Жажда крови

      Проснулась Мария от холода. Придя в себя, она обнаружила, что лежит на подстилке из холщового мешка и сена. Из пола торчали металлические штыри решётки. Единственным источником света являлась тусклая керосиновая лампа, прикреплённая к стене. Её дрожащий огонёк падал алым отблеском на металлические прутья. Окна отсутствовали. Посмотрев на себя, девушка увидела, что одета в мешковатую рубаху и рваные штаны. Вся одежда пропала, включая нижнее бельё — нынешнее одеяние было напялено на голое тело.       Мария подумала, что над ней могли надругаться, пока она была без сознания. Подобная возможность не пугала и вызывала лишь злость. После всего пережитого перспектива совокупления какого-нибудь дурака с её бессознательным телом вызывала лишь мрачную усмешку. Но, наверное, при возможности следует выпить снадобье для профилактики нежелательной беременности, решила Мария.       Но, скорее всего, местные на неё не позарились. Их интересы вне мира плоти. И у них всё-таки есть инстинкт самосохранения. Надругательство над родственницей королевы закончилось бы грандиозным скандалом и показательным процессом над виновными.       "Как эти глупцы посмели бросить меня в темницу, как последнюю бродягу?" — зло подумала Мария.       Скрипнув зубами от унижения, охотница попыталась воскресить в памяти последние события. Что это за место и как она сюда попала? Мария помнила только кельи сновидческой обители. Образы кошмара поднимались из омута памяти с трудом, будто полный проклятых сокровищ сундук. Отчётливо вспоминалась лишь ужасная боль и отчаяние, за которым последовала холодная отрешённость, порождённая пониманием некоей страшной истины. И ощущение могущества. Непохожее на пьянящее чувство силы, как от глотка крови. Не жадное упоение. Но сейчас всё ушло. Она сможет вернуть забытое — позднее, долгим упорным трудом.       Пожалуй, самое важное знание при ней.       Проснулась долго дремавшая жажда крови. Отчаянно захотелось впитать в себя хоть капельку этой липкой солоноватой жидкости. Закружилась голова. Крови хотелось так сильно, что у Марии даже запершило в горле. Зверь пытался взять реванш. Но кровопийца быстро сдался и бежал, испуганно поджав хвост. В Марии появилось что-то, что ему очень не нравилось.       Нынешнее местопребывание — темница, решила она, глядя на внушительные прутья решётки. Предательство?       В воздухе висел кислый запах мочи. Точно темница, подумала Мария. Сзади доносились вздохи и сухой кашель. Поднявшись с матраса, Мария осмотрелась по сторонам и к своему удивлению заметила знакомое лицо.       — Здравствуй, Мария, — обрадовался её пробуждению Ян Горак из Бюргенверта, одетый в такое же тряпьё, как и она, только ещё и покрытое засохшими пятнами крови. — Мне жаль, что мы встретились при столь нелепых и удручающих обстоятельствах. Ты в порядке? Когда тебя принесли, ты была как неживая.       — Ян! Как ты здесь оказался? Где мы? — поражённо промямлила охотница. — Как я? Бывало и лучше.       Помещение, в которое им не посчастливилось попасть, содержало шесть клеток, объединённых в два блока. Клетки имели общие стены и запирались на большие навесные замки. В соседней Мария заметила Валлара. Охотник без движения лежал на матрасе. Их с Яном клетка располагалась посередине. В другой крайней сидела обнажённая молодая женщина, тихо всхлипывающая и дрожащая от холода. Сосед Валлара — невысокий толстячок с бородавкой на носу — сидел, уставившись в одну точку, и монотонно бормотал какую-то молитву.       — Мы в Яаар'гуле. Я пришёл сюда в надежде раздобыть образец редкой крови, но у Миколаша и его дружков обострение параноидального психоза. Они думают, что все хотят саботировать ритуал Менсиса, — развёл руками Ян. — На подписанное Анной разрешение даже смотреть не захотели. Видела бледных громил в балахонах? Стоило мне зазеваться, как они скрутили меня и бросили сюда. Позже пришёл Миколаш и обвинил меня во всех грехах.       — Я прибыла сюда с другим охотником, — Мария указала на неподвижно лежащего Валлара и подошла к решётке. Дотянувшись сквозь прутья, она безуспешно попыталась привести охотника в чувство. — Мы согласились присоединиться к ритуалу, чтобы найти источник проклятия Зверя во снах.       — У вас получилось? — взволнованным шёпотом спросил Ян. — Надеюсь, твой друг скоро придёт в себя.       — Мне нужно время, чтобы разобраться, — покачала головой Мария. — Дело плохо. Нам противостоит чудовищный Великий.       Ей показалось, что от этих слов померк и без того тусклый свет керосиновой лампы.       — Но не всё потеряно.       — Время, — горько прошептал учёный и яростно мотнул головой: — Мария, мы что-нибудь придумаем. Но сначала надо выбраться. Уверен, вместе мы найдём способ освободиться.       — Может, они нас просто отпустят? — предположила Мария. — Мы всё-таки не какие-нибудь бродяги. Хотя, если Миколаш позволяет себе такое, значит, он окончательно лишился рассудка, а Церковь и Корона потеряли власть над городом.       — Надо выбираться, — твёрдо повторил Ян. — В Ярнаме что-то назревает. Везде беспорядок.       — Я не умею открывать запертые двери голыми руками, — вздохнула Мария.       — Надо проявить сообразительность и смекалку, — дал бесполезный совет учёный. — Эх, что случилось с великим сновидцем?       — У него вроде родственник умер недавно, во время ритуала, — выдвинула версию охотница, умолчав о тошнотворных подробностях.       — Родственник? Он считает родственниками всех, чью кровь ему переливали, — усмехнулся Ян.       В дверь заглянула снулая морда охранника и, не увидев ничего подозрительного, исчезла. Учёный поднял руку, будто захотев помахать ему, но тут же опустил.       — Позовём охрану? — внезапно предложила охотница, сев на подстилку, привалившись к стене и вытянув ноги.       — Предложим ему взятку? — ядовито поинтересовался Ян. — К сожалению, деньги оставил дома. Может, у тебя есть с собой банковские чеки? Или золото Кейнхёрста?       Склонность Яна к шуткам в сложных ситуациях Мария знала ещё по учёбе в Бюргенверте.       В эту нелёгкую минуту на обычно решительную и неунывающую охотницу навалилась мучительная апатия. Усевшись на сено, девушка обхватила голову руками и зажмурилась. Не хотелось ничего, только лечь и умереть. Вызвали ли отчаяние отрывки полученного от Великого Амигдалы знания, или просто она подошла к пределу своей выносливости? Охотница не знала. Казалось, попытки предотвратить катастрофу обречены на провал. Отчётливо причину такого вывода вспомнить не получалось. Тело налилось свинцом. Мария слишком устала, чтобы искать способ освободиться. Благодаря отвратительному ритуалу Миколаша она краем глаза взглянула на силы, исподволь манипулировавшие безрассудными ярнамитами с того злополучного дня, когда археологи из Бюргенверта раскопали вход в лабиринты Птумеру. Всё тщета. Человек — разменная монета в играх Великих, шептали злые тени.       Анна рассчитывала, что носительница птумерианской крови найдёт в кошмаре ключ к спасению. Но охотница боялась, что лишь подтвердила неминуемость гибели.       Закрыв лицо руками, Мария тихо заплакала от злости и бессилия.       — Мария, милая моя, — прошептал Ян и взял её за руку.       — Ян, мы прокляты, — беззвучно пробормотала девушка. — Задолго до Церкви и Бюргенверта. С самого зарождения жизни. Обречены питать отвратительную тварь своей кровью. Древние религии утверждали, что человек предназначен богу. Шло время, и мы поверили в себя. Прежние верования канули в прошлое, как унижающие достоинство человека-творца, человека-борца. Боюсь, что они были правы. Мы мясной скот для омерзительной твари. Такова наша природа. Это предначертанная нам судьба. Наш рок.       — Пожалуйста, успокойся и послушай меня, — мягко произнёс Ян ей на ухо. — И ты, и я знали, что стоящие за Чумой Зверя силы неимоверно могущественны. Мы давно знали, что особых шансов на победу нет. Но разве это обстоятельство отменяет нашу правоту? Я не собираюсь быть овцой, покорно идущей на убой. Ты, думаю, тоже. Что вообще мы можем противопоставить врагу?       — Если тебе не удалось найти лекарство, то ничего, — покачала головой Мария. — Если только...       — Мне и моим людям не дают ни средств, ни времени. До результата, к сожалению, ещё далеко, — горько вздохнул Ян. — Уж не происки ли это упомянутой тобой тёмной силы? Но о чём ты хотела сказать, но не договорила?       Сосредоточившись, Мария извлекла из памяти историю гибели Лорана. Голова отозвалась ноющей болью. К горлу подкатил комок.       — Я узнала способ, которым жители Лорана остановили Чуму Зверя, — прошептала девушка. — Они принесли в жертву тех, кто нёс в себе силу Великих.       — Предлагаешь умертвить адептов Хора? — грустно улыбнулся учёный. — Не уверен, что они согласятся, пусть даже жертва могла бы спасти мир. Разве что Анна, но она не сторонница жертвоприношений по другим причинам.       — К тому же я сомневаюсь, что жертва поможет. Кровь хористов всё же слишком слаба. Их немного. Мы лишь выиграем время, — отвергла этот вариант Мария. — Нужно что-то совершенно иное.       — Ты и Ром, — с затаённым ужасом прошептал Ян. — Став одними из Них, как хочет того бедная Ром, вы смогли бы предотвратить беду?       — Я не знаю, Ян, не знаю, — тяжело вздохнула Мария. — Я не думаю, что смогу. Я близка к тому, чтобы сломаться. Чтобы принять такое могущество, нужно уже быть подобной несокрушимому алмазу. Даже если получится, вряд ли мы справимся с этой тварью. За ней миллионы и миллионы поглощённых жизней.       — Если возвышение спасёт от Чумы только вас двоих, я умру без отчаяния, — бесстрастно ответил учёный. — Но мы в любом случае не должны сдаваться! Война не проиграна! Ещё есть время, и мы с тобой не одни! В любом случае, твоё путешествие дало новые знания. Все вместе мы что-нибудь придумаем.       — Спасибо. Ты устыдил меня, — выпрямилась девушка. — Я даю слово не сдаваться. Пусть отчаяние придаст сил.       Мария чувствовала, как вязнет и путается в потоке событий. Беспорядки в городе, заговор Логариуса, нелепое заключение, — на первый взгляд несвязанные события приобретали устрашающий смысл. Чья-то могучая воля довлела над всеми, кто пытался идти против утягивающего в бездну течения.       В глазах охотницы снова загорелась решимость. Убрав волосы с лица и вытерев слёзы, она задумчиво глянула на злосчастную решётку.       — Предлагаю всё же позвать охрану.

***

      Пробуждение в темнице Яаар'гула стало одним из худших в жизни Валлара. Голова гудела подобно самому большому колоколу Соборного округа. Кости нещадно ломило. Чувство вины проснулось одновременно с сознанием: он подвёл Марию. Он не способен управлять собой и совершенно никчёмен. Часть разговора Марии и Яна дошла до его ушей, но окончательно Валлар пришёл в себя тогда, когда у клеток раздался резкий голос тюремщика.       — Вы не выйдете отсюда, пока Миколаш не решит, что наше дело в безопасности, — холодно процедил охранник.       Осмотревшись, охотник увидел Марию в соседней клетке и обрадовался: боевая подруга жива. Но, осознав сложившееся положение, Валлар немедленно рассвирепел, несмотря на боль и усталость.       Он с детства отличался непростым характером. Долгая служба в армии, а затем и обучение в Хоре научили его сдерживать гнев. Но сейчас, надломленный и отчаявшийся, он не мог и не хотел сдерживаться.       В детстве его считали немного неуравновешенным, а в армии боялись. Но Валлар был умён и умел находить истоки своих чувств. Он всегда обладал болезненной чувствительностью к несправедливостям и несовершенствам мира. Возможно, именно поэтому идеи Церкви так захватили его в своё время. Гнев Валлара порождался нежеланием принимать зло в любых формах. Но гнев — опасное чувство, особенно в сочетании с отчаянием.       — Миколаш — вонючий осёл! — прохрипел охотник, тяжело поднимаясь на ноги. — Выпусти нас с Марией! Остальных тоже выпусти! Вы имеете такое же право устраивать здесь тюрьму, как дворовый пёс — носить ярнамскую корону!       — Ты, урод, — прошипел охранник и отпер дверь клетки. — Я научу тебя уважению!       Валлар был сильным и умелым бойцом. Но он вступил в противостояние изнурённым, а бледный гигант был сыт, полон сил и зол. Схватив Валлара в охапку, он ударил охотника в солнечное сплетение и поволок прочь.

***

      Оттащив охотника в соседнее помещение, охранник бросил пленника на пол. Попытавшись встать, Валлар схватился за стоявший посреди помещения стол. Охранники явно обедали здесь: на это указывали три пустых тарелки, вилки, блюдо с куриной тушкой и разделочный нож. В обычных тюрьмах такие вещи держат подальше от заключённых, подумал Валлар.       Зашипев, бледный верзила метнулся к охотнику и схватил за горло.       — Ты знаешь, что я вижу во сне? — процедил душитель.       — Иди к демонам, — просипел Валлар и вырвался из захвата.       — Я вижу воскресших из мёртвых в лучах Кровавой Луны, — прокаркал бледный, с силой оттолкнув Валлара, отчего тот снова упал. — Я вижу живых, свободных от масок и иллюзий.       — Зачем ты говоришь мне это? — злобно выплюнул охотник, прикидывая расстояние до ножа.       — Я никому не позволю препятствовать воле богов и хулить Миколаша, — прошипел гигант, сжав кулаки и оскалив острые зубы. — Скоро людям откроется Истина. Великое Откровение грядёт. Не будет более ни смерти, ни неволи.       — Ты в бреду, грязный безумец! — заорал Валлар, с трудом скрывая ужас.       — Мы все примем этот дар, глупый охотник, — со зловещим спокойствием произнёс бледный великан. — Добровольно или нет. Луна всё ближе. Мы притянули её. Ширма сорвана.       Валлар сам не знал, где нашёл силы и решимость для отчаянного нападения. Резко вскочив на ноги, охотник схватил со стола разделочный нож и полоснул тюремщика по горлу. Страшно взвыв, бледный попытался обрушить на голову Валлара свой исполинский кулак, но охотник чудом увернулся, опрокинув деревянный стул.       — Я убью тебя, — прошипел тюремщик, не обращая внимания на рассечённое горло. — Не надейся на покой: этой ночью тебе не уснуть. Ты в кошмаре.       Выпрямившись, бледный поднял руку и воздел глаза к потолку, будто в молитве. Вокруг огромной уродливой кисти вспыхнул синий свет. Валлар почувствовал, как неведомая сила неумолимо тянет его к противнику.       Тюремщика подвёл недостаток настоящего боевого опыта. Вместо того, чтобы сопротивляться, охотник прыгнул в сторону врага и вонзил нож в чёрный глаз бледного гиганта. Завопив, тюремщик попытался отступить, но пропустил и второй удар. На охотника обрушились тяжёлые удары. Хрустнули сломанные рёбра. Но Валлар бил снова и снова, пока ослеплённый враг не рухнул на пол. Тогда израненный охотник принялся пить свежую кровь.

***

      Сняв ключи с тела охранника, Валлар доковылял до клеток и освободил товарищей. Мария настояла на том, чтобы вызволить и остальных пленников подземелья. К сожалению, голая девушка оказалась не в себе, и уговорить её покинуть клетку оказалось непросто. Осмотрев безумную, Мария заподозрила, что та находится на раннем сроке беременности. Мужчина с бородавкой на носу оказался простым горожанином, навещавшим родственников в Яаар'гуле и ставшим жертвой болезненной подозрительности Миколаша. Отобранные вещи нашлись неподалёку — в той же комнате, где произошла схватка с тюремщиком. Пропали только артефакты Хора, которыми владел Валлар, и приличная сумма денег.       Отбросив стеснительность как неуместное чувство, беглецы спешно скинули рвань и переоделись в свою одежду. Мария нашла свой пистолет. Не найдя верный Ракуйо, она не на шутку перепугалась, но вовремя вспомнила, что оставила клинок у Германа: в Яаар'гул не разрешалось проносить полноразмерное холодное оружие и длинноствольное огнестрельное.       Для переодевания Валлару потребовалась помощь. Раненый и измученный охотник пытался сделать вид, что чувствует себя нормально, но, сев рядом со своей одеждой, начал терять сознание.       Надо было решать, как выбираться. Выбор стоял между лестницей в зале с клетками и закрытой тканью дырой в стене в комнате, где умер тюремщик. Дыру нашли случайно — Ян попытался прислониться к стене и упал. Из тайного хода дохнуло стужей. Тюрьма худо-бедно отапливалась посредством проложенных в стенах воздуховодов, соединённых с подземными печами. Поэтому совсем замёрзнуть узники не могли, хотя на улице стояла зима.       Сумасшедшую девушку нарядили в одежду, снятую с убитого. Та, разумеется, оказалась велика, поэтому Марии пришлось поработать ножом, срезая лишнюю ткань.       Когда в зале с клетками послышались громкие голоса, Мария осторожно выглянула из двери и увидела шестерых уродливых громил, вроде убитого, и четырёх обычных людей, вооружённых пистолетами. Выбора не осталось. Больше всего охотница боялась, что сумасшедшая выдаст их. Но та покорно побрела в темноту.       Ход вывел беглецов на пустырь, что располагался за закрытыми воротами в Старом Ярнаме. Когда Яаар'гул ещё не поднял к небесам шпили своих соборов, здесь проходила дорога, которой пользовались жители старейшей части города. Но новые постройки перегородили ее, оставив никому не нужную пустошь, окружённую скалами и неприступными стенами. Перепланировка неоднократно подвергалась осуждению как глупая и нелепая. Но сделать ничего уже было нельзя, разве что снести добрую половину строений Яаар'гула.       Ян первым понял, куда они попали. Ценой немалых усилий удалось приоткрыть ворота и протиснуться в образовавшуюся щель. Пробравшись через сугробы, беглецы оказались на бессолнечных улицах Старого Ярнама. К вечеру местные жители старались спрятаться за дверьми и решётками.       Стоило беглецам отойти от ворот на сотню метров, как из-под арки выскочила стая собак. Их шкуры покрывали отвратительные язвы, а глаза пылали дикой яростью и голодом. Чума Зверя перекинулась и на животных. Одну Валлар застрелил из пистолета, ещё одну Мария успела зарезать разделочным ножом, захваченным из темницы. Третья набросилась на толстячка с бородавкой. Сумасшедшая, прятавшаяся за спиной Яна, истошно завопила.

***

      Сделав большой глоток, Мария отставила чашку в сторону. За окном Мастерской бушевала метель. Все собравшиеся выглядели мрачными и сосредоточенными. Герман сидел напротив охотницы, вертя в пальцах пустую чашку. Расположившийся на ящике Гисберт буравил взглядом стоящий на столе белый фарфоровый чайник, будто видя в посудине причину всех нынешних несчастий. Люциус стоял поодаль и, закрыв глаза, тихо молился.       Рядом с Марией сидела заплаканная Ром, укутавшись в тёплый зимний плащ. Ян держал Ром за руку.       В Старом Ярнаме им помогли охотники, услышавшие стрельбу и крики. К сожалению, бывший сокамерник Валлара погиб: зубы заражённого пса разорвали ему горло. Самого охотника отправили в больницу Церкви, как и сумасшедшую девушку. Добравшись до Мастерской, Мария застала там Ром. Увидев подругу, охотница поняла, что случилось что-то очень плохое.       — Как же это произошло? — прошептала Мария.       — Бомбу подложили в кабинет, детонатор соединили с дверью, — всхлипнула Ром.       — Убийцу, я так понимаю, не нашли? — хладнокровно спросил Герман.       — Нашли, — зло ответила Ром, хватая чашку с чаем. — Кронус Гнилой Глаз теперь не отвертится. Оказывается, он уже в невинной крови вымазан был — он погубил солдат из сопровождения экспедиции, той самой, во время которой совершили покушение на Марию. Состоялся суд, против него дали показания девять человек. Приговор вынесен. Ему отрубят голову, а кровь, глаза и внутренние органы пойдут на нужды Церкви. Только Анну всё равно не вернёшь.       — Как же всё это отвратительно и глупо! — взорвался Ян. — Из-за дурацких церковных интриг погиб единственный человек, который мог понять Великих! Единственный, который имел хоть какой-то осмысленный план борьбы с причиной Чумы Зверя! С причиной, а не с жертвами!       Мария промолчала. От горя и бессилия хотелось просто застрелиться. Нелепая и ужасная трагедия... Или ответный ход той силы, которой они осмелились бросить вызов?       — Зачем Кронус совершил убийство? — поинтересовался Герман. — Он надеялся, что это сойдёт ему с рук? Чего он добивался? Замешан ли Логариус?       — Анна угрожала Кронусу, — объяснила Ром. — Обещала изгнать из Хора. Говорят, он пытался украсть какие-то чрезвычайно ценные артефакты и передать их Логариусу. Но тому, как всегда, удалось отвертеться.       — Но почему Гнилой Глаз поступил столь безрассудно? — удивился старый охотник. — Он не мог не понимать, что подписывает себе смертный приговор, особенно с учётом его предыдущих злодеяний.       — Примерно в то же время в Верхний Соборный округ силой проникли рыцари из Кейнхёрста. Кронус заманил их туда, чтобы свалить вину на Аннализу, — объяснила Ром, вытирая слёзы шёлковым платком. — Но Гнилой Глаз не рассчитал время, и лазутчики опоздали. Он долго дразнил Кейнхёрст призраком переворота, чтобы в нужный момент спровоцировать людей Аннализы на насилие. Он хотел избавиться от неугодных Логариусу и свалить вину на королеву. В результате Кронус и себя на гильотину отправил, и хорошего человека убил. Да и рыцари отличились — расстреляли ребят из охраны Хора просто для того, чтобы устрашить предполагаемых заговорщиков.       — Теперь Кейнхёрст и Церковь разве что не воюют, — вставил Люциус.       — Людвиг, узнав о гибели Анны, хотел этого Кронуса на месте зарубить, — рассказала Ром. — А покровительница Хора, Великая Ибраитас, отвернулась от своих последователей.       — Кто это? — удивлённо спросил Люциус.       — Великая. Та самая "святая", которую нашли археологи из Бюргенверта в лабиринте Исза, — рассказала Ром, не видя смысла скрывать эту тайну. — Её кровь переливают адептам Хора и кровавым святым.       Для Люциуса и Гисберта услышанное явно стало большим открытием.       — Я думал, Великих в нашем мире не осталось, — поражённо пробормотал новичок.       Мария закрыла глаза и вспомнила всё, что говорила адептка Хора в их последнюю встречу.       — Покойся с миром, Анна, — беззвучно прошептала она. — Похоже, мы и в самом деле прокляты.       — Ром, ты не знаешь, связано ли произошедшее с приездом учёных из Бюргенверта? — спросил Герман. — Намечается что-то серьёзное, и мне это не нравится. Ходят слухи, что Виллем нашёл какую-то деревушку на другом берегу озера, в которой можно раздобыть чудодейственное лекарство от Чумы Зверя. И что туда чуть ли не военный поход хотят устроить.       — Не знаю, — покачала головой Ром и зло процедила: — Я ничего не знаю. С каждым днём я слабею и глупею.       Командир охотников резко встал и отошёл к двери. В ту минуту он казался глубоким стариком.       — Мы не управляем событиями. Они происходят против нашей воли. Церковь, Кейнхёрст, Яаар'гул, Бюргенверт — везде смятение и хаос, — медленно произнёс он. — Время давно упущено, каждый гребёт жемчуг к себе. Никто не понимает, что происходит.       — Ты прав, Герман. Время, когда была возможность победить с малыми потерями, прошло, — подняла голову Мария. — Нам остаётся только одно: сражаться до последнего. Кто как может. И у меня есть план.