Продка

Гермиона Грейнджер тяжело вздохнула и вытерла со лба пот. Оглядев результаты своего труда, она присела на шаткую табуретку и заплакала: гора коробок и книг у двери смотрелась внушительно, но никак не могла спасти от непрошенных гостей. Вцепившись в свои колени, Гермиона зажмурилась, мотая головой, и вскрикнула от боли: обкусанные ногти в обрамлении заусениц оказались острыми. Впрочем, вид рук сейчас мало тревожил Грейнджер: перед глазами до сих пор маячило широкое, улыбающееся лицо. В детстве мама читала ей сказку про дурную девочку, попавшую в чудесную страну. Маленькая Гермиона из всего повествования запомнила лишь описание жуткой кошачьей морды, появляющейся внезапно и исчезающей в никуда. Вот на эту морду и было похоже смеющееся лицо. Белые стены вокруг — однотонные, без единого пятнышка — казались большими подушками, которые задавят, задушат ее, а голос все шептал на ухо: «Ну ты извини, некуда деваться». Каждый день ее выводили из этой комнаты и вели по длинным коридорам в кабинет улыбчивого Лица. Котяра, облаченный в желтый халат, восседал в кресле и посасывал дужку очков — да-да, у него были очки, самые настоящие, в дорогущей оправе! — Ну-с, милая, продолжим разговор, — мурлыкал он. А Гермиона не желала ничего продолжать, да она даже и не начинала! — Отстаньте. — Так не пойдет. Как получилось, что вы сначала пытались отравиться, потом повеситься — хвала Мерлину, вовремя из петли вынули! — а после резали вены, хотели прыгнуть с двенадцатого этажа маггловской многоэтажки? Но когда и это не сработало, вы пригрозили перестать дышать! — Меня довели до самоубийства, — всхлипнула Грейнджер, завистливо покосившись на волшебную палочку: эх, вот ей бы сейчас всего пару заклинаний — и прости-прощай бренный земной мир. — Кто же? — Лицо вскинуло брови и чуть не уронило наземь бесценные очки. — Я не знаю ее имени, — истерически выкрикнула Гермиона, в отчаянии ударив ладонью по столу. — Но она постоянно толкает меня на безумные поступки, понимаете? — Не совсе-е-м, — протянул Кот, быстро записывая что-то на пергаменте. — Это девушка лет двадцати с хвостиком, рост ниже среднего, глаза карие… — Дорогуша, да под эти параметры каждая вторая подходит! — Вы не дослушали. И прекратите называть меня «дорогушей», у меня имя есть. К делу, — на секунду вернулась прежняя Гермиона, решительная и настырная. — Девка постоянно ходит за мной по пятам, тянет ко мне длиннющие руки — иногда они грязные, временами ухоженные. А я — я, понимаете? — чувствую себя маленькой-маленькой бумажной фигуркой, вырезанной из газеты. Пальцы тащат меня в стороны, разрывают на кусочки, растирают в порошок, размазывают по полу и сжигают, развеивая прах по ветру. — Ну успокойтесь, доро… Гермиона, — Лицо заглянуло в историю болезни и покачалось из стороны в сторону в воздухе. — Давайте по порядку: вы разговаривали с этой девушкой? Что она сказала? — Нет, я не смогу, это так тяжело, и боль на сердце… — Не нужно драматизировать, — голосом заботливого отца укорил ее Котяра и уже настойчивее заявил: — Рассказывай. — Она… — дрожащим голосом завела Гермиона, съежившись на жестком стуле. — Мне было одиннадцать, когда она впервые пришла за мной. Все эти годы ходила кругами, присматривалась и появлялась всякий раз, когда я закрывала полог кровати. Сидела и болтала ножками, как первокурсница, сбежавшая с уроков! Бесит, — выдохнула Грейнджер, запуская пальцы в густые волосы, аккуратно заплетенные в прическу «воронье гнездо». 1. — Гермиона, мне необходимо устроить твою судьбу. — Но я не хочу. — Так нужно, пойми, в повествовании должна быть любовная линия. Прости. — Но я хочу сделать карьеру, мне не нужен парень — или муж — во всяком случае, пока что. — Обрати внимание на профессора Снейпа, он мужественный, брутальный, можно даже назвать его привлекательным. Хотя нет, это определение я припасу для кого-нибудь другого. — Но он стар! — Ничего подобного. Татьяна Ларина, например, не жаловалась. И Анна Каренина, кстати, тоже, так что не бзди: подумаешь, два десятка годков! 2. — Гермиона, ну как же так? — Нет-нет, Снейп не мог меня полюбить, зелья — его единственная любовь. — Но я же старалась! — заломил руки непутевый автор. — Уроки зельеварения в каждой второй главе, постоянные намеки и финальный обморок в присутствии профессора. Ты так ловко рухнула ему под ноги! — Спасибо, но Снейп заявил, чтобы я отправлялась в больничное крыло самостоятельно. — Наверное, я что-то упустила, не описала твою сексуальную фигуру или удивительного цвета глаза. — В одиннадцать лет?! — Исправим, — кивнула девица. — А как ты смотришь на Локхарта? — На этого тупицу с прической барана? — Именно. — Но он эгоист. — Ха, Онегин тоже не был идеалом, а девки ему на шею вешались. Готовься, дорогая, Гилдерой уже едет. 3. — Ну что на этот раз, дорогая? Почему не срослось? — Этот стручок не обращал внимания на девушек! Зато постоянно закрывался в кабинете с Гарри. Вас это не наводит на определенные мысли? — Досадно, но исправимо, я обязательно что-нибудь придумаю и прослежу за э-э-э… ориентацией претендентов на твою руку и сердце. — Да уж постарайтесь, будьте добры. — Есть отличный вариант — Гарри. — Что-о-о? Но он мой друг! Как можно, помилуйте. — А что, истина всегда где-то рядом, только руку протяни — и вот он, Поттер. Все гениальное просто. — Я не смогу. Это все равно, что целоваться с братом! — И не только целоваться: вот, держи. — Что это? «Камасутра»? Зачем? — Семь раз отмерь — один раз отрежь. — Чего? — Сначала теория, потом практика. Ну сами разберетесь. — Мы еще дети, и у меня нет груди. И зубы некрасивые. — Я что-нибудь придумаю. Третий размер пойдет? — Четвертый — и ни размером меньше. 4. — Это безобразие. Ну Гарри-то — беспроигрышный вариант: мягкотелый, безвольный и добродушный. Да и грудь я тебе давно увеличила. В следующий раз поработаю над зубами. — Это невозможно, Гарри влюблен в Чжоу. И странно посматривает то на Малфоя, то на Снейпа. Кабы не подкосила его та же болезнь, что и Локхарта. — Тьфу-тьфу. — Я сижу справа, а левое плечо с другой стороны. — Прости, Гермиона, салфетку? Не хочешь? Что же с тобой делать? Мужчины постарше не интересуют, Гарри тебе как брат, может быть, иностранец устроит? Брутальный мачо с обалденной улыбкой и кучей талантов. С большой такой кучей. А? Выпишу из-за границы эспешели фо ю. — Только без фокусов: он должен быть высоким, красивым и натуралом, ясно? И не забудьте про зубы. 5. — Я не знаю, как так вышло… — И это вы называете брутальным мачо? Высоким и красивым? Этот косолапый уродец с кривым носом и кучей комплексов вместо обещанной кучи талантов. Талант у него только один — так изобретательно мое имя еще никто не коверкал. Где обалденная улыбка? Где вообще улыбка — он же на воблу сушеную похож. А имечко-то какое: Крам! — Это фамилия. — А мне плевать! И чтобы в следующий раз без глупостей, а то так и останусь в старых девах. Мне уже пятнадцать, а я все еще не пристроена. — Что же тебе предложить? Я делаю все возможное. Может быть… — Невилла не предлагать, он и так за мной хвостом таскается. Сделайте что-нибудь! — Обязательно. — Что вы делаете? — Примеряю на тебя роль роковой любовницы. Как думаешь? — И для кого? — Сюрпри-и-из, иначе неинтересно будет. — Ну что ж, буду ждать. И купите мне нормальную одежду: туфли на каблуке, белье подороже, ну вы знаете. Сможете? — Ну-ну, милая, для меня нет невозможного. Если не буду справляться, девочки помогут. 6. — Ну спасибо. — Я же не знала, что ты против уголовного прошлого! — Да фиг с ним, с прошлым! Только у нас все закрутилось, как моего Сириуса убили, как так можно? Вы издеваетесь? — Вопрос не ко мне, а к вышестоящим инстанциям, — пожала плечами деваха, — альтернативная реальность не входит в мои планы. — И что мне теперь делать? — Успокойся, мне нужно подумать. Ты кого предпочитаешь: блондинов или брюнетов? — Лысых! Лишь бы кошелек был при мужике, а остальное приложится. — Я поняла, что нужно делать. — Слава Мерлину. И да — прическу мне смените, роста прибавьте и, если можно, побольше… — Но у тебя и так четвертый! — Я не про грудь. Побольше секса, дорогуша, а то уже которую главу вокруг да около ходим. Сколько можно? — Но я… — И я не принимаю оправданий в стиле «я не умею писать НЦ-сцены»! Надеюсь, на этот раз вы ничего не испортите. — Расстараюсь, как смогу. 7. — Нет, я, конечно, все понимаю, но как вы могли предположить, что я буду заниматься ЭТИМ с Драко Малфоем. Он же слизеринец! — И что? Противоположности притягиваются. Они сошлись — волна и камень, стихи и проза, лед и пламень… — Сейчас не время цитировать классиков. Нужны срочные меры. Эта белобрысая свинья тянула ко мне лапы, зажав нос… И не стоит оправдываться, вы безнадежны как автор. — Ты меня оскорбляешь. Я хочу как лучше… — А получается как всегда. Неужели нет нормальных мужчин? — А Малфой? — Я сопротивлялась как могла и отстояла свою честь. Почти. — Э? — Подробности вам ни к чему, но мне почти понравилось. — Я же говорила! — Рано радуетесь, он собирается жениться на первой встречной. А мне что делать? — Вы ставите меня в тупик. Ну что же, что же еще вам предложить?! — Хагрида, Дамблдора и Артура Уизли не стоит даже пытаться. — Жа-а-ль. Постойте, надежда умирает последней. — Я вас когда-нибудь прокляну. — Взаимно. 8. — Как же я сразу не догадалась? — Лучше бы вы вообще не догадывались. Он невоспитанный, нескладный нытик, который сжирает все продукты в холодильнике и постоянно бегает к маме за советом. Он раскидывает по дому носки, все время читает газеты и пропадает в министерстве. Он сделал мне двух детей и мотивировал это тем, что «у Гарри уже трое, а мы отстаем». — Дети — цветы жизни! Вспомни Мармеладовых. — Вы хотите, чтобы Рози пошла на панель, а я сама умерла от чахотки? Спасибо, не надо. — Я не знаю, чем тебе помочь. Сдаюсь и умываю руки. — Ну уж нет, я от вас не отстану. Заварили кашу, теперь расхлебывайте. — Надо было соглашаться на Снейпа или на Гарри. Я очень виновата, но исправить ситуацию уже не в силах.

***

— Гермиона! Очнитесь, дорогуша! Гермиона! — чья-то рука потрясла ее за плечо. Лучезарная улыбка вновь зависла над Грейнджер. Лицо покачивалось из стороны в сторону с самым сочувственным выражением: — И что было дальше? — голос Кота, полный любопытства, доносился словно издалека. — Я решила взять ситуацию в свои руки и… — она икнула и непонимающе посмотрела на странного целителя. — И-и-и-и? — Не передразнивайте меня! — взвизгнула Гермиона, вскочила на ноги и забегала по комнате, вцепившись себе в волосы. — Ну что же вы так нервничаете? — А вы бы как реагировали? Эта идиотка предлагала мне Люпина, Кингсли, отца Гарри… — Он же давно умер! — А ее это не интересует! Путешествия во времени нынче популярны, — пояснила Грейнджер в ответ на его недоуменный взгляд. — В список претендентов уже включены Дамблдор, Забини, Флинт, Волдеморт и… нет, я с ума сойду! Паркинсон! Вы можете себе представить?! — С трудом, — признался Кот, и улыбка его померкла. — Вы как хотите, но она сумасшедшая! — Так кого же вы хотите в мужья? — Маггла! — взвизгнула Гермиона, схватив со стола фарфоровую статуэтку и швырнув ее об стену. — А еще лучше покончить с собой! — бросилась к черепкам и занесла руку с осколком над запястьем. — Не-е-т! — Лицо вздрогнуло, но с места не сдвинулось. — Это единственный выход, — выдохнула Грейнджер и закрыла глаза, собираясь с силами. — Стой! — дверь распахнулась, явив растрепанную мадам, размахивающую сумкой. — Я нашла выход. — Уж не кентавра ли вы мне предложить хотите? — Нет, — стараясь восстановить дыхание, простонала та. — Нет, — она гордо выпрямилась, обвела взглядом комнату, посмотрела на ласковую улыбку исчезающего в воздухе Котяры и возвестила: — Я буду писать еще! Май 2011