Дорога в Рай

— Мне нужен работник, который будет следить за моими свиньями, а не ребёнок. После забоя скота я его верну, — говорит мужчина, пожимая плечами. — Уверяю. Сестра Лили смотрит на него, хмуря брови. Она прижимает к груди кулачки. Вероятно, если бы женщина возразила, то упрямый фермер Гордон был бы снисходительнее, отнёсся бы к положению с пониманием, но когда сестра просто закатывает глаза и предлагает забирать мальчика по утрам, а вечерами возвращать, тот просто охотно соглашается. А от проблемного и шумного Чонгука тут же избавляются. Да и возразить особо нечем: Чонгук в приюте более-менее взрослый, а маленьких товарищей по несчастью для работы с полной голодовкой выводить не хочется. Чонгуку не впервой, он и не против побывать на природе некоторое время. Ему даже не обидно. Ну не усыновят. Это тоже не впервой. — У меня нет ни времени, ни сил, чтобы носить тебя в другой конец города каждое утро, — говорит Лили. — Я покажу тебе дорогу. Дальше сам будешь справляться, хорошо? — У меня есть выбор? — Негодник, — вздыхает сестра. Приют Чонгука совсем рядом с фермой Гордона. Сестра Лили преувеличивает расстояние из-за того, что может запыхаться уже на середине пути. Дорога ведёт из деревни в лес, оттуда к холмам, где пасутся овцы, а за холмами к мосту через речку. Там, на другом берегу и стоит огромная ферма Гордона, виднеется сразу, как сходишь с моста. — Веди себя прилежно, — наставляет сестра Лили. — Может, он даже возьмёт тебя к себе. Гордон добрый человек, пожалеет. — Не утешайте меня. Всё равно не поможет, — Чонгук цокает языком. Он держит руки в кармане рубашки. Потёртая одежда из сукна не позволяет спрятать кулаки полностью. — Вот вёл бы себя хорошо — тебя бы усыновили. Чонгук вздыхает. Они идут через лес. Природа тихая, шепчет иногда шелестом листьев, птицы щебечут, опускаясь на ветки. Чонгук пробегает несколько метров и прыгает, чтобы схватиться за ветку и птичку, но у него не получается. Сестра Лили за его спиной отрицательно качает головой, шёпотом молясь господу о благополучии мальчика. Холм Чонгук преодолевает первым. Сестра Лили, уплетающая каждый полдник остатки кремовых пышек, остаётся позади, запыхавшись. Она ещё и держит в руках гостинцы для Гордона, которые Чонгук любезно до этого попросил подержать, но сестра Лили, недоверчивая, прекрасно знает, что мальчик ещё на середине дороги удрал бы вперёд и съел бы половину имеющихся там тех же кремовых пышек. В общем, так получилось, что до моста Чонгук дошёл первым. Это ветхий, обросший лианами на каменном основании мост; широкий такой, с камнями на краю, кирпичиками вместо перил и одиноким фонарём в середине. Внутри фонаря восковая свеча. Видимо, Гордон зажигает его. Чонгук проходит вперёд. Он смотрит вниз, подойдя к краю. Прозрачная вода отражает его. Солнце так ярко светит. Чонгук оглядывает себя: волосы ему не стригли уже третий месяц, приходится в хвост лентой обвязывать, иногда вообще с грязной шевелюрой ходить. Он похож на маленького щенка. Чонгук поднимает руку над водой, помахав отражению. Из-за волн всё видно размыто, но в свете солнца очень точно проскальзывают все тени. Чонгук вздрагивает, когда рядом с ним к воде наклоняется кто-то ещё: в цилиндровой шляпе, поправляет монокль. Золото цепи, тянущейся из кармана, блестит на солнце и в воде отражается с бликами. Чонгук тут же поворачивает голову, сжав руки в кулаки. Женщина вскрикивает. — Господи, помилуй! — Сестра Лили держится за сердце. Она смотрит на Чонгука. — Что такое? Чонгук оглядывается. Вокруг никого, кроме них. Только лес и птицы. — Ничего, — парень отмахивается. — Я… я что-то увидел в воде. — Что? — Там, — Чонгук указывает вниз. Сестра хмурится. Она подходит к краю моста, смотря на прозрачную гладь воды. — Это твоё отражение, глупенький, — вздыхает Лили, проходя дальше. — Идём, нам надо успеть к обеду. Чонгук смотрит ей вслед. Он опускает взгляд. Парень точно увидел не сестру Лили в её белом чепчике. Это был мужчина в костюме, похожем на шинель. Ну, или солнце поиграло лучами и тенями. Чонгук задумчиво сводит брови на переносице, погнавшись за сестрой. Может, показалось, думает мальчик, успокаивая себя. Гордон сухо принимает его, прощается с сестрой и тут же гоняет Чонгука работать. На ферме много животных. Со свиньями труднее всего. Мальчик выполняет работу, иногда общаясь с хрюкающими приятелями. Вечером Гордон его отвозит до ворот деревни на тележке. Его старая лошадь фырчит на него, когда Чонгук спускается, тихо прощаясь. — Завтра пораньше придёшь, — чеканит Гордон. — Вот, возьми, — он кидает ему коробку со спичками. — Зажигай каждый вечер фонарь у моста, чтобы я знал, что ты не сбился с пути. Чонгук просто кивает. Ему несложно. Дорога от приюта до фермы — единственный промежуток, когда Чонгук чувствует себя свободным. Он любуется лесом, поёт вместе с птицами, делится с ними крошками хлеба и пытается их же поймать. В один день Чонгук даже любуется на то, как кукушка пропихивает своё яйцо в чужое гнездо, оставляя потом птенчика другой матери. Парень вздыхает после часа восхищённых улыбок. Параллели с собственной жизнью пробивают на грусть. Оставили ли его так же? Был ли он нужен кому-то? Будет ли нужен в будущем? Эти вопросы заносят в тупик.

Шорох.

Чонгук вздрагивает. Он оборачивается. Сзади него над кустом шелестят ветки раскидистого дерева. Парень сглатывает, бросая взгляд на всё в округе. На самом деле, это происходит не в первый раз. Ощущение, будто за ним кто-то следит, идёт по пятам, прожигает взглядом спину, догоняет, хочет схватить. Это чувство неприятно сводит позвоночник. Оно приходит только тогда, когда Чонгук идёт через мост. Что-то сзади него появляется на середине моста и отступает, когда Чонгук направляется к ферме Гордона. — Вы не знаете, — начинает Чонгук издалека, — происходят ли в лесу странные вещи? — Странные вещи? Например? — спрашивает Гордон. — Ну, волки там или лиса. Того хуже — медведь, — отвечает Чонгук. Он протыкает вилами сено. Гордон стоит рядом, собирая навоз коров. Он крепче сжимает лопату. — Ты заметил что-то? — задаёт фермер вопрос. — Нет, я просто… — У моста? — Что? — Чонгук переводит на него изумлённый взгляд. — Да, — от неожиданности роняет он. Мальчик громко сглатывает. Старый Гордон вздыхает. Его взгляд пустой и безжизненный. Он смотрит так, будто очень устал от чего-то. Мужчина качает отрицательно головой. Чонгук видит, что ему не по себе. Тем не менее Гордон говорит с усмешкой: — Крольчиха там семью завела. Хотел тем летом подловить, да не получилось. Решил малышек не тревожить. Вот и живёт там в норах целое семейство. — Кролики? — переспрашивает Чонгук. Почему-то страх сходит на нет. Старый Гордон живёт тут чуть ли не сто лет. Конечно, ему виднее. Чонгук боится того, что его догадки насчёт преследования могли бы быть оправданы, поэтому с энтузиазмом верит в то, что там, за кустами, шелестел и шумел именно кролик. В такое нетрудно поверить. Тем более если это происходило в лесу, рядом с речкой. — Не играй там, — говорит Гордон. — Хорошо, — отвечает Чонгук. Однако видит ли мужчина его на том мосту? Нет, конечно. Он даже не прощается с ним, когда с наступлением сумерек Чонгук собирается в приют, собрав все инструменты в сарае. Мальчик и сегодня бы пошёл так же, да отвлёкся на закате. Он развалился на сене в сарае, чтобы передохнуть. Чонгук заснул в таком положении. Гордон, наверное, считал, что он уже ушёл. Просыпается Чонгук ночью из-за громкого хрюканья свиньи. Он резко втягивает воздух, начиная шумно дышать. Мальчик оглядывается вокруг. Он находится в сарае. На улице уже глубокая ночь. Гордон как раз зажигает у дома фонарь. — Он собирается проверить фонарь у моста? — спрашивает Чонгук у свиней. Те хрюкают ему. — Проверит, да? Надо пойти и зажечь, — шепчет мальчик, выбираясь тихо из сарая. Он бежит к воротам, стараясь не попадаться на глаза старику. Гордон смотрит в лес. С окна не виден свет моста. Чонгук бежит сломя голову. Он периодически оглядывается, проверяя, не идёт ли Гордон за ним. Мальчик не знает, почему он так волнуется. Однако Чон всё равно несётся к мосту через речку так быстро, будто за ним кто-то гонится. Темнота. Когда Чонгук добегает до моста, то вокруг глухая темнота, вместо птиц угукает на вершине сова. Шёпот леса кажется страшным. Он спотыкается обо что-то, когда почти переходит мост. Мальчик будто слышит над собой чьё-то дыхание. Он поворачивается, держась за землю. Под пальцами сырые, мокрые камни. За его спиной никого. В лунном свете стали видны очертания деревьев и края моста. Вокруг никого. Чонгук начинает искать спички. В кармане коробка должна быть. Потёртая одежда не сохранила её. Фонарь над ним одиноко стоит, покачиваясь на крючке. — Нет, — Чонгук отходит назад, ища на земле коробку. Он мог при падении выронить её. Мальчик касается камней ладонью, пытаясь нащупать что-то. Под пальцами только мокрые камни. Чонгук досадно вздыхает. Он сидит на корточках, пытаясь разглядеть в темноте что-то. Подождите. Почему камни на мосту мокрые? — Красивая ночь, не так ли? — А! Чонгук кричит так истошно и громко, что, наверное, распугал всех в округе. Его могли слышать даже в деревне с таким криком. Причём сам Чонгук из-за страха, охватившего тело, собственный крик не слышит, будто уши заложило. Внимание фокусируется на всём подряд, глаза хаотично бегают по всему, что есть. Чонгук почти срывает горло из-за криков, пока взгляд не натыкается на тёмную фигуру, склонившуюся над ним. Небо не чёрное, оно темно-синее. На его фоне чёрная тень отчётливо видна. Чонгук смотрит на человека над ним, который склоняет голову, снимая цилиндрическую шляпу. Он смотрит на Чонгука через мокрый монокль с золотой цепью. Лисьи, но сияющие янтарные глаза заставляют дрожать. — Вы… — немного успокаивается Чонгук, когда понимает, что перед ним человек. — Я Вас помню. Я Вас видел здесь. — Да, — кивает он. Его голос звучит бархатно. Мужчина поправляет монокль. — Помнишь, говоришь? Я польщён. Чонгук хмурится. Он оглядывается. Вокруг них никого нет, перед ним стоит какой-то странный мужчина, промокший до нитки, будто решил на ночь глядя искупаться в речке. В то время как мальчик думает о том, что происходит, мужчина снимает с себя шляпу снова, но чтобы взъерошить мокрые волосы. С его головы на перила моста спускается лягушка. Чонгук удивлённо хлопает глазами. — Кто Вы? — спрашивает он. — Меня зовут Тэхён, — говорит мужчина, протягивая руку. Она у него в белой перчатке, тоже мокрой. Чонгук с сомнением пожимает протянутую руку. Тэхён ему помогает встать на ноги. — Слышал о троллях, сидящих под мостами? — Тролли? — Чонгук сглатывает. Его сердце всё ещё бешено бьётся. — Да, — Тэхён кивает. — Тролли, которые не дают пересечь мост, если герои не отгадают загадку. Во всех людских сказках такое есть. Не слышал? — спрашивает он. — Нет, — Чонгук даже читать не умеет, что там до сказок. Сестра Лили скупа на ласки, она им по ночам только правила диктует. — Что ж, было бы забавнее, если бы ты знал, — усмехается Тэхён. — Я смотритель моста. — Смотритель? — Чонгук выпрямляется. Он успокаивается. Тэхён вежливо протягивает ему руку, забравшись на край моста. Он крутит монокль в пальцах, протирая мокрые разводы, прежде чем вернуть на место. Чонгук встаёт рядом с ним на край, но с опаской смотрит, крепко держась за руку. — Видишь? — Тэхён указывает вниз. — В речке? — Да, — мужчина кивает. Чонгук смотрит. На дне ничего не видно, только луна отражается на водной глади. Ветер треплет волосы, мокрая перчатка Тэхёна становится холодной. Чонгук глубоко вдыхает, всматриваясь внимательнее. Вскоре в его глаза попадает отблеск чего-то золотого на дне, будто сияющая рыба крутится вокруг своей оси. Чонгук завороженно смотрит на этот свет. Янтарный проблеск начинает увеличиваться, вскоре превращаясь в фонарь. Это сияющий фонарь, который двигается из стороны в сторону, словно летит, плавает над водой. — Но как? — спрашивает Чонгук. Он звучит восхищённо. Картина перед глазами завораживает, ведь под водой что-то блестит, словно отражение мира там совершенно другое, ясное, светящееся. Не та темнота, которая встречает его здесь, на этом мосту, в его мире. — Хочешь туда? — спрашивает Тэхён. Чонгук переводит на Тэхёна взгляд. Тот хлопает глазами, ожидая ответа. Мальчик поджимает губы, вспоминая всё же те правила сестры Лили, которая твердит, что с незнакомцами никуда идти не надо, что с незнакомыми людьми даже беседу не заводят без надзора взрослых. Чонгук не такой маленький, но он примерно осознаёт абсурдность ситуации. Тем не менее перед ним мокрый мужчина в чёрном фраке с цилиндрической шляпой, моноклем и сияющими янтарными глазами. Может, он волшебник? — Под водой можно дышать? — спрашивает Чонгук. — Там можно жить, — отвечает Тэхён. — Пойдёшь со мной? Туда? Звучит странно. Чонгук сжимает пальцами руку Тэхёна. — А что там? — задаёт вопрос Чонгук. — Там у тебя будет дом, — говорит Тэхён. Чонгук замирает, задержав дыхание. Он не слышит ничего вокруг, кроме биения собственного сердца. Пульс ощущается даже на кончиках пальцев. Чонгук проглатывает ком в горле. Он дрожит от холода, обнимая себя за одно плечо свободной рукой. — Точно? — уточняет Чонгук. — Конечно, — улыбается мужчина. Чонгук вздыхает. Он сомневается, так как не знает, что делать, всё звучит абсурдно и до ужаса глупо, но разве его реальный мир так хорош, чтобы за него держаться до последней капли? У него нет родителей, его нанимают для бесплатной работы, сестра Лили ест сладости за него, он несчастен в этом мире, а настоящая мать, как кукушка, оставила его в чужом гнезде. Может, дом Чонгука и не под водой, но точно не на поверхности. — Хорошо, я… я пойду с тобой, — говорит Чонгук. Он сжимает руку крепче. Тэхён опускается на колени. Он смотрит в глаза мальчика, вытирая мокрой перчаткой грязь с его лица. Недавнее падение даже подарило ему ссадину на лице. Тэхён улыбается, снимая монокль, чтобы поудобнее устроить голову ребёнка у себя на плече. Чонгук хватается за мокрую одежду, дрожа от страха. Тэхён крепко держит его, когда выпрямляется. В этих руках мальчик чувствует себя спокойнее. — Закрой глаза, — говорит шёпотом Тэхён. Чонгук закрывает. Тэхён прыгает вместе с ним, погружаясь в воду. Чонгук крепко сжимает пальцами ткань его фрака, задержав дыхание. Под водой янтарный свет рябит красным. Он слышит булькание и… такой странный звук, когда… лопаются пузыри. Чонгук открывает глаза только тогда, когда чувствует, что его вынули из воды. — Приплыли, малыш, — говорит Тэхён. Чонгук открывает глаза. Он восхищённо оглядывается вокруг. Они стоят на том же мосту, в том же лесу, но мир вокруг такой другой из-за обилия цветов, летающих золотых фонарей и света. Мимо проходят люди, держащие в руках цветы. Они смотрят в их сторону с улыбкой. Тэхён спускается с края моста, опустив мальчика на землю. — Пошли, — он поправляет монокль, прежде чем снять перчатку и протянуть руку. — Покажем тебе твой дом.

Чонгук без раздумий хватается за его руку.

Гордон проходит через заросли, ломая ветки, мешающие ему пройти к мосту. Когда мужчина доходит до нужного места, то видит лишь пустоту на камнях, гладкую поверхность реки и сияющий золотой фонарь над мостом. Чонгук сейчас дома, раз фонарь горит. А утром они найдут труп.