Реквием "Принцессе Марии"

      От автора: в этой главе на сцену выходят персонажи, являвшиеся главными героями романа «Глаза смерти» - Алексей Вершинин (он же Артур Алверт, маркиз Форсборо), и Андрей Алтухин (он же Энди). Здесь же фигурирует еще один персонаж из «Глаз смерти» Вадим Александрович.       Тишину роскошной спальни в старинном поместье Форсборо близ Лондона разорвал звонок мобильного телефона. Над огромной кроватью вспыхнул свет ночника. Белая, узкая рука с кольцом, украшенным маленьким сапфиром, на безымянном пальце, потянулась к мобильнику. Сонный молодой человек со спутавшимися белокурыми волосами, взял трубку.       - Кому не спится в ночь глухую? - донеслось недовольное из-под стеганого одеяла.       Оттуда высунулась сонная физиономия, тоже принадлежавшая молодому человеку и тоже светловолосому.       - Лёшка, да выруби ты уже эту мобилу злоебучую, - пробурчала физиономия. - Совсем охренели, козлы, в четыре утра будят!       - Энди, дрыхни себе дальше, - сонно пробормотал обладатель сапфирового кольца, которого поименовали Лёшкой. - Да, Вадим Александрович. Да. Что? Что? Как?? Господи...       - Чё случилось? – с любопытством заморгала физиономия сбоку.       Но державший в руке телефон молодой человек отмахнулся. Сон мгновенно слетел с него, лицо с идеальными чертами окаменело, темные, полные мрака глаза широко распахнулись.       - А капсулы? - спросил он. - Чёрт. Да, конечно. Немедленно отправляйтесь. Самолет сейчас организуем. И... это может быть связано с капсулами? Да, согласен, непонятно. Зачем понадобилось топить корабль с людьми... Ужасно. Да. Ждите. Андрей вам перезвонит, скажет, куда подъехать. И держите меня в курсе.       - Ну чё случилось-то? - с нетерпением повторил, вылезая из-под одеяла, тот, кого звали Энди или Андреем.       Эти два блондина были носителями совершенно разных типов красоты: Лёшка - хрупкий, изящный с тонкими, идеальными чертами лица и по-аристократически бледной кожей, Энди - загорелый, подкачанный, с лицом простецким, но весьма привлекательным.       - Саныч звонил. "Принцесса Мария" затонула, - бесстрастно произнес Алексей, неподвижным взглядом уставившись в пустоту.       Энди присвистнул и спустил крепкие ноги с кровати.       - Ебать! - выдохнул он. - А... капсулы?       - Непонятно. Вообще ничего непонятно. Давай, поднимай своих живо, организуй Санычу самолет из Риги в Стокгольм, прямо сейчас. Он на низком старте. А я Брауну звоню.       Энди, глухо матерясь и щеголяя накачанными ягодицами, потопал по пушистому ковру спальни к розетке, где заряжался его мобильник. Алексей уже звонил кому-то. На сей раз он заговорил на безупречном английском.       - Это Алверт. Браун, вы уже в курсе? Да, Вадим вылетает в Стокгольм. Нужно найти капсулы. Во что бы то ни стало. Хоть на дне моря. Черт! Как вы думаете, это мог быть Шёнборн? Да... да. Но тогда зачем весь этот кошмар? Зачем? Думаете, хотели следы замести? Твари... Там же столько людей было! Ладно, выясняйте. Главное сейчас - капсулы. И чтобы никаких утечек в прессу. Да. Держите меня в курсе.       Блондин с чёрными глазами отдавал распоряжения спокойно и чётко. Несмотря на молодой возраст, в нем чувствовалась уверенность человека, привыкшего повелевать.       Закончив разговор, он откинулся на подушку. Энди продолжал с кем-то разговор по телефону. В отличие от Алексея он говорил по-английски с заметным акцентом и почему-то именовал себя Тейлором. Судя по всему, Энди не обладал аристократической сдержанностью своего партнера, ибо на кого-то орал, обещая "яйца оторвать, если не...".       - Долбоёбы! - сообщил он Алексею по итогам телефонных консультаций.       - Самолет будет? - бесстрастно осведомился тот.       - Да будет, само собой. Я Санычу в вацап всё скинул, он уже едет. Ну чё ты, Леш, - придвинулся он к мрачному парню, с отрешенным видом смотрящему в потолок. - А? Ну, жуть, конечно... И ещё говно это... Хуже чем тогда, с Ферренсом, помнишь?       - Еще бы, - горько улыбнулся Алексей. - Да, всё может быть хуже. Гораздо хуже.       - Не боись, маркиз, прорвемся, - уверенно заявил Энди. - Мы с тобой и не такое видывали.       - Если паром действительно пустили ко дну, то этих тварей нужно найти, - темноглазый блондин произнес эти слова с прежним отрешенным видом, но в его глазах было нечто жуткое, словно это были глаза самой смерти.       - Найдем, - прошептал Энди, обнимая и целуя его в тонкие губы. - А то я своего маркиза не знаю! Уж если ему вожжа под сиятельный зад попадет...       - Уже попала, - лаконично обронил тот, кого поименовали маркизом.       - Ну, значит, пиздец котятам, - невозмутимо резюмировал Энди.                                                       ***       Крис не видел рассвета. Для него больше не существовало ни дня, ни ночи. Он потерял счет времени.       В то ужасное, темное утро после звонка Адровера и известия о том, что «Принцесса Мария» затонула, Крис принялся звонить на номер Мари. Чтобы раз за разом слышать механический голос, бесстрастно повторявший: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Он включил радио, влез в интернет. Сведения поступали разрозненные… Паром «Принцесса Мария» потерпел крушение ночью в условиях сильного шторма в центральной части Балтийского моря. Всего на пароме было около тысячи человек. Идет спасательная операция. Есть выжившие, пока известно о 38 спасенных, но это предварительные данные, число уточняется.       Крис окаменел. На борту корабля было около тысячи человек. Спасено… только 38?       Нет. Нет. Спокойно. Это же только предварительные данные. Людей продолжают спасать. Их будет больше, гораздо больше! Мари. Мари. Мари! Она не может погибнуть.       Не может. У них же свадьба!       Крис чудовищным усилием воли взял себя в руки. Оделся. Помчался в офис. Никого из сотрудников ещё не было. Он сразу погрузился в работу, которая как раз и заключалась в сборе оперативной информации для отправки в брюссельскую штаб-квартиру ЕС. Крис запрашивал береговые спасательные службы, правительственные структуры, связывался с военными, мониторил информацию в интернете, по телевидению, радио…       Каждую минуту он обновлял сайты, на которых публиковались списки спасенных…       Спасены: Ивар Крастиньш… Йохан Свенссон… Анита Зилдене… Михаил Серебряков… Итан Майлз…       Латышские, шведские, русские, английские фамилии… При появлении каждой новой сводки от спасателей, медиков и военных Крис отчаянно надеялся увидеть одну единственную фамилию: Гимар. Мари Гимар.       Число спасенных росло. Но росло катастрофически медленно. Информация, поступавшая от спасательных служб Швеции, Латвии, России и Эстонии, вызывала ужас: спасенных крайне мало. Ночь и сильный шторм затрудняют поиски.       Спасены: Андрис Лейнартас… Виктор Эрикссон… Валид Муаллем… Золтан Немет (Нимиц?)… Бъорн Брунтланд (Гортланд?)… Эльза Зайдене (?)       Имена и фамилии спасенных записывались на слух, с их слов, возможны были ошибки.       Но, наверное, не все спасенные могли назвать свои имена и фамилии? Кого-то ведь наверняка подобрали в шоковом, а то и вовсе в бессознательном состоянии. Кого-то ещё не успели внести в списки…       Мозг Криса лихорадочно работал, пытаясь отгородиться от сковывавшего его ужаса. Потому что Мари Гимар в списках не было. Пока не было. Пока! Только пока! Но ведь обязательно будет!       Рядом с Крисом работали несколько его коллег. Адровер, обычно жизнерадостный, на сей раз был мрачен и сосредоточен.       И вдруг он хлопнул себя ладонью по лбу и с ужасом посмотрел на Криса.       - Черт! Идиот! Я забыл! Ты же говорил вчера, что едешь провожать Мари… Крис. Крис! Прости. Я не должен был тебя вызывать!       - Фил! – к Фелипе Адроверу обычно обращались просто «Фил». – Всё нормально. Я здесь. Так лучше. Дома я свихнусь.       Крис говорил механическим, безэмоциональным голосом. Он знал, что если позволит себе любую, самую незначительную эмоцию, то она утянет его в пучину паники и страха. Так, канатоходец, идущий над пропастью, должен смотреть только вперед. Ни в коем случае ни вниз, ни в стороны, иначе рухнет.       Адровер молча кивнул. Остальные коллеги тоже промолчали.       Крис снова погрузился в потоки информации.       Спустя какое-то время (спустя час? два? три? – Крис сам уже не понимал) поступили данные из Стокгольма, куда тоже доставляли спасенных.       Спасены: Юта Рутберг… Саули Койвисто… Вилис Домбровскис… Анна Кубини…       Крис поначалу не среагировал. Потом до него дошло. Анна Кубини… Баронесса! Она спаслась!       Где-то на краю сознания промелькнуло усталое, злое: «Да эту ведьму и море не поглотит!»       И смешанное чувство радости и сожаления. Хорошо, что спаслась. Но… Мари. Мари! Лучше бы Мари!       И тут же пришла мысль: баронесса сидела в ресторане за соседним столиком. Она спаслась. Значит, и Мари должна спастись. Они же сидели за соседними столиками! Мозг Криса цеплялся за самые нелепые умопостроения, лишь бы не рухнуть в бездну отчаяния.       Он выпил в общей сложности не меньше десяти чашек крепкого кофе. В висках стучало, сердце лихорадочно билось, пальцы начинало сводить судорогой… И хотя мозг лихорадочно работал, но самые простые идеи приходили в голову с задержкой, словно не успевали вскочить в стремительно несущийся экспресс.       Крис схватил мобильник, набрал домашний номер принца Йозефа. Хоть у принца и был мобильник, пользовался он им только в крайнем случае, считая это ниже своего достоинства. Причем сам никогда не снимал трубку домашнего телефона. Это была обязанность дворецкого, который затем почтительно просил его высочество соизволить подойти к телефону.       Так было и на сей раз.       - Замок Шёнборн, - послышался в трубке торжественный голос дворецкого.       - Карл, позови отца! Это срочно! Очень срочно!! – заорал Крис, наплевав на все нормы этикета.       Судя по молчанию в трубке, дворецкий остолбенел.       - Карл! Это я!       - Это вы, ваше сиятельство? – недоверчиво вопросила трубка.       - Да. Это. Я. Прошу тебя срочно позвать отца к телефону. Срочно, Карл!       - Сию минуту, ваше сиятельство, - ответствовала трубка.       Казалось, прошла вечность, когда в трубке раздался холодный, надменный голос принца Йозефа.       - Йозеф Шёнборн у аппарата, - принц всегда отвечал так вне зависимости от того, кто ему звонил.       - Отец, «Принцесса Мария» затонула! Прошу вас, дайте мне номер мобильного телефона баронессы Кубини! Она была на судне! Мне надо с ней связаться! Это очень важно, отец!       - Что? Какая принцесса? И причем здесь баронесса? – голос принца звучал холодно и удивленно. – Что все это значит, Кристоф? Что за выкрики? Вам не подобает вести себя так, вы всё-таки носите фамилию Шёнборн.       Отец даже сейчас был верен себе. Крис в ярости готов был сожрать свой мобильник. Но взял себя в руки.       - Простите, отец. Этой ночью в Балтийском море затонул пассажирский паром «Принцесса Мария». Чудовищное кораблекрушение. На борту была почти тысяча человек.       - Да, в новостях об этом сообщали, - принц говорил скучающим тоном, словно речь шла о рутинной сессии провинциального парламента. Крис на мгновение запнулся. Он не хотел говорить отцу о Мари.       - На борту в числе пассажиров была баронесса Кубини, - произнес он наконец.       - Это ужасно, - в голосе принца появились приличествующие случаю скорбные нотки.       - Но она спаслась!       - Это прекрасно! – в голосе принца появились приличествующие случаю радостные нотки.       - Пожалуйста, дайте мне номер ее телефона. Мне необходимо срочно с ней связаться!       - Да, я прикажу Вальднеру, своему секретарю, найти номер телефона баронессы. Он сообщит вам. Рад, что вы проявляете должное участие, сын мой…       Крис едва не заскрежетал зубами. Но тут ему (опять с опозданием) пришла в голову еще одна простая мысль.       - Не уверен, что при баронессе будет ее мобильник. Её же вытащили из моря…       - Это логично, - заметил принц.       - Отец, - Крис снова замолчал. – Дайте мне телефон Амалии. Я хочу с ней переговорить.       - С Амалией? – впервые в голосе принца Йозефа появилось нечто похожее на живую заинтересованность. – Разумеется, я прикажу Вальднеру сообщить вам ее номер. И непременно передайте ей мои слова сочувствия и поддержки. А также радости, по поводу спасения баронессы. Очень важно, чтобы мы поддержали Амалию в эти столь трудные часы. Особенно вы, Кристоф.       Крис едва не швырнул мобильник в стену. Да, отец не знал, что на корабле была Мари… Но все равно, нашёл время для своих идиотских нотаций!       - Карл вам перезвонит, - голос принца снова звучал спокойно и холодно. – До свидания, Кристоф.       - До свидания, отец.       Вальднер, секретарь принца, перезвонил уже через четверть часа, что по меркам обитателей замка Шёнборн означало космическую скорость. И в ту же минуту Крис принялся набирать мобильный номер баронессы Кубини.       Разумеется, механический голос в трубке сообщил, что абонент недоступен. Крис вдохнул побольше воздуха и позвонил своей несостоявшейся невесте Амалии – дочери баронессы. Ему и в страшном сне не могло присниться, что он будет ей звонить. Амалия ответила умирающим голосом, но как только поняла, что звонит ей её несостоявшийся жених граф Шёнборн, то голос ее сразу приобрел истеричные, рыдающие интонации.       - Боже, как хорошо, что вы позвонили, Кристоф! Я здесь одна, совершенно одна, я просто в шоке, я не знаю, что делать! Я должна была сейчас отправиться на примерку нового платья для вечеринки у Ферреро, и тут эта ужасная новость… Я в шоке… Что? Ах, мама… Да, она жива, я читала в новостях… Я не понимаю, что мне делать. Идти теперь на вечеринку я не могу. Мама, кажется, в каком-то стокгольмском госпитале… Милена звонит в министерство иностранных дел… Что? Нет, я не знаю. Думаю, надо срочно послать кого-то в Стокгольм. Но я надеюсь, медики позаботятся о маме, раз она уж спаслась…       Пусть Крис и находился в состоянии, близком к психозу, он всё же понял, что проку от дочки баронессы, больше озабоченной сорвавшейся примеркой платья и походом на «вечеринку у Ферреро», нежели судьбой матери, не будет никакого. Он лишь взял с нее обещание сообщить ему, как только удастся связаться с баронессой.       И снова прильнул к монитору. Отслеживал любую новую информацию, готовил сводку за сводкой…       Из поступавших сведений понемногу проступал чудовищный масштаб катастрофы. На борту парома было 989 человек, включая пассажиров и экипаж. На данный момент поступили данные о спасении всего лишь 106 человек. Остальные пока числились пропавшими без вести…       Поступили новые данные, и снова из Стокгольма!       Спасены: Давид Леви, Мухамед Абдель Магид, Ганс Краузе, Владислав Воронцов, Маргрет Лескен (Лискен?)…       Владислав Воронцов. Владислав Воронцов! Русский херувимчик! Боже, он же сидел рядом с Мари за столиком! И она говорила, что их каюты рядом! Если он спасся, значит, и она тоже спаслась!       Крис вскрикнул, вскочил, взгляд его был безумным. Коллеги покосились на него.       - Крис… Что случилось? – осторожно спросил Адровер. – Ты… в порядке?       - Владислав Воронцов, - взгляд Криса блуждал. – Владислав Воронцов… Херувимчик. Русский.       - Крис! – Адровер привстал. – Крис, да успокойся же!       Крис хлопал глазами. Ему хотелось бежать, сломя голову, к берегу, броситься в штормовую Балтику, доплыть до Стокгольма, где сейчас находится спасенный херувимчик, потому что Мари тоже там! Она там, рядом с херувимчиком! Они же сидели за одним столиком, занимали соседние каюты! Значит, Мари в Стокгольме!       - Крис, тебе надо отдохнуть, - проговорил Адровер.       - Да… Нет. Простите. Я перенервничал. Просто… Увидел. В списках. Фамилию. Парня. Который занимал. Соседнюю с Мари. Каюту. – Крис говорил отрывисто и монотонно как автомат. – Владислав Воронцов. Сын капитана. Он спасся. Он в Стокгольме. Я…       - Крис, значит, и Мари точно спаслась! - воскликнул поляк Марек, ни черта не понявший из слов Криса. – Ты не волнуйся. Отдохни чуть-чуть. Наберись терпения. Вот увидишь, она тоже сейчас в Стокгольме!       Коллеги загомонили, уверяя молодого человека, что его невеста точно в Стокгольме, раз этот русский там. Не потому что сами в это верили, а потому что хотели успокоить и приободрить нечастного молодого человека, находившегося на грани помешательства.       Крису от этой поддержки коллег и впрямь стало легче. Он сам почти уверил себя в том, что теперь-то всё точно будет в порядке! Русский херувимчик в Стокгольме. И Мари, несомненно, тоже там!       Криса охватила эйфория.       - Фил, надо послать запрос в Стокгольм. В береговые службы! Выяснить, где этот херувим… Где этот Воронцов. Он должен всё знать! Надо с ним немедленно связаться!       - Крис, Крис, успокойся, прошу тебя! Стокгольм – не наша компетенция, там есть свое представительство Еврокомиссии, - Адровер говорил терпеливо и почти ласково.       - Давай пошлем им запрос!       - А какое обоснование? Ты думаешь, у них сейчас работы нет? Да они там в мыле сидят, как и мы! Крис, возьми себя в руки. Всё будет хорошо. Никуда этот русский не денется. И Мари тоже где-то там, вот увидишь!       - Граф, вы бы отдохнули или чем-то другим занялись, - подмигнул Марек. – Крис, дружище, не сходи с ума, правда! Все будет хорошо, вот увидишь!       Крис кивнул. Всё правильно. Всё верно. Надо взять себя в руки. Готовить сводную депешу с общей картиной происшедшего. И он погрузился в работу.       А картина вырисовывалась чудовищная*.       ***       По данным администрации Рижского порта, паром Princess Maria взял на борт 803 пассажира. Экипаж состоял из 186 человек. Таким образом, согласно официальным спискам, всего на борту судна находились 989 человек - граждане 17 стран, преимущественно европейцы.       Судном командовал капитан Гунтарс Крастс. На борту в качестве пассажира присутствовал также сменный капитан Роман Воронцов.       В 20:19 по местному времени «Принцесса Мария» покидает пирс терминала Рижского порта с опозданием почти на час. Паром должен прибыть в Стокгольм утром следующего дня, в 8 часов утра по местному времени.       Согласно метеосводке, ветер южный, скорость ветра – 10-12 метров в секунду, местами дождь.       Дано штормовое предупреждение. Но поначалу рейс идёт в обычном режиме. Все двигатели парома работают на полном ходу.       По предварительным свидетельствам спасенных членов экипажа и пассажиров, постепенно условия рейса осложняются. Качка усиливается. У многих пассажиров начинается морская болезнь, они уходят в каюты. На верхнем этаже в местах развлечений находится меньше людей, чем обычно.       Ветер усиливается до 22-24 метров в секунду, высота волн достигает 4-5 метров. Скорость судна увеличивается до 18 узлов.       Вахтенный матрос около 22:00 совершает контрольный обход по автомобильной палубе. Информирует капитанский мостик, что всё в порядке.       Около 23:00 «Принцесса Мария» догоняет идущий параллельным курсом паром «Мариэлла» и обходит его. Капитан «Мариэллы» отмечает, что «Принцесса Мария» идет на необычно высокой скорости. Очевидно, чтобы наверстать упущенное время и прибыть в Стокгольм по расписанию.       В полночь «Принцесса Мария» достигает середины Балтийского моря. Шторм усиливается, капитан приказывает запустить уменьшающие качку стабилизаторы. В левый борт судна бьют волны, уже достигающие высоты 8 метров.       В 00:30 капитан парома Гунтарс Крастс уходит отдыхать.       Получив информацию о том, что капитан ушел отдыхать во время сильного шторма, Крис почувствовал приступ ярости. Как так? Как капитан мог уйти с мостика в такой момент??? Но, должно быть, такой шторм – дело обычное, а современный гигантский паром - это же не какая-нибудь трехмачтовая бригантина…       И всё равно, всё равно, как???       Крис сжал кулаки, заставил себя успокоиться и продолжил составление сводного отчета.       В 00:30 капитан парома Гунтарс Крастс уходит отдыхать.       В 00:55 вахтенный матрос слышит металлическое постукивание около передней аппарели автомобильной палубы. На мониторах внутреннего видеонаблюдения ничего необычного не видно. Тем не менее вахтенный помощник капитана посылает матроса выяснить причины странных звуков. Матрос сообщает по внутренней связи, что визуально все в порядке.       В 01:05 снова слышатся металлические стуки. Сигнальные огни визора и рампы показывают, что их замки закрыты. На мониторах внутреннего видеонаблюдения по-прежнему нет ничего необычного.       В 01:10 на капитанском мостике обнаруживают, что система внутреннего видеонаблюдения уже некоторое время как зависла. Таким образом, на мостике не имели реальной картины происходящего на автомобильной палубе.       Крис стукнул кулаком по столу и глухо зарычал. Идиоты. Ну что за идиоты?? Как они могли не заметить? Почему не спохватились раньше???       И члены экипажа, и спасенные пассажиры свидетельствуют, что в это самое время слышится треск корпуса корабля, странное постукивание и звук скручивания металла.       В 01:15 в машинном отделении слышат два или три сильных металлических удара по корпусу судна. Некоторые пассажиры и члены экипажа утверждают, что слышат звуки, похожие на глухие взрывы. Свидетельства разнятся, но сходятся на том, что корпус судна несколько раз вздрагивает.       В это же время система внутреннего видеонаблюдения снова включается. На мониторах видно, что рампа сорвана, на автомобильную палубу врываются потоки воды. Разрушены запорные механизмы поворотного визора. Сам визор открывается, повисает на концах креплений и падает в море. Он увлекает за собой аппарель. Автомобильную палубу начинается стремительно заливать вода. Возникает сильный крен на правый борт, пассажиры выскакивают из кают, возникает паника.       Крис замер, стараясь отключить все эмоции. Отключить воображение. Потому что представить в этот момент Мари… Нет. Нет. Он работает дальше.       В 01:20 по внутренней громкоговорящей связи объявляется тревога. Подаются сигналы бедствия команде и спасательным шлюпкам.       В 01:22 с «Принцессы Марии» в эфир посылается сигнал бедствия. Его принимают находящиеся поблизости суда, в том числе «Мариэлла».       Крен усиливается, из-за чего многие люди не могут выйти из внутренних помещений, оказываются запертыми в каютах и коридорах судна.       В 01:24 «Принцесса Мария» подает второй сигнал бедствия. С борта сообщают, что крен судна стремительно нарастает и достигает уже 20-40 градусов..       В 01:25 поступает сообщение, что сильный крен привел к остановке машин левого борта. Судно пытаются развернуть кормой к волне, чтобы морская вода не поступала внутрь через открытый носовой люк.       Из сообщений по-прежнему не ясно, находится ли капитан на мостике или нет. И кто именно командует в этот момент судном.       В 01:26 в радиоэфир поступает сообщение с «Принцессы Марии»: «Всё очень плохо. Ситуация неуправляема». Непонятно, кто именно произносит эти слова. Связь с судном пропадает].       «Мариэлла» и другие суда, находящиеся в этой части Балтийского моря, связываются с Центром спасения, начинают движение в сторону терпящей крушение «Принцессы Марии».       Согласно свидетельствам очевидцев, крен судна достигает уже 90 градусов; паром ложится на правый борт. Это означает, что у людей с нижних палуб фактически нет шансов выбраться с корабля.       Крис в который раз замер, стараясь напрочь отключить воображение, отгородиться от любых эмоций. Хотя сам чувствовал себя терпящим бедствие судном, в которое вот-вот ворвется ледяной поток паники и ужаса и утянет на дно.       Около 01:30 вода, по свидетельствам очевидцев, поступает на каютные палубы, правая часть капитанского мостика уже находится под водой. Продолжается быстрое затопление, корма задрана вверх. Главные машины судна останавливаются, включается аварийный генератор.       Аварийный генератор отключается. Судно начинает быстро погружаться.       В 01:48 или 01:50, по свидетельству выживших, «Принцесса Мария» уходит под воду. До окончательного погружения судна с капитанского мостика несколько раз подаётся гудок. Последний гудок звучит, когда судно находится уже под водой.       В 01:58 «Принцесса Мария» пропадает с экранов радаров.       Крис закрыл глаза, повторяя как мантру: «Спокойствие. Спокойствие. Спокойствие».       Часть отчета, посвященная предварительной и пока весьма неточной картине крушения, закончена. Скорее всего, всё было не совсем так. Или даже совсем не так.       Он снова принялся шарить по сайтам, видеохостингам. А там уже начали выкладывать фото и видео, сделанные на телефоны. Удивительно, как люди при крушении умудрились спасти еще и телефоны… Впрочем, даже не это удивительно: как люди в такие минуты вообще умудряются снимать…       Крис видел короткие рваные ролики. Каюта… такое ощущение, что она вращается.       Нельзя понять, где пол, где потолок. Сыплются какие-то предметы, чемоданы. Слышатся невнятные выкрики.       Коридор. Снято как будто под углом. Люди бегут, падают, карабкаются, толкаются, снова падают.       Чудовищная давка у выхода. Обезумевшие люди пытаются вырваться из западни. Мужчины лезут вверх. На миг возникает лицо пожилой женщины, на нем написан ужас, она что-то кричит то ли по-шведски, то ли по-латышски – не разобрать.       Выкрики, ругательства, снова давка. Молодые мужчины карабкаются вверх, отталкивая женщин и детей. Кто-то падает. Рваные кадры, ощущение полного хаоса. Освещение мигает.       Палуба. Кто-то бросается за борт. Крики ужаса. Истерические вопли.       Видно, как спускают шлюпку.       Черт, как будто на миг возникает баронесса Кубини. И мальчик – ведь, кажется, тот самый! Русский херувимчик. А Мари?       Боже, вот она! Да! Нет… Нет?       Крис останавливает просмотр, проматывает кадры назад. Да, она… как будто… Ему кажется, что он узнал силуэт. Или не она? Снято со спины. Мальчик тянет ее куда-то…       Она? Не она? Господи…       Обрыв съемки.       Снова возникает мальчик. Надевает на маленькую девочку спасательный жилет. Вокруг него толпятся люди. Кажется, он помогает им надевать жилеты… А Мари? Где она?       Новые кадры. Снятые то ли со спасательного плота. Сначала видно, как кто-то барахтается в штормовых волнах. Нет, не кто-то. Люди. Много людей.       Отчаянный крик. Тьма. Это мощная волна накрывает плот… Но потом съемка возобновляется. Хорошо, что телефон не вырубился…       Виден гигантский паром. Зрелище чудовищное. Отчасти напоминает кадры из фильма «Титаник». Кадры рваные, плот отчаянно качает, захлестывает штормовыми волнами, но все равно видно: огромный корабль лежит на боку, нос уже ушел под воду, а корма задрана вверх.       Понятно, ведь уже была информация, что вода ворвалась внутрь судно именно через носовой люк корабля.       Сверху, с корабля, в штормовое море срываются люди.       Снова крики. В кадре возникает чья-то рука с растопыренной пятерней. Это кто-то пытается взобраться на плот.       Слышится чей-то истошный визг. «Хватай, хватай его, тяни!»       Видимо, на плот (или все-таки в шлюпку? непонятно) пытаются кого-то втащить.       И опять гигантская волна. Ничего не видно… Но почему-то становится ясно: втащить человека на плот не удается.       В кадре опять гигантский паром. Съемка дерганая, плот качает на волнах… Но вновь и вновь возникает паром, по-прежнему освещенный огнями. Он уходит под воду. Слышатся гудки. Последний гудок раздается, когда капитанский мостик уже находится под водой…       Почему-то Крис вдруг вспомнил, что при погружении корабля в воду образуется гигантская воронка, которая затягивает находящиеся поблизости шлюпки, плоты, людей… И важно отплыть как можно дальше от тонущего корабля.       Но сейчас воронки нет. По крайней мере, ее не видно. Зато видно, как море вскипает.       Это из опускающегося на дно корабля выходит воздух. А с ним и жизнь. Жизни. Жизни сотен людей, оказавшихся в смертельной ловушке. В чреве гибнущего гигантского морского чудовища…       И странно. Прежде освещение шло от огней парома. Но теперь свет идет из-под воды.       Видимо, генераторы еще работают, в пароме остаются воздушные пузыри. Страшное зрелище. Свет из-под воды. Словно свет из гигантской могилы. Свет перед тем, как все должно погрузиться во мрак…                                                       ***       Крис, словно робот, составлял хронику спасательной операции.       В 01:22 - судно «Мариэлла» принимает первый сигнал бедствия «Принцессы Марии».       В 01:24 - второй сигнал бедствия принимают 14 радиостанций, в их числе морской спасательный центр в Стокгольме.       В 02:00 – сильный шторм, скорость ветра 25 м/с; на воде 22 спасательных плота и 3 шлюпки. По свидетельству очевидцев, людям не хватает места на плотах, многим не достаёт сил забраться на плот из воды, других смывает с плотов в море.       В 02:12 – на место крушения прибывает судно «Мариэлла». Затем еще три судна. Первых спасшихся вытаскивают из воды.       В 02:30 - спасательный центр в Стокгольме признаёт случившееся катастрофой.       В 02:30 – сообщение о крушении поступает в дежурные службы правительства Латвии, о случившемся оповещается высшее руководство республики.       В 03:05 — первый спасательный вертолёт прибывает на место катастрофы. Большинство вертолётов летят со спасёнными людьми к берегу, однако пилоты двух вертолётов принимают рискованное решение и приземляются на судах.       Многие из сумевших забраться на плоты погибают от шока и переохлаждения; некоторые из спасённых умирают на борту вертолётов и судов.       В 04:20 – в Стокгольм доставляют шестерых спасённых; через некоторое время начинают доставлять первые тела погибших.       В 06:00 - президент Латвии и правительство Швеции объявляют день траура. В 09:00 - последнего спасённого извлекают из воды. Всего известно о 139 спасенных.       И тут Криса все-таки накрыла волна ужаса. Впервые за долгое время он взглянул на часы. Было уже 19:14. Последнего спасенного достали из воды в 9:00. Больше десяти часов назад.       Мари. Мари… Если она жива…       Крис понимал, что теперь ему предстоит собрать воедино разрозненные списки спасенных, которых доставляли в больницы и госпитали Швеции, Латвии, Литвы… Или запросить в правительстве Латвии единый список. Возможно, он уже составлен.       Крису было страшно. Страшно не увидеть в этом списке имя Мари Гимар.       - Марек, ты послал запрос на единый список? – словно прочитав мысли Криса, спросил Адровер.       - Да, Фил, говорят, что список придет с минуты на минуту.       Крис замер. У него было ощущение, что с минуты на минуту будет оглашен его смертный приговор.       Он встал, потому что просто не мог сидеть на одном месте. В ситуационной комнате, где они находились, на стене работали сразу несколько телевизоров, принимавших телеканалы балтийских стран, да и всей Европы. Телевизоры работали в беззвучном режиме. Они вообще были атавизмом, поскольку практически вся информация, в том числе с телеканалов, давно получалась через Интернет.       Взгляд Криса рассеянно скользил по телеэкранам. На них шли репортажи о спасательной операции. Крис был уже переутомлен, он пялился на экраны совершенно бездумно, более не в силах сосредоточиться.       И тут… Он окаменел. Потому что на телеэкране, где транслировалась программа шведского кабельного телеканала ST-3, он увидел русского херувимчика. Владислава Воронцова. Влада.       Это был он. Камера показала вертолет, из которого выходили спасенные люди. Точнее их выводили под руки. Или вытаскивали и тут же клали на носилки и бегом тащили в машины скорой помощи.       Херувимчик шел самостоятельно. Точнее, брел: ссутулившись, нетвердой походкой, завернувшись в плед. И, что самое интересное, тащил с собой спортивную сумку. Он что, умудрился прихватить сумку с собой в штормовое море?       Крис почему-то вспомнил деталь: тогда, на пристани, у мальчишки не было сумки. Он катил за собой чемодан на колесиках.       Камера на пару мгновений показала лицо мальчишки крупным планом. Да. Это был он. Несомненно он. Русский херувимчик. Влад. Владислав Воронцов. Даже родинка на левой щеке та же самая.       Только глаза… Крис вспомнил живой, игривый взгляд мальчишки. А теперь у парня были совершенно мертвые, темные глаза, как будто балтийский шторм вымыл из них все чувства, оставив лишь чудовищную пустоту.       Потом в объектив камеры попали другие пассажиры. Но херувимчик снова мелькнул в кадре. Он сидел в каком-то минивэне (но вовсе не в карете скорой помощи) и смотрел в окно, прямо в объектив камеры. Взгляд его был пустым и мертвым. И к груди он прижимал все ту же сумку. Потом пошли другие кадры. Мальчишки больше не было.       - Черт, эти гребанные бюрократы обещают представить сводный список спасенных лишь под утро! – послышался раздраженный голос Марека.       - Ну а что бы ты хотел? В таких ситуациях всегда чудовищная неразбериха.       А Крис все смотрел и смотрел на экран, надеясь, что увидит Мари. Ведь показали же херувимчика! Значит, и Мари должна быть с ним. Должна. Должна. Должна!!!       Он готов был взорваться криком отчаяния. Но остатки сознания подсказали, что тогда его уж точно отправят в лучшем случае домой, в худшем случае – в психиатрическую больницу. Крис снова сдержался.       Он подумал, ринулся к ноутбуку и принялся искать в интернете номера телефонов телеканала ST-3. Нашел он их довольно быстро. Но, конечно, номера были глухо заняты.       Крис зашел на форум телеканала.       «SOS! Мне необходимо срочно связаться с автором репортажа, который был показан в 19:15. Прошу вас, помогите мне! В этом репортаже показан спасенный человек – Владислав Воронцов, мне очень нужно знать, где он сейчас находится. Это жизненно важно, откликнитесь, прошу вас!».       Не дожидаясь ответа, Крис на свой страх и риск направил по дипломатическим каналам связи запрос в стокгольмское представительство Еврокомиссии с просьбой срочно выяснить местонахождение пассажира парома «Принцесса Мария» Владислава Воронцова. Крис шел на совершенно наглое превышение своих полномочий. Более того, он совершил должностной подлог, потому что направил запрос от имени советника Фелипе Адровера. От запроса скромного атташе в стокгольмском офисе скорее всего отмахнулись бы. Запрос советника был куда весомее.       Да, если подлог вскроется, то Криса будут ждать неприятности. Но сейчас ему это было безразлично. У него в голове засела маниакальная мысль: русский мальчишка наверняка должен знать, что произошло с Мари. Ведь о Мари до сих пор не было никаких вестей. Мальчишка должен что-то знать. Должен! И потому с ним надо связаться во что бы то ни стало!       Крис подумывал попросить о помощи своего отца. У того были обширные связи в европейских политических структурах, и он мог что-то разузнать по своим каналам. Но Крис слишком хорошо знал отца. Принц Йозеф Шёнборн ни за что не станет выяснять судьбу Мари Гимар. Даже если сын будет стоять перед ним на коленях.       И почему-то ему совершенно не хотелось звонить Амалии, чтобы попытаться связаться с баронессой Кубини. Крис был уверен, что Амалия сейчас по-прежнему переживает лишь о том, что не смогла прийти на вечеринку в новом платье…       Он клял себя за то, что не расспросил Мари о ее тетушке в Стокгольме. Тетушку звали, кажется Маргрет, она была замужем за каким-то шведским бизнесменом. Фамилии тетушки Мари не называла. Да и непонятно было: это родная ее тетушка или какая-нибудь дальняя родственница? Мари вообще ничего не рассказывала о своей семье. Как-то раз она сказала Крису: «Я с ними порвала. Считай, что у меня нет семьи». Крис, будучи человеком воспитанным и тактичным, больше никогда не расспрашивал Мари о ее семье. Да его эта семья и не интересовала. И сейчас он тоже клял себя за это… Теперь единственной, пусть и иллюзорной ниточкой, ведущей к Мари, оставался русский херувимчик. Хотя и он мог ничего не знать. Но Крис с маниакальным упорством убеждал себя, что мальчишка, несомненно, что-то знает.       - Крис, на тебя уже смотреть страшно. Ступай-ка домой, поздно уже, - услышал он как будто издалека голос Адровера. – Хочешь, я тебя отвезу? Или поехали ко мне. Моя супруга будет тебе рада. Посидим, выпьем вина…       - Фил, благодарю, но нет, - пробормотал Крис. – Разреши мне остаться здесь. Мне нужно постоянно быть на связи.       - Нет уж, парень, - решительно заявил испанец. – Ты и так на грани помешательства. Тебя я тут не оставлю.       Крис молча смотрел на шефа. А потом внезапно опустился перед ним на колени.       - Пожалуйста, - прошептал он. – Ну пожалуйста. Пойми меня.       Это зрелище потрясло не только Адровера, но и всех, кто находился в ситуационной комнате. Воцарилась гробовая тишина.       - Парень, я не могу оставить тебя одного, - пробормотал Адровер. – Ты просто не в том состоянии.       - Ладно, я с ним останусь, - сказал Марек. – Шеф, я присмотрю за ним, не волнуйтесь.       - Хорошо, - сдался Адровер. – Марек, но смотри за ним внимательнее. Если наутро в этой комнате будет лежать чей-то труп, мое назначение в Нью-Йорк сорвется, а мне этого совсем не хотелось бы.       - Все будет в порядке, - улыбнулся Марек.       - Все будет в порядке, обещаю, - прошептал Крис.       - Договорились. И, Крис, постарайся все-таки поспать. Тебе нужны силы. И нам всем.       Крис кивнул. Он знал, что Адровер прав. Но сейчас он дошел до той точки нервного перевозбуждения и переутомления, когда просто не мог спать. Не мог. Весь смысл его существования свёлся к одному: узнать, что с Мари. А для этого надо было узнать, где с сейчас находится русский херувимчик, и попытаться с ним связаться.       Молодой человек снова уселся за монитор. Было ясно, что ответ на запрос придет из стокгольмского офиса в лучшем случае утром.       Он снова залез на форум телеканала ST-3. И не нашел своего поста. Это было странно. Его что, стёрли? С какой стати?       Крис лихорадочно продублировал свое послание на форуме.       А затем ему в голову снова пришла простая мысль, причем пришла, как всегда сегодня, с большим опозданием. Надо посмотреть запись репортажа, наверняка можно узнать имя его автора! И найти способ разыскать его.       Крис стал просматривать видеозаписи программ телеканала на его сайте. Но того репортажа не было. Он краем глаза смотрел и на висевший на стене телеэкран. И вот снова пошли кадры того самого репортажа. Крис немедленно включил звук. Репортаж шёл на шведском языке, которого Крис не знал. Но кадры были знакомые. Вот показывают вертолет, на котором доставили пострадавших. Вот одного человека выводят из вертолета. Второго выносят, кладут на носилки. Еще одного выводят… Сейчас должен появиться русский херувимчик в пледе и с сумкой в руках в руках.       Но херувимчик не появился. Кадров с ним не было. Черт, что это значит? Сократили при повторе? Так бывает… В конце репортажа в кадре появился и его автор. Рыжий детина с белесыми ресницами. В завершение он назвал свое имя. Густав… Густавсон… Или еще как-то. Кажется, Густав. И фамилия на -сон…       Крис снова залез на сайт телеканала. И вздрогнул. Его второе сообщение с просьбой связаться с автором репортажа тоже исчезло с форума. Кто-то упорно стирал послания Криса. Ну что за черт? Крис разозлился. Кому понадобилось стирать его вопрос?? Что за издевательство???       Он полез в раздел с фотографиями и именами сотрудников телеканала. И узнал рыжего детину. Густав Ульссон. Адрес электронной почты. Крис набрал послание со словами отчаянной мольбы. Но когда Ульссон ему ответит? Завтра? Крис не мог ждать!       Он снова принялся звонить на телеканал. И дозвонился! Но ему ответили, что не понимают, о чем идёт речь, и что сокращение и перемонтаж репортажей – дело обычное.       И что вырезанные кадры обычно не хранят. И нет, контактный телефон автора репортажа дать не могут. Только через электронную почту. И да, господину Шёнборну очень сочувствуют, но ему следует обратиться в службы спасения, у них есть самые полные данные о пассажирах.       У Криса было ощущение, что на ST-3 темнят. Что значит «вырезанные кадры не сохраняются»? Такого быть не может! Они всегда сохраняются на случай каких-либо юридических проблем. И почему его вопрос упорно стирали с форума телеканала?       - Марек, помоги мне, - Крис бессильно уронил голову на руки. – Помнишь, ты говорил, что у тебя знакомая работает где-то на шведском телевидении?       Еще одна иллюзорная ниточка. Но она внезапно оказалась не иллюзорной. Энергичный Марек немедленно принялся за дело. Он позвонил своей стокгольмской телеподружке. И нет, не через пять минут, но через полтора часа у Криса уже был телефон корреспондента ST-3 Густава Ульссона.       Но когда Крис позвонил и объяснил, что хочет выяснить судьбу одного из пассажиров парома, русского – Владислава Воронцова, то Ульссон резко сказал:       - Извините, нет. Я ничего не знаю. У меня нет возможности что-то вам сообщить!       - Но скажите хотя бы, где именно велись съемки! Вы же знаете!       - Извините, господин Шёнборн, нет. Никаких сведений. Никаких комментариев.       - Почему?? Что происходит?       - Предоставление таких сведений не входит в мои обязанности.       - У вас что, нет сердца?? Моя невеста пропала при крушении! Этот русский херув… мальчик – единственная ниточка, которая есть у меня! Господин Ульссон!       - Нет.       Крису только показалось, что швед тяжело вздохнул?       - Пожалуйста! Я на грани нервного срыва. Я схожу с ума!       В трубке было молчание.       - Пожалуйста!       Молчание.       - Пожалуйста, Ульссон!       Снова вздох.       - Простите, господин Шёнборн. У меня есть обязательство хранить молчание.       В трубке раздались отбойные гудки.       Крис не стал перезванивать шведскому журналисту. Он понимал, что это бессмысленно, хотя и не понимал, что происходит. Он снова и снова мониторил интернет-ресурсы, пытаясь найти какие-то сведения о Мари Гимар. И о Владиславе Воронцове.       Но ничего не было. И репортаж ST-3 о спасенных исчез и из эфира, и с сайта телеканала. Даже в урезанном виде.       Более того. Когда Крис попытался найти в интернете кадры любительской съемки, на которой Владислав Воронцов был запечатлен рядом с баронессой Кубини и где на миг как будто мелькнул силуэт Мари, то не смог их найти. Кадры исчезли из интернета.       Ночь навалилась на Криса тяжелой тьмой. У него не было уже не только душевных, но и физических сил.       Марек чуть ли не силой влил в Криса стакан виски. Заставил лечь на диван, укрыл пледом. Крис подремал какое-то время. Но потом, спустя час-другой, под утро, он вскочил, как будто что-то почувствовал. Марек не спал, сидя перед монитором.       - Что? – глухим голосом спросил Крис.       - Пришел окончательный список спасенных, - голос Марека был неестественно ровным.       Крис хотел спросить… Но он уже знал, каким будет ответ. Он встал, медленно подошел к монитору. Марек молча уступил ему место. В списке спасенных значились 138 фамилий. Крис просмотрел список раз. Другой. Третий.       На него напало странное отупение. И он не хотел расставаться с этим отупением, понимая, что оно для него спасительное.       Потому Мари Гимар в списке из 138 спасенных не значилась.       Из знакомых имен была лишь Анна Кубини. И всё.       Всё.       Всё?       Крис потёр виски. Он окончательно отупел. Опять какая-то простая мысль витала в воздухе, но не могла проникнуть в его переутомленный мозг.       Ведь сначала было объявлено о 139 спасенных. Теперь же в списке значилось 138 имён.       Владислав Воронцов.       Крис просмотрел список ещё раз. Затем ещё. И ещё.       Владислава Воронцова в окончательном списке не было.       Русский херувимчик исчез не только из кадров телерепортажа и с любительской видеозаписи.       Он исчез и из списка спасенных.       И Крис почувствовал, как холодные волны отчаяния утягивают его в тёмную пучину. ------------------------ * Хроника катастрофы «Принцессы Марии» в этой главе почти дословно взята из хроники реальной катастрофы парома «Эстония». За исключением некоторых деталей.