Первый и последний раз

      Комната мотеля ощущалась как-то чужеродно и незнакомо. Оно и понятно, Пик приводил сюда Вару в первый и последний раз, сетуя на завышенную цену и ожидания. Но все мысли о неизвестности окружения отлетали на задний план, когда горячие руки касались обнаженной кожи, прочерчивая линию позвоночника от поясницы вверх, и зарывались в мягких локонах. Вару тоже пытаясь не быть безучастным, обхватывал спину одномастника руками, стараясь как можно теснее прижаться.       Целоваться было приятно. Так развязно и горячо, смакуя ощущения. Чувствовать, как партнёр пытается безуспешно перехватить инициативу, нежно посасывая чужой язык и вновь поддаётся, позволяя вытворять со своим, что вздумается. Только от этого по телу уже пробегалась стайка мурашей, заставляя почти дрожать от нестерпимого возбуждения.       Кожа горела под прикосновениями. Границы целомудрия давно стёрлись, позволяя трогать там, где раньше никто не трогал. Ладони Пика очерчивали твердую поверхность нервно двигающихся рёбер, скользили по мягкой коже боков, удобно устраиваясь на бёдрах. Вару не оставался в стороне, обхватывая за шею и сильнее потираясь влажным членом о чужое достоинство, размазывая предэякулят.       Развести чужие ноги оказалось легко, пусть и пришлось оторваться от долгого поцелуя. Пик вглядывался в поплывший от наслаждения взгляд напротив, чуть приподнимая бедра, чтобы переместиться членом ниже. Горячая плоть прошлась между ягодиц, отчего тело Вару в руках восьмого напряглось. Пиковый король не обратил на это особого внимания, пытаясь пристроиться. Головка легонько надавила на сфинктер, посылая по телу, очередной табун мурашек.       — Стой, — внезапно, вместо того чтобы прижать крепче, его ощутимо толкнули в грудь, — погоди.       Пик взглянул на Вару, в чьих глазах читалась явная неуверенность и решил взять всё в свои руки.       — Успокойся. Всё хорошо, — ткнувшись губами пятому в висок, произнёс Пиковый король, вновь пытаясь пристроиться.       — Да, погоди же ты, — в этот раз толчок был более ощутимый и даже болезненный. Вару мгновенно выбравшись из-под одномастника, отполз в угол кровати.       Пик удивлённо взглянул на него. Возбуждение по-прежнему замутняло сознание, от чего было почти больно. Вару сидел напротив, поджав одну ногу к груди. Судя по всему, его возбуждение так же не планировало опадать. Нервно вздымающаяся грудная клетка, раскрасневшееся лицо и неуверенно мечущийся взгляд зелёных глаз, делали картину только более соблазнительной. Пик пересилил себя, лишь бы не накинуться вновь и тяжело вздохнул.       — В чём дело? — мрачно поинтересовался он.       — Не знаю. Не уверен, что это вообще в меня войдёт, — на одном дыхании протараторил Вару, поджимая вторую ногу к подбородку, давая обзор на очаровательно-тонкие бёдра.       — У тебя такой же по размеру. Ты знал на что шёл, — дотрагиваясь до бледной коленки партнёра, как можно мягче произнёс Пик. Последнее, что ему хотелось — это истерик в постели, когда собственное возбуждение оттягивает низ живота. Вару выглянул на него из сложенных рук.       — Это больно, — коротко произнёс он.       — С чего ты взял? Ты же не разу не пробовал. Или… — внезапная догадка прошлась обухом по затылку, заставив практически прорычать последнее слово, — кто?       — Сам, — буркнул Вару, пряча взгляд обратно в согнутых руках, — пытался себя растянуть. От одних только пальцев было больно.       Пик нервно выдохнул. Это одновременно и успокаивало, и напрягало, и объясняло такую долгую задержку пятого в душе.       «Реально больно? Нестерпимо?» — металось в черепной коробке. Пик прочитал достаточно о том, как правильно всё делается, чтобы их первый раз не оказался травмоопасным. Купленные контрацептивы и смазка были тому подтверждением. О том, что первое проникновение может быть и, наверняка будет, болезненным он знал. Даже о том, что некоторые люди, из-за физиологических особенностей организма, априори не могут быть в пассивной роли, вычитал. Только Вару вряд-ли относился к этой категории.       Пиковый король внимательно всмотрелся в парня напротив, успокаивающе поглаживая по волосам. Хотелось понять, не использует ли пятый мнимый страх как подлог.       — Извини, — на грани слышимости, промямлил Вару, и Пик понял, что его не дурят. А значит, проблема есть и её надо решать.       Их тела были практически одинаковы. Схожее телосложение, чуть разнящиеся разве что, из-за применяемых физических нагрузок. Схожие черты лица, отличающиеся эмоционально-поведенческим спектром. Клоны на то и клоны, что уж говорить. Даже там, внизу всё оказалось одинаково.       Пик неосознанно усмехнулся, вспоминая сложившуюся несколько месяцев назад ситуацию. Кажется, это был какой-то праздник. День победы? Восьмое марта? Чей-то день рождения? Не суть важно. Главное — было достаточно алкогольных напитков, и недостаточно занудства Куромаку, поэтому вскоре все восемь клонов, включая их создателя, спьянились до состояния не состояния.       Пока большая часть дрыхла, кто в праздничном торте, кто по новогодней традиции в салате, Вару, который, судя по всему, наклюкался больше всех и потерял инстинкт самосохранения, утащив Пикового короля в ванную.       — Короче, что я тут надумал, — заплетавшимся языком произнёс он, выуживая из-за пазухи линейку. Вторая рука потянулась к свободным домашним штанам почему-то не своим, а собеседника. Пик, пребывая в не меньшем алкогольном опьянении, воспринял ситуацию как нечто само собой разумеющееся. Чужие руки на члене совершенно не беспокоили. Даже реакция организма, выразившая своё довольство ситуацией стояком, вопросов не вызывала. Вару и сам вскоре освободился от брюк вместе с нижним бельём, потираясь влажной от возбуждения плотью. Рука скользнула вниз, обхватывая оба члена и прижимая их друг к другу.       — Сейчас, погоди, — вторая рука неизменно держала линейку, пытаясь приноровиться к измерениям, — подержи-ка.       Пик сменил чужую руку своей, чуть двинув, пытаясь удобнее устроить её. Тело пробрало дрожью. Движения оказались приятными и восьмой по инерции провёл ладонью ещё пару раз, чувствуя сбившееся дыхание напротив. Вару всё ещё сосредоточенно пристраивал линейку, однако Пик откровенно чувствовал исходящий от него жар. Им редко доводилось побыть в непосредственной близости, пока никто не видит и сейчас восьмой заинтересованно наблюдал за реакцией одномастника. Когда он медленно двинул руку вверх, Вару напрягся, метнув в сторону Пика удивленный взгляд из-под очков. Когда же ладонь двинулась вниз, оттягивая кожицу и позволяя чувствительной головке соприкоснуться с соседствующей, пятый отреагировал достаточно очаровательно. Вару тихо всхлипнул, мгновенно кусая и без того обветренные губы.       Внезапно дверь ванной распахнулась. Феликс, кажется, даже протрезвел от увиденного. По крайней мере, его распахнутые глаза не застилало алкогольное марево.       — Вы чего делаете? — только и смог выжать из себя он.       — А что, не видно? Измеряем у кого больше, — ехидно ответил Вару и, с ещё более злорадным прищуром, добавил, — присоединяйся.       Феликс мгновенно хлопнул дверью. Этот звук отдался неприятной какофонией в голове, заставляя Пика невольно стиснуть зубы, а Вару разочарованно хмыкнуть. Правда потом она вновь приоткрылась, образуя небольшую щёлочку.       — Нет, спасибо, — промямлил четвёртый, даже не показывая головы, прикрыл за собой уже аккуратно.       Пик не сдержался, утыкаясь лбом в прохладное плече одномастника. От смеха и всей этой дурацкой ситуации просто распирало. Он даже не заметил, что тело перед ним тоже трясёт в истерическом хохоте.       Потом, конечно, было продолжение банкета, возмущение Куромаку о том, что его драгоценную линейку осквернили и много чего ещё. Одно Пик помнил точно. Замеры действительно были. И они были одинаковы.       Из мыслей его вырвал скрип пружин кровати. Вару уже успел спустить ноги на пол, собираясь подниматься.       — Стой, — Пик ухватил пятого за плечо, пригвоздив обратно к кровати, — сиди здесь. Я сейчас.       Решение было дурацким. Он уже жалел о скоротечности его принятия. Но, можно же, первый и последний раз.       Очищение себя оказалось не то, чтобы сильно дискомфортным, но и приятного было мало. При том, процедуру пришлось повторить, поскольку по ощущениям одного раза не хватало. Успокаивало, пожалуй, то, что подобное испытывал не он один. Вару пол часа назад тоже таскался с угрюмым лицом из ванной в туалет и обратно.       Когда Пик, решив всё, вернулся, пятый уже натянул нижнее бельё и был в процессе надевания штанов.       — Когда я сказал «сидеть и ждать», надо было сидеть и ждать, — рявкнул он на одномастника. Тот окинул восьмого, а точнее обмотанное вокруг бёдер полотенце, неоднозначным взгляд и махом стянул брюки.       — А смысл? — не торопясь стаскивать нижнее бельё, произнёс Вару, — всё равно ж ничего не выйдет.       — Тебе нужно учиться, — спокойно произнёс Пик, стянув полотенце, и чувствуя, как уши предательски бросает в жар, — я покажу тебе. В первый и последний раз покажу, поэтому смотри внимательно.       Руки почти не дрожали, пока он выдавливал на пальцы смазку. Сесть пришлось не очень удобно, прислонившись спиной к стене и широко расставив колени, но так, восьмой был точно уверен, что за его действиями наблюдают внимательно. Влажный палец скользил вокруг отверстия, пока, не решаясь на большее. Почему-то даже не было стыдно делать что-то настолько пошлое, под прицельным взглядом зелёных глаз. Вару смотрел не отрываясь, казалось, даже не моргая. Это внимание вселяло некоторую уверенность.       Первая фаланга проскользнула безболезненно, мгновенно выскальзывая обратно. Ощущение было странное. Во второй раз палец вошёл больше чем наполовину и Пик непроизвольно сжался. Сердце слишком быстро колотилось, кровь звенела в ушах, заглушая все внешние звуки. И взгляд. Взгляд зелёных глаз, под напором которого невозможно было остановиться. Палец двигался медленными поглаживающими движениями. Пик почти привык к ним, понимая, что можно продолжать.       Ливанув ещё смазки, восьмой пристроил ко входу уже два пальца. Теперь появился дискомфорт, сопряжённый с тянущей болью. Но это всё ещё было терпимо. Собственное нутро сопротивлялось растяжке. Упругие стенки непроизвольно сжимались, под болезненные вспышки от попыток пошевелить пальцами. Приём «ножницы» показал себя провальным, поэтому Пик просто двигал рукой назад-вперед, надеясь, что так привыкание придёт быстрее.       Пиковый король медленно выдохнул и попытался сосредоточиться на ощущениях. Боль постепенно притуплялась, или он просто привык. Внутри было влажно и горячо, а ещё очень чувствительно. Волны нового странного возбуждения прокатывались по телу каждый раз, когда пальцы ускорялись, потираясь о нежные стенки сильнее.       Видимо, можно было переходить к трём. Бессознательно Пиковый король бросил взгляд на партнёра, неожиданно пересекаясь глазами. Вару испытующе вглядывался, почти сверлил его взглядом. Восьмой тоже не отставал, вперившись в одномастника.       — Не туда смотришь, — хрипло произнёс Пик, не желая, однако разрывать зрительного контакта, — я тебе зачем показываю? Запоминай.       Вару отвёл взгляд вниз, а потом вновь метнул его на лицо Пика.       — А можно я попробую? — чуть приблизившись к чужому лицу, спросил он. Восьмой не успел уточнить, что конкретно, как его руку накрыла чужая, пытаясь протолкнуть внутрь верткие пальцы. Тихо зашипев, Пик отпихнул от себя наглую конечность. Нутро опустошено сжалось, чувствуя лёгкую неудовлетворённость.       — Смазка, — приказным тоном, произнёс Пик, на что Вару незамедлительно среагировал, сияя как начищенная монета.       Чужие пальцы ощущались иначе. То ли, потому что их действия небыли предопределены, то ли, потому что пятый погрузил внутрь одномастника сразу три. Вновь появился дискомфорт.       — Медленнее, — вжимаясь влажным лбом в чужую чёлку, произнёс Пиковый король. Без возможности смотреть в глаза напротив, он опустил взгляд вниз, стараясь разглядеть чужие действия.       Реакция собственного тела удивила. Стояк упирался в живот, напряжённо подергиваясь на каждом проникновении. Когда чужие пальцы ткнулись в особенно чувствительное местечко, Пик не сдержал напряженного выдоха. На самом кончике показалась белесая капля, скатываясь вниз.       Было не так плохо, как предполагалось. Боль уходила довольно быстро, концентрируя лишь те ощущения, от которых тело нетерпеливо дрожало. Возможно… Только возможно, что ощущение члена внутри тоже не было бы чем-то ужасным.       — Как ты себя чувствуешь? — тихий шепот на ухо отозвался дрожью во всём теле, заставляя внутренности непроизвольно сжиматься. Член давно сочился преякулятом, требуя, чтобы ему досталась хоть капля внимания. Прикосновение губ к чувствительному местечку за ухом переместилось по шее вниз.       — Нормально, — коротко ответил Пиковый король. На большее его контроля не хватало. Голос отказывался подчиняться, срываясь на какие-то совершенно непристойные звуки.       — Тебе нравится? Хочу знать всё, — продолжал шептать Вару. Движения его руки стали более требовательные и быстрые, распаляя сильнее. Уже было не важно, то, что чужие пальцы движутся хаотично и совершенно не там, где хотелось бы их ощутить, пока собственные до побеления костяшек впивались в чужие плечи.       — Окажешься на моём месте — сам поймёшь.       Голос прозвучал более хрипло, чем хотелось бы. Однако, слова возымели нужный эффект. Вару тихо усмехнулся в сгиб напряжённой шеи, извлекая пальцы из чужого изнывающего нутра. Правда, ненадолго. Легко подхватив Пика под поясницу, пятый отодвинул его от стены, позволяя удобно откинуться на мягком матрасе. Дышать стало немного легче, но раскрытая пустота внутри дарила не самые приятные ощущения. Внутренности сжимались и пульсировали от непринятия такого исхода. Член, по-прежнему твёрдый, сочился смазкой. Если бы Пика так не волновали ощущения внутри, он бы опасливо почувствовал горячую плоть, притирающуюся к его внутренней стороне бедра.       — Могу я?.. — Вару не договорил, пройдясь собственным членом по чужим гениталиям и срываясь на несдержанный стон. Пика окатило волной наслаждения, скапливающегося где-то внутри и требующего ещё.       Хотелось сказать резкое «нет», обвинить в наглом пользовании ситуацией, объяснить, что это представление только для наглядного пособия и не более. Но с другой стороны… Это же в первый и последний раз.       — Надень… — кивнув в сторону прикроватной тумбочки, где стояла смазка с коробочкой презервативов, произнёс Пик.       Некоторая заминка позволила передохнуть и взвесить все «за» и «против». Восьмой на секунду задумался, а надо ли ему всё это, как горячие ладони, прошедшиеся от груди к коленям, вновь разогнали волны ослабевшего возбуждения. В подготовленный вход толкнулось что-то влажное и горячее, посылая вверх по пояснице ментальные электрические разряды. Боли от проникновения почти не было. Только легонько кольнуло внутри, от распирающего чувства заполненности. Подготовка действительно прошла успешно.       — Не торопись, — произнёс Пик, нависнувшему над ним одномастнику, — дай привыкнуть.       Вару жалобно застонал, упираясь лбом в плечо Пикового короля и легонько качнув бедрами. Это движение отдалось болезненной вспышкой внутри. Пик, тихо выругавшись, закинул на поясницу пятого ногу, предотвращая дальнейшие попытки к действиям.       — Не двигайся, — приказал он, чувствуя, как влажные губы ведут дорожку по чувствительной шее, отвлекая от боли, — по крайней мере, пока.       Поцелуи одновременно и успокаивали, и распаляли сильнее. Особенно чувственный пришёлся под кадык, вынуждая тело непроизвольно выгнуться. За всеми действиями Пик как-то упустил момент, когда в нём спокойно двигались, срываясь практически на бешенный темп. Восьмой слышал чужой шёпот на ухо о том, какой он горячий и узкий, слышал шлепки от соприкосновения тел под пошло-хлюпающие звуки и ловил от этого какой-то сюрреалистичный кайф. Чужие движения попадали по чувствительной точке, распространяясь дрожью по телу. Собственный член тёрся влажной головкой о чужой живот, доводя до экстаза. Хотелось больше, теснее. Пик обхватил Вару руками, прижимая как можно ближе, практически укладывая на себя.       — Поцелуй… сейчас… — ловя расфокусированный от приближающейся разрядки взгляд зелёных глаз, по привычке приказал Пиковый король. И ему подчинились, обхватывая губами его собственные, продолжая стонать в поцелуй. Электрические разряды давно пробегали по всему телу. От поцелуя это покалывающее чувство стало только острее, разрываясь тысячью маленькими фейерверками перед глазами. Тело било дрожью, внутри всё пульсировало лихорадочно то сжимаясь, то расслабляясь. Вару нервно дышал одномастнику в шею навалившись сверху. Он, кажется, не торопился выходить, просто подмяв партнёра под себя. Пот неприятно холодил кожу, но там, где она соприкасалась с чужим телом, было теплее. Поэтому Пик не спешил скидывать пятого с себя.       — Было так хорошо, — на придыхании произнёс Вару, переворачиваясь на бок и укладывая голову на чужое плечо. Его обмякший член выскользнул и Пик почувствовал влажную пустоту внутри, которая более дискомфорта не доставляла.       — Есть с чем сравнивать? — фыркнул Пик. Не то чтобы он не был удовлетворён произошедшим. Однако маленький червячок сомнения от своей уступчивости подтачивал сознание. Хотя, какая теперь разница? Всё равно, это был первый и последний раз.       — Только с дрочкой. А тебе? — хмыкнул пятый. Пиковый король предпочёл промолчать. И без этого было известно, что Вару единственный, кто сумел удержать его внимание более чем на пятнадцать допустимых секунд. А потом и перевести заинтересованность в нечто более глубокое, намереваясь прогнуть навязанные обществом правила под себя.       — В следующий раз ты будешь снизу, — отвернувшись от партнёра, чтобы немного перевести дыхание от внезапно нахлынувших чувств, произнёс Пик.       — Угу, — почему-то очень легко согласился Вару, — я даже решил проблему болезненности — растягивать меня будешь ты.       Его наглая ухмылка не сулила ничего хорошего. Но эта непосредственность и поблескивающие без стёкол зелёные глаза, Пику до странного импонировали.       — Ну… или, если тебе и так понравилось, — вырисовывая пальцем спирали на груди партнёра, старательно намекал Вару, — можем ещё раз попробовать. Обещаю, что про твою пассивность никому не расскажу…       Пиковый король лишь небрежно фыркнул на это предложение. Однако, прислушавшись к приятно растекающейся по венам удовлетворенности, и вглядываясь в горящие нетерпение глаза, подумал, что совершенно не обязательно оставлять этот первый раз последним.