как бы так сказать? — была немножко невыносима. Ей не понравился Тэхён с первого взгляда, с первого вздоха, с первой встречи. Он производил впечатление несерьёзного парня, не готового к женитьбе и созданию семьи, а всё потому, что так нервничал, что забыл поклониться и нёс весь ужин какую-то околесицу, над которой впоследствии Гвисын долго хохотала. А вот госпожа Ван — нет. — Я была удивлена, когда ты записался, — она натянула маску на лицо, как только они вошли в кабинет. Её подведённые чёрным карандашом глаза с острыми стрелками в уголках придавали взгляду хищные и пугающие нотки. — Должно быть, зуб мудрости, — Тэхён потёр левую щёку, показывая, как у него болит, но госпожа Ван и это не оценила. Она, как истинный доктор, терпеть не могла, когда пациент сам себе диагнозы ставил и теории выдвигал, не окончив шесть лет медицинского перед этим. — Рентген взял с собой? — Да, — спохватился Тэхён, на ходу приподнимая правую ногу и подставляя колено под портфель с бумагами с работы, среди которых был и рентген. — Вот, прошу… Госпожа Ван под маской раздула ноздри и лёгкий поток воздуха раздул и маску тоже. В ней, должно быть, было жарко, но женщину это ничуть не смущало. — Я, конечно, посмотрю, — скептически повела она, — но твоим зубам мудрости есть куда расти. Места достаточно, растут правильно, а неприятные ощущения вполне ожидаемы. Пей обезболивающее и рано или поздно они вылезут. Либо их можно вырвать. Хочешь вырвать? Тэхён открестился от предложения обеими руками, попутно махая портфелем. Ему всё меньше хотелось усаживаться в кресло, но поговорить нужно было сегодня. Госпожа Ван с её вечной просьбой согласовывать семейные ужины и встречи заранее, просила договариваться едва ли не за месяц, а Тэхён не был уверен, что сможет терпеть так долго. Это не зубная боль, с которой ещё как-то можно проходить некоторое время. — Садись, — приказала женщина, оставаясь строгой несмотря ни на что. — Раз уж ты всё равно здесь, не скажешь, чем таким важным занята Гвисын в последние дни? Она вечно работает, вечно не может говорить и игнорирует мои сообщения. С тех пор, как она начала жить сама, её совершенно не выходит контролировать. Она прищурила глаза, делая их максимально узкими, и так взглянула на Тэхёна, который усаживался на кресле, вытирая вспотевшие ладони о свою же рубашку. — Ведь Гвисын живёт одна? — с подозрением спросила она. — Знаю, как популярно в Европе жить гражданским браком и съезжаться в первые же месяцы знакомства, но в нашей семье есть какие-то понятия и традиции, и отец Гвисын тоже был бы против, земля ему пухом… — Мы не живём вместе, — заставил её выдохнуть с облегчением Тэхён. — Пока что не живём. Мы собираемся съехаться сразу после свадьбы. Такой подбор слов вызвал у госпожи Ван фырканье. Свадьба. С чего это он снова заговорил о свадьбе? По всей видимости, эта тема у Тэхёна излюбленная. А у госпожи Ван имелся на это свой излюбленный ответ: «Когда-нибудь». Ведь, по сути, «когда-нибудь» значит никогда. Она включила лампу и с особым пренебрежением накинула на его лицо какое-то синее полотенце с прорезью для рта. Видимо, чтобы у Тэхёна не было шанса увидеть что-то пугающее и сбежать до того, как эта женщина применит это на его челюстях. — Госпожа Ван… — он только собрался с мыслями, чтобы заговорить, а она медленно опустила его кресло ниже и шикнула. — Я бы попросила тебя закрыть рот, но вынуждена попросить открыть. Хоть это и не значит, что ты можешь разговаривать. Тэхён послушно открыл рот, сжимая переплетённые пальцы от волнения. Он не только слышал, но и чувствовал, как она копошилась у него во рту, как позвякивала какими-то инструментами и зеркальцем нечаянно задевала его щёку. — А, — он издал гортанный измученный стон, когда она коснулась какого-то зуба с той стороны, с которой прежде ничего не болело. — Тут огромная дырка. И она даже не одна. Как ты умудрился так всё запустить? — она разочарованно поцокала языком. Гвисын говорила, что если с зубами мудрости, что волновали Тэхёна, всё в порядке, мама не будет ничего делать. О дырках они не договаривались. Тэхён не хотел браться за что-то столь важное и в чём-то болезненное, потому что это значило, что разговор придётся отложить — и из-за открытого рта и из-за страха, что после его слов она намеренно будет делать ему больно. — Лечим всё? — только и спросила она. Тэхён зажмурился под полотенцем и кивнул. Он буквально считал про себя секунды, пока госпожа Ван подготавливала все необходимые инструменты, пугающе жужжала некоторыми из них на приличном расстоянии от его рта и опускала кресло ещё ниже. Он начал считать чуть быстрее, не ради точности, а дабы отвлечь мысли, когда она всерьёз взялась за его зубы. Вопреки его переживаниям, она выключала инструмент всякий раз, как он издавал звуки, и смягчилась со временем окончательно, становясь тем самым доктором, к которому терпимо относились даже дети — ни о какой любви к стоматологу, каким бы учтивым и хорошим он ни был, и речи не шло. — Покусай сейчас, — попросила она тем ласковым тоном, которого Тэхён от неё никогда не слышал. — Молодец. Гвисын гордилась бы тобой. — О Гвисын, — Тэхён поёрзал в кресле, когда госпожа Ван убрала полотенце и сняла латексные перчатки, — возможно, вы помните, в последний раз мы говорили о помолвке. Я купил кольцо и Гвисын сказала «да», но поскольку мы хотели бы получить ваше благословение… Этого больше Тэхён хотел. Гвисын была согласна выйти за него хоть завтра, в тайне от мамы. Но будущий муж уж очень боялся испортить таким образом отношения с госпожой Ван ещё больше. Она и так отчитывала его, откровенно ругала и смотрела с подозрением, что бы он ни говорил. — Кажется, в последний раз я сказала, что рановато ещё. Ей всего двадцать семь, университет только недавно окончила, магистратуру. Ты тоже пока слишком молод, а этот штамп в паспорте ничего особо не поменяет… — Кроме того, что мы сможем официально съехаться, — вставил Тэхён, — а ещё… — его голос стал в разы тише. — Растить вместе ребёнка. Он с неподдельным ужасом — даже более очевидным, чем при стоматологических процедурах — посмотрел на госпожу Ван. Знал, что это известие повергнет её в шок, но рассказать самостоятельно и пережить худшие минуты в жизни одному было всё равно лучше, чем наблюдать всё то же самое вместе с Гвисын. Это разбило бы ей сердце — мамина реакция на беременность. — Что? — госпожа Ван скомкала салфетку, которой вытирала мокрые после мытья руки. — Какого ещё ребёнка? Тэхён медленно встал с кресла, пятясь на пару шагов назад, ближе к выходу. Он ещё не знал ни одного человека, который мог бы спокойно выдерживать такой испытующий взгляд, какой был у госпожи Ван. Он буквально слышал, как в ней всё закипает, бурлит от бешенства. — Нашего ребёнка, — Тэхён почесал затылок, используя это как предлог, чтобы потупить взгляд в пол. — Мы узнали не так давно, но оба очень счастливы. Гвисын только об этом и говорит, да и я надеюсь, что это немного ускорит нашу свадьбу. Мы с моим отцом возьмём все траты на себя, вам совершенно не о чем беспокоиться. Какое счастье, что она уже полечила ему зубы. В первый и последний раз, по всей видимости. — Почему Гвисын мне ничего не сказала? — морщинка, что пролегла между бровей госпожи Ван, внезапно разгладилась, и она посмотрела на парня одновременно растерянно и жалостливо. — Какой уже срок? — Мы сходили к врачу на прошлой неделе. Он считает, что пошёл только второй месяц, — Тэхён всё время выглядел извиняющимся. — А Гвисын… Она боялась, что вы разозлитесь и не дадите добро на свадьбу. Но мне было бы слишком неловко обманывать вас, скрывая правду и расписываясь за вашей спиной. Так что, пожалуйста, позвольте нам сыграть свадьбу до того, как живот Гвисын станет большим. И не злитесь на неё. Это полностью моя вина, что вышло раньше, чем мы планировали. Они ещё и планировали! Госпожа Ван бросила короткий взгляд на настенные часы, что показывали половину шестого. Ей нужно было оставаться на рабочем месте до шести, но теперь она боялась, что Тэхён уйдёт скорее, приняв её растерянность за плохую реакцию. — Гвисын ведь уже дома? — спросила она. — Мне бы хотелось с ней увидеться.

***

Тэхён ещё в подъезде почувствовал сладко-острый запах супа со свининой, о котором Гвисын ему все уши прожужжала в течение дня. Она очень быстро входила в роль капризной беременной и одновременно гурмана, желая немедленно получать то, о чём мечтала в кулинарном плане. Она не поленилась посреди рабочей недели выстоять очередь за свежей свининой на рынке, а также варить бульон не один час, чтобы он получился наваристым. С кочучжаном она была предельно осторожна, но суп всё равно получился острым, так что, с целью уравновесить вкус, добавила тофу. — Милая, — Тэхён нарочито громко звенел ключами на входе, — ты на кухне? — Тэхён! — радостно отозвалась Гвисын, вынимая изо рта ложку, которую без конца облизывала в предвкушении ужина. — Наконец-то ты… — Я тут с твоей мамой, — перебил он её, хотя быть ещё более очевидными вряд ли вышло бы. — Ты же сказал, что вы не живёте вместе, — прошипела госпожа Ван, снимая обувь на входе. — Мы и не живём. Просто иногда ужинаем вдвоём. Или завтракаем. — Или обедаете, я поняла. А ещё иногда ночуете вместе, — она чуть сморщила нос, замечая несколько курток Тэхёна, висящих на входе. Он хотел сказать ей, что ночует он в этой квартире крайне редко, но оправдываться после того, как Гвисын выбежала в прихожую, было как-то неудобно. — Мама?! — она метнула непонимающий взгляд в Тэхёна. — Ты почему здесь? — Наверное, — кряхтя из-за завязанных на узлы шнурков ботинок, начала госпожа Ван, — потому что кое-кто меня игнорирует уже вторую неделю. И собирается выскочить замуж без моего ведома. Ещё и, по всей видимости, родить в тайне. Гвисын поджала губы, теперь глядя на Тэхёна с упрёком. Она ведь просила его не рассказывать, точно не на приёме, пока ему лечили зубы. — Давай, — она протянула руки, забирая у мамы пальто и выхватывая из рук парня его куртку. — Я как раз приготовила ужин. На троих. Это значило, что госпожа Ван была четвёртой и немножко лишней. — Ты зачем ей рассказал? — как только мама прошла в кухню, Гвисын до побелевших костяшек сжала рукав рубашки Тэхёна, оттягивая его вниз, чтобы он наклонился и ей не приходилось кричать. — Она явно не в духе. Вдруг она будет против свадьбы? Тэхён опустил руку Гвисын на поясницу, нежно поглаживая и давясь тихим смешком из-за её испуга, от которого сам недавно умирал в просторном стоматологическом кабинете. — Не будет, — шепнул он ей на ухо, вызывая табуны мурашек, — твоя мама всю дорогу была очень милой со мной. Она спрашивала, какое ты хочешь платье и может ли она хотя бы эту часть трат взять на себя. — А ты? — задерживаясь в коридоре, продолжала шептать Гвисын. — Я сказал, что подумаю, — Тэхён легонько щёлкнул её по носу, подталкивая в сторону кухни. — М-м, пахнет просто восхитительно. Можно мне второй по величине кусок свинины? Госпожа Ван вылечила все мои зубы и теперь я, наконец-то, могу есть мясо! Мама Гвисын сдержанно улыбнулась, не прекращая следить за рукой Тэхёна, которая продолжала искать возможности лишний раз коснуться её дочери: за плечо, талию, щёчку или поправить ей волосы, скрученные на затылке и проткнутые простым карандашом, которым она прежде делала пометки в ежедневнике, составляя график посещения врачей на ближайший месяц. У них с Тэхёном теперь планировалось много визитов в больницу. — Давай я сам насыплю, — он прервал её недовольное мычание ещё более недовольным своим, отбирая из девичьих рук глубокие тарелки для супа. — Госпожа Ван, вам больше тофу и свинины или бульона? — Всего, — ответила за неё Гвисын, подпирая голову обеими руками и с обожанием наблюдая за тем, как её мужчина возиться у плиты. — Мама, может, налить тебе гранатового сока? Тэхён прочитал, что это полезно, и купил три литра, а я не думаю, что выпью столько… — Я сама, сама, — засуетилась госпожа Ван, не позволяя дочери вставать из-за стола. — Вам двоим тоже налить? — Да, — отозвался Тэхён, распределяя ложкой тофу, мясо и нарезанные овощи в тарелке так, чтобы выглядело не только вкусно, но и красиво. — Возможно, нам стоит чаще ужинать вместе? Мы все очень заняты, но по вечерам, когда рабочий день заканчивается, не так уж и сложно собраться у кого-то дома и перекусить всем втроём… то есть, уже вчетвером. Как думаете, госпожа Ван? Её хорошая реакция и полное спокойствие в этой ситуации очень радовали Тэхёна. Впервые с тех пор, как попытался влиться в их семью, он чувствовал, что ему уступают немного места с обеих сторон. — Мы обсудим это позже, — ответила женщина. — Лучше расскажите, как скоро вы планируете церемонию и сколько гостей позовёте. Если шить платье под заказ, нужно учитывать скорый рост малыша. Свободная юбка подойдёт больше, я думаю…