Broken rose

Yona

- Кикo-чан, не плачь, — аккуратно глажу по голове свою рыдающую подругу. — Я постараюсь вернуться при первой же возможности. Токио теперь мне как родной дом, мне хотелось бы тут остаться. - Я буду по тебе так сильно скучать, — честно признаться, очень неожиданно, когда японцы так открыто выражают свои чувства. - Same. Но мы всегда можем быть на связи, ты же знаешь, — выпустив подругу из объятий, я достала из кармана электронку и сделала пару затяжек, чтобы как-то отвлечься и не разрыдаться вместе с ней. — Тем более я же не в штаты уезжаю, Сеул не так далеко, ты всегда можешь ко мне прилетать. Познакомлю тебя со своей семьей. Если они конечно меня примут назад. На последней фразе я неловко посмеялась. Паршивая ситуация получается. Последние полгода моя жизнь была настолько насыщенной и интересной, что мне просто некогда было уделять внимание семье. Редкие звонки и постоянные отмазки от разговоров с моей стороны и грустные тяжелый вздохи с их. Может, судьба все-таки хочет, чтобы я как-то исправилась? - Уверена, что у тебя замечательные родители и они всё поймут. Они же как-то смогли воспитать такого замечательного младшего брата, — мечтательно протянула японка. — Ты обязана посмотреть всех их клипы как приедешь, хотя бы из уважения к нему, слышишь?! - Постараюсь, но ты же знаешь, что я панк. Это всё совсем не моё. - Тебе понравится, StrayKids не такие как другие айдолы, — Кико снова начала свои влюбленные речи. — Боже, я так тебе завидую, поди еще билет на концерт бесплатно получишь! - Ну всё, долгое прощание — лишние слезы. У меня началась регистрация, — я поправила сумочку на плече и двинулась в сторону входа в аэропорт. — Пока, Кико-чан. Обещаю, отправлять тебе все выпуски корейского Vogue. - Удачи, малышка! На прощание показываю ей двумя пальцами знак «виктори». Получив посадочный талон на рейс и сдав два своих огромных чемодана в багаж, направляюсь в бизнес лаунж, попить кофе. Как же я буду скучать. Когда бариста пишет моё имя на японском, к горлу неожиданно подкатывает ком, который удалось сдержать при Кико. - Ёна-сан, ваш мокка. Простите за ожидание. — двумя руками беру пластиковый стакан с напитком. - Origato. Плюхаюсь в мягкое кожанное кресло и достаю планшет. Надо поработать, чтобы хоть как-то отвлечься от подступающей тоски. Открываю сайт своего родного журнала и начинаю ресерчить все архивы. «Корейская мода такая же скучная, как и всегда» — тяжело вздыхаю про себя. «Надеюсь, меня не сожрут. Хотя они должны были ознакомиться с тем, что делаю я, прежде чем вот так требовать моего перевода из Токио и разбрасываться деньгами». Ёна неожиданно долистала аж до 2020 года и её сердце пропустило удар. «Они что, уже тогда снимались? Господи, какая отвратительная цветокоррекция. Что на них надели? Хотели показать взрослыми? Кумиры школьниц в дедушкины костюмах и дорогущих херово стилизованных свитерах, какой кошмар!» Я едва сдержала себя, чтобы не выругаться вслух. - Инни… «Это точно мой младший брат?». Не в силах смотреть и терзать себя за то, что пропустила момент, когда младшенький внезапно стал взрослым известным и успешным мужчиной, просто блокирую экран и уверенно шагаю на посадку. В салоне самолета внезапно пришло осознание, что я никого даже не предупредила. Пишу короткое сообщение в общий чатик семьи. «В 23:00 прилетаю в Сеул. Надолго. Отпишитесь, если соберетесь встретить.» Натягиваю на голову наушники и громко включаю музыку, пытаясь заглушить боль и успокоить безостановочно льющиеся слёзы. Токио прощается со мной медленно зажигающимияся отовсюду огнями. «I wanna need your love… I’m a broken rose…»

Yona end

- Мам, пап, вы верите своим глазам? — Ёнджин указывал на девушку, которая неловко тащила два огромных чемодана. Её ноги запутывались из-за стеганных сапогов на огромной платформе, а длинные распущенные волосы мешали рассмотреть дорогу. — Это точно наша Ёна? - Доченька, мы здесь! — женщина аккуратно протолкнулась через толпу, оставив своих мужчин позади и крепко прижалась к своей девочке. — Боже, как я по тебе скучала! Хочешь верь, хочешь нет, больше никуда тебя не пущу! На Ёну напал небольшой ступор. Она почувствовала такой родной и теплый аромат и смахнув волосы, увидела плачущую маму, а за её спиной отца и двух братьев, самого младшего и старшего. Глаза папы кажется тоже блестели, но он старался не подавать вида. - Okaa-san, вы что, все приехали? Ко мне? Вы разве не злитесь на меня? - О, ещё как злимся, дома ты точно от меня получишь! — голос Ёнджина был строг, но рука уже ворошила волосы младшей сестры. - Хён, тише, вдруг спугнешь и она улетит назад! — подросток, дождавшись когда мама отпустит Ёну, сам крепко до хруста костей сжал её в своих объятиях. - Юни, ты так вырос. Тебе вроде только четырнадцать, но ты меня точно задушишь! — Ёна поспешила немного дистанцироваться от семьи и хотела было ухватить свои чемоданы, но братья уже всё взяли в свои руки. Отец аккуратно взял жену и единственную дочь под локти, чтобы провести к выходу из аэропорта. - Так, вперед, а то наша звезда уже заждалась тебя дома. Ёна удивленно вскинула брови: - Инни ototo отпустили домой? - Он вообще-то теперь почти свободный человек, — восторженно затараторила мама. — Даже может не отпрашиваться и брать выходные, если есть время. Он так хотел тебя встретить, но сама понимаешь, тут стало было бы слишком шумно, если бы кто-то его узнал. - Да быть звездой занятие не из легких, — тяжело вздохнул папа. Семья вышла на парковку и какого же было удивление девушки когда она увидела огромный черный Land Cruiser. - А давно в Сеуле такие такси? — спросила привыкшая к японской компактности и эргономичности девушка. - Это не такси. Чонин подарил полгода назад, — улыбнулся младший брат. «Да, ты одназначно пропустила очень много, Ёна» — грустно улыбнулась девушка в ответ своим мыслям. - Почему ты так неожиданно решила прилететь? — спросил Ёнджин в дороге. - Для вас это неожиданно, но для меня запланированный перевод по работе. - Нуна, а где ты работаешь? — младшенький почти всю поездку изучал внешний вид так изменившейся сестры. Особенно был заинтересован незамысловытыми рваными узорами на её руках. — Ты подалась в якудза? - Юн, что ты такое говоришь? — строго отчитала младшего сына мать. - Okaa-san, тише не переживай. Я уже привыкла, — девушка поспешила разрядить обстановку и интригующе заулыбалась. — Я стилист-редактор в Vogue. - Кто-то еще читает журналы? — удивился папа, немного задевая самолюбие девушки. - Да, есть еще такие сумасшедшие, — еле сдерживаясь, чтобы реплика не получилась слишком агрессивной, Ёна поспешила продолжить. — Но в целом это не всё, и меня, так сказать, на аутсорсе, приглашают стилизовать коллекции для недель мод и других показов. Старший и младший брат удивленно присвистнули. Ну хоть кто-то понимает о чем идет речь. - А платят то хорошо? — продолжая давление на девушку, спросила мать. - Послушайте, я понимаю, что вам сложно представить, что кто-то кроме предпринимателей, политиков и звезд может прилично зарабатывать, но поверьте, мир уже давно круто поменялся, — поспешил прекратить этот разговор старший брат. - Спасибо, nii-san. А то я уже начала вспоминать, почему уехала и не собиралась возвращаться, — бросила девушка в тот момент, когда машина затормозила у небольшого дома. Ёна вышла и громко хлопнула дверью. Она достала из багажника сумку, в том время как братья снова перехватили чемоданы. На самом деле это была лишь часть одежды. Ботинки, аксессуары и куртки она отправила себе ещё одной огромной посылкой. Семья Ян жила в новостройке на набережной Пусана. Ёна с самого детства обожала сидеть перед панорамными окнами и наблюдать за закатом солнца и ночным освещением моста. Правда, был ещё тот, кто всегда сидел рядом. Уже в лифте девушка начала нервничать о том, как пройдет их встреча. Отношения Чонина и Ёны кажется всегда были слишком близкими, а потом она просто уехала, не звонила, написала и поздравила всего один раз, когда услышала от мамы, что он прошёл отбор в группу. Она как любой подросток хотела чувствовать себя взрослой, проживать свою жизнь, не чувствовать того «гнёта семьи», который был все восемнадцать лет. Но брат то здесь был совсем не причём, даже, можно сказать, был единственной отдушиной. Сейчас Ёна предпочла бы, чтобы он сторонился её, а лучше накричал и сказал, что не простит. Потому что его доброта, вероятно, добила бы её окончательно. Мама с папой вошли первыми, за ними братья, а потом уже и сама Ёна. Она тревожно упёрлась взглядом в пол и трясущимися руками расстёгивала и вешала свою огромную кожанку. Разобравшись с одеждой, выпрямившись и привыкнув к свету она увидела в середине зала, пепельноволосого невероятно красивого улыбающегося одними глазами мужчину в белой рубашке с небольшим букетом бордовых роз. Такого прекрасного на фоне того самого моста. Инни… Он в мгновение ока преодолел комнату и прижался к ней всеми силами, что у него были. Из-за своих ботинок на массивной платформе она была выше и сейчас его щека прижималась к её ключице, пропитывая легкую черную блузку горячими слезами. Парень немного всхлипывал, отчего его плечи потряхивало. Потом она не раз будет стараться себя убедить, что сейчас плачет вместе с ним, от той неприятной перепалки в машине. Вовсе не от своих бушующих чувств, вызванных этими объятиями. - Чонин, — тихо прошептала она, также обнимая его за талию и еще ближе прижимая к себе. - Нуна, пожалуйста, никогда не оставляй меня больше! — с таким горьким осуждением произнес младший брат. Ёна хотела бы успокоить его и сказать, что они теперь всегда будут вместе, но научилась не обещать того, что не сможет сделать. Парень и девушка кажется вечность так и стояли в проходе, ловя каждую секунду этой позволительной близости. Сейчас можно. Сейчас в этом нет ничего плохого. Они ведь так давно не виделись. - Кхм, не хочу конечно прерывать трогательный момент воссоединения семьи, но хотя бы отойдите с прохода, — Ёнджин слегка толкает своих младшеньких, чем заставляет резко оторваться друг от друга и неловко посмотреть в разные стороны. Чонин отходит на шаг назад и поднимает голову вверх, зарываясь руками в волосы и глубоко дыша, чтобы успокоиться. Ёна лишь завороженно наблюдает за тем, как он изменился. Аккуратно уложенные пепельные волосы, вместо детских пухлых щек, идеальные, словно выточенные из мрамора, скулы, широкие плечи и сильные руки. Он кажется подкачался? В последний раз она видела его во времена преддебюта. Он выглядел таким маленьким, худым и слабым. А теперь перед ней настоящий мужчина. - Ты изменился, — начала она, утерев две одинокие слезы с щек. Чонин обернулся, осматривая сестру с ног до головы. - Ты тоже, — в его глазах так красиво отражался приглушённый свет, заставляя девушку испытывать странное чувство, что всё происходящее всего лишь сон. Он явно хотел что-то сказать, возможно, даже обнять ещё раз, но их снова нагло прервали: - Дети, ну что вы стоите! Проходите на кухню. Чонин впервые улыбнулся, подошел к своей нуне и невесомо положил руку на талию подталкивая к столу, где уже все собрались. - Я только попью чай и поеду, — уверенно заявила Ёна усаживаясь на своё место. Инни же в этом время ставил букет роз в вазу по средине стола. Девушка не сдержала улыбки. — Это мои любимые. - Рад, что смог угадать, - просиял парень в ответ. Ёна вернулась к теме своего переезда: - Сора уже помогла с квартирой. Так что мне есть где жить. - Это твоя подруга? — настроение Чонина кажется взлетело до небес. Он сел напротив, сложив руки в замок, пристроив на них свой подбородок и наконец-то разглядывая Ёну при свете. - Да. Сора Чой, может быть ты её знаешь, — смущенно пролепетала старшая. - Шутишь что ли? Кто её не знает? И давно вы дружите? — у него явно было очень много вопросов, но остальную часть семьи интересовало другое. Мать с отцом и старшим братом строго уставились на родственницу: - Что даже на ночь не останешься? — раздосадовано начал давить отец. - А мы разве все поместимся? Инни наверное так редко приезжает и хочет провести время с семьёй, но не будем же мы в детской ютиться. Ёна тяжело вздохнула вспомнив, как уже в старшей школе ей было трудно делить одну комнату то с Чонином, то с Юном. Они вероятно уже не такие надоедливые, но перспектива всё равно не самая радужная, когда у тебя есть собственное жильё. - Нуна, не волнуйся, я посплю на диване, а хён наверное все равно вернется к семье. Вам с Юном должно хватить места, — тревожась, что может упустить это короткое время с сестрой, Чонин заёрзал на месте и пытался взглядом заставить кого-то из семьи поддержать его. - Тем более уже поздно ехать в Сеул. Девушка ненадолго сделала вид, что задумалась, пока старший брат и мама ставили торт и чашки на стол. - Хорошо, но спать в зале буду я. Ты же всё ещё болтаешь во сне без умолку? — Ёна хитро ткнула сидящего рядом подростка в бок. - Нунаа~, я уже взрослый, прекрати так делать! — Юн поспешил успокоить свою злость. — Хотя делай, только не уезжай так быстро… - Ну вот и решили. Посмотри, как все по тебе соскучились, — довольно протянула мама, отпивая чай. — Режь свой торт, виновница торжества. Ёна поднялась, закатала расклешенные рукава своей приталенной черной полупрозрачной блузки и начала резать клубничный торт на котором была шоколадная табличка с надписью «С возвращением!». Всё это было как-то слишком трогательно. Когда они успели? - Спасибо, что встретили меня, — как-то тихо прошептала девушка, погружая нож в нежный бисквит, но все сидящие за столом услышали. - Ты же наша самая любимая дочь, как мы могли не приехать, — спокойно ответил отец. - Ну да, а ещё единственная, — Ёнджин попытался разрядить эту грустную атмосферу своим смешком, но по глазам было видно, что он тоже растроган. Чонин просто не спускал с неё глаз. Наблюдал, как она накладывает торт каждому члену семьи, и жадно вдыхал аромат её духов, когда очередь наконец дошла до него. - Ototo, а тебе можно с твоей айдол диетой такое? — осторожно спросила Ёна, на всякий случай передавая кусок поменьше. Она не понаслышке знает какого приходится людям, которые находятся под пристальным вниманием медиа. - Нуна, я хожу в зал и все время в тренировках и концертах. От одного кусочка точно ничего не случится, — брат спешит успокоить её. — И возьми себе побольше, ты так похудела! - Но набирать назад точно не стоит, — Ёна надула щеки. — Помнишь, какой пухляшкой я была в средней школе. - Да-да, точно помню, — подхватил старший. — Ты ещё тогда влюбилась в моего лучшего друга, но он любил худеньких. - Неправда, у меня было слишком много шумных братьев вокруг, чтобы я могла думать о ком-то ещё, — посмеялась девушка в ответ ни капли не смущаясь. За такими легкими разговорами о прошлом остаток вечера пролетел незаметно. Затем вся семья проводила Ёнджина домой и начала готовиться ко сну. Ёна разложила диван в гостиной напротив телека, заправила простынь, накидала кучу подушек, мягких игрушек феньков Айни и огромное одеяло, затем в ванной смыла тонну макияжа с лица, и наконец переоделась в ночнушку-комбинацию. Она собиралась плюхнуться и провалиться в сон, но заметила пепельную копну волос на своём лежбище. Чонин обернулся и улыбнулся одними губами, отчего его глаза превратились в две длинные линии. Настоящий фенёк. - Я подумал, что тебе тоже пока не хочется спать. Девушка застыла на подходе к кровати, не ожидая увидеть брата в одной белой футболке и шортах. И вроде как-то уже неловко в таком возрасте ложиться в одну кровать с младшим. Ёна немного прокашлялалась и устроилась с противоположного края. - Тогда посмотрим что-нибудь? — осторожная интонация и неловко большая дистанция между ними порядком удивила парня. — Аниме, например? - Да, звучит как план! Там где-то есть попкорн в шкафу, могу приготовить, — Чонин слегка перегнулся через сестру, намереваясь встать с дивана, но при этом отчего то замер на месте. - Не, не, не стоит. Я правда слежу за питанием. — Ёна аккуратно взяла брата за запястье и потянула назад на его место. Он внимательно наблюдал за её действиями с легкой полуулыбкой. - Нуна, расскажи что ты делала эти… — Чонин стал загибать пальцы мысленно считая. Его брови подлетели вверх. — Почти шесть лет?! Ёна тяжело вздохнула и уставилась в потолок, мысленно готовя себя к сложному рассказу. Рано или поздно он должен был состояться. - Пять лет и семь месяцев, да. Ничего особенно, закончила универ, на последнем курсе начала подрабатывать на побегушках в одном известном модном доме. Носила стилистам кофе и помогала с уборкой после показов. Попутно писала кое-какие статьи для андерграундых журналов, знаешь в Японии, как нигде, ещё ценят печатные издания, — девушка слегка улыбнулась своим воспоминаниям. — Потом случайно за месяц до диплома познакомилась на Харадзюку с одной девушкой. Оказалось, она читала мои записульки и работала редактором в Vogue. Ей понравилась тема моей дипломной, то как я стилизовала выпускную фотосессию, да и в целом наши взгляды во многом сошлись. Кико и помогла мне устроиться стажером. После этого все как в тумане, особенно последние полгода, куча поездок в Европу, один раз в Штаты, и вот я уже не помню, когда у меня были выходные. Взгляд Ёны стал отчего то очень грустным. Сестра аккуратно потрепала Чонина по волосам и тихо прошептала: - Хотя у тебя, я предполагаю, всё ещё сложнее. Прости, я совсем не уделяла вам внимания и, к своему стыду, почти не следила за твоей карьерой. Но я уверена, что ты старался как проклятый, и добился невероятных высот. Это только начало. Прости, что меня не было рядом. Младший немного напрягся и кажется следом погрузился в какую-то свою тоску по прошлому. Но уже через пару секунд неловкого молчания, он аккуратно, почти невесомо, положил руку на плечи девушки и наигранно строго посмотрел, произнося серьзным голосом: - Даже ни одного клипа не посмотрела? Голова Ёны медленно вжалась в плечи и взгляд забегал по комнате. Снова слишком близко. - Парочку успела посмотреть в дороге… Чонин громко цокнул, взял пульт, открыл ютуб на телике, слегка приглушил громкость и стал искать свои клипы. Руку с её плеч он так и не убрал. - Значит самое время наверстать всё упущенное. Относилась ли эта фраза только к тому, что Ёна ничего не знала о его работе или ко всему времени, что они провели порознь, осталось неясно. Так до пяти утра брат с сестрой провели время за разгребанием контента его группы, а также её стилизованных фотосессий и показов за последние пять лет. Потом они вспомнили, что даже не подписаны друг на друга в соцсетях. Чонин очень удивился, когда увидел количество подписчиков у его сестры, он не ожидал, что она может быть настолько известной в своей сфере. А ещё у него перехватило дыхание от её фотографий. Кажется его щеки покраснели, а из ушей уже готов был пойти пар, от периодически слишком сексуальных снимков его нуны. Чтобы не выдать себя с головой, он просто неожиданно открыл профиль Юна и начал обсуждать его по-детски непосредственные смешные публикации и подписи к ним. Ёна пару раз не выдержала, особенно на кадре, где подросток одиноко стоит на берегу и, пытаясь казаться взрослым, загадочно смотрит в горизонт. Она тихо засмеялась, чтобы никого не разбудить, отчего внутри Чонина разлилось доселе забытое тепло. За всем этим весельем, стена потерянных лет между ними растаяла очень быстро. Оба были на седьмом небе от счастья. Они уснули друг напротив друга, по-детски сложив ладони под щеки. Где-то через час, Чонин ненадолго проснулся от холода. Он накрыл их одеялом, оставил невесомый поцелуй на лбу старшей сестры, ненадолго задержался затуманенным взглядом на спящем лице и снова уснул так, чтобы первым кого парень увидит утром, была Ёна.