Свет Уходящего Солнца

      Третий аванпост первое время наполнен только юркающими туда-сюда серыми, почему-то постоянно отмывающими итак чистый пол и высшим персоналом — Вильгемина Венейбел, Мириам Мид, женщина со странным прозвищем «Кулак» и, конечно, сама Скарлетт. Ведьма в основном медитировала в выделенной ей комнате, отвлекаясь от своего постоянного беспокойства.       Вместе с тем, она старалась достучаться до выживших сестер, что у нее, к сожалению, никак не выходило. Два раза в неделю Скарлетт проводила по несколько часов в специально оборудованном Венейбел кабинете, для продолжения проведения экспериментов.       Имидж действительно пришлось сменить, так что Скарлетт укоротила волосы чуть ниже ушей и сделала челку. Вот и пригодились навыки, полученные в салоне. По ее мнению, получилось неплохо. Вильгемина ничего не сказала, пожав плечами… Ну и ладно. Кулон Мэллори все так же покоился либо в кармане платья, либо на шее ведьмы, она всегда носила его при себе.       Проверять свои способности было жутко, потому как Скарлетт перестала чувствовать их в полной мере, и не меньше полугода уйдет на то, чтобы снова осознавать предел. Изредка она пыталась трансмутировать на метр вперед, а обнаруживала себя в другой части аванпоста. «Пиздец», подумала тогда ведьма и вынырнула из закоулка, распугав невнимательных серых.       Вильгемина на расспросы о «пурпурных», которые должны будут прибыть буквально с дня на день задумчиво покусывала кончик черного автоматического пера и бормотала что-то про богатеньких предпринимателей, телезвезд и так далее по кругу. Скарлетт этот ответ не успокаивал, потому она была готова лезть на стену от томительного ожидания.       «Справились ли они все?»       «Может они даже не на эту станцию приедут…»       Размышляла ведьма, сидя на кушетке перед Вильгеминой, одетой в черное платье с многослойной юбкой и неизменным ремнем-гробом.       — Как я собираюсь скрыть от Майкла, что я ведьма, когда он приедет?       Венейбел черкает в записной книжке несколько неразборчивых каракуль и захлопывает ее, поворачиваясь к Скарлетт. Обдумав несколько секунд, она говорит.       — Корделия передала мне справочник каких-то ваших заклятий. Там ты разберешься сама, время пока есть, — пожала плечами женщина и кивнула на невысокую полку с книгами в другом конце кабинета. Скарлетт сбивчиво поблагодарила ее и, ступая босыми ногами по холодному линолеуму, она подошла к указанному Венейбел месту, начиная читать корешки книг.       Одна из них явно выделялась, потрепанная и подсознательно излучающая странную, неизвестную Скарлетт магию. Что-то подсказывало, что многие поколения Верховных составляли этот труд, поэтому в груди сжималось от томного волнения, пока она тянулась к манящему корешку книги.       — Не торопись, это еще не все, — послышался сзади глухой голос Вильгемины. Женщина, постукивая тростью, которую она теперь носила скорее для эстетической составляющей, чем из необходимости, кивнула ведьме на большой черный шкаф и открыла одну дверцу, засовывая руку по локоть. Порывшись несколько минут, она вытащила длинные позолоченные ножны.       — Что это?       Вильгемина смерила Скарлетт хлестким взглядом и вернулась уже с ножнами к столу.       — Ты можешь перестать задавать идиотские вопросы?       Стиджиан вздыхает, смотря на книгу как на молчаливого спутника, понимающего ведьму. «Вот стерва», подумала она и подошла к столу, вставая напротив Венейбел. Женщина вытаскивает из ножен длинный блестящий клинок и кладет его перед собой. Скарлетт проводит рукой по металлу, молча восхищаясь безусловному мастерству того, кто его выковал.       — На самом деле это сабля, если быть точной, Карабела. Такие использовали польские дворяне в Позднее Средневековье. Я подарила его Корделии много лет назад, а теперь она передала его тебе, — Скарлетт переступает с ноги на ногу, от волнения подергивая нитку, выбившуюся из корешка книги, — Думаю, что клинок зачарован, если Корди позаботилась об этом.       Вильгемина кивает под конец своей речи и взглядом указывает ведьме на саблю, призывая взять в руки. Скарлетт несколько секунд просто смотрела на оружие, практически не дыша. Ощущение бреда не отпускало с того момента, когда Вильгемина достала ножны из шкафа. Ведьма с саблей против антихриста? Какие вообще шансы у нее против всесильного сына Дьявола?       Наконец, приходит мысль, что, хотя бы попробовать стоит, в конце-концов, почему бы и нет? Словно у нее были хоть какие-то альтернативы, горько усмехается про себя ведьма. Аккуратно положив драгоценную книгу, Скарлетт взялась одной рукой за рукоять, сначала просто поставив ее острием в пол, почувствовав, как охватывает все тело приятным теплом неизвестная, но явно дружественная энергия.       — Мисс Корделия… — на грани слышимости прошептала Стиджиан и подняла клинок к уровню глаз, приглядываясь к еле заметной надписи, высеченной чужой магией. Эту магию нельзя было увидеть, но можно почувствовать, услышать сердцем, впустить в душу. Наконец, вдоволь наглядевшись, Скарлетт опустила саблю, слабо улыбаясь.       — Почему вы не дали мне ее раньше?       Игриво размахивая клинком, пролепетала ведьма. Вильгемина устало вздохнула, черноволосая ведьма напоминала ей ребенка, получившего долгожданную куклу, которую видел неделю назад в магазине по скидке.       — Ты не была готова. Я считаю, что ты и сейчас не готова, но время утекает. Я не в курсе, когда приедет Лэнгдон, поэтому тебе стоит поторопиться в изучении и книжки и сабли.       Неприятная новость охладила пыл Скарлетт и она взялась за ножны, убирая саблю в них.       — Каким образом сабля поможет мне победить антихриста?       Венейбел пожала плечами.       — Не имею даже малейшего понятия.       Скарлетт скептически хмыкнула и сжала губы в тонкую полоску, а затем, подхватив в одну руку книгу, а в другую саблю, юрко вынырнула из душного кабинета Венейбел в коридоры Аванпоста. Чуть не сбивая одну из «серых», которым завязывали на макушке невероятно тугой и длинный пучок, Стиджиан сбивчиво извиняется, направляясь в сторону своей комнаты.       Дверь в кабинет Вильгемины снова открывается и в спину ведьме доносится.       — Пурпурные прибывают завтра в двенадцать дня.       Скарлетт оборачивается и кивает, а несчастная «серая» жмется к перилам, пугаясь компании Вильгемины рядом с собой.       — Да не трясись ты так, лучше работай.       Удивленно произносит она и громко стучит тростью, вызывая у «серой» непроизвольный писк. Девушка с пучком падает на пол, ударяясь коленями и начинает натирать пол уже, наверное, по десятому кругу за сегодня.       — Не так радикально, конечно, но тоже ничего. — Едко улыбается женщина и скрывается в кабинете.        « 21 день.       Сегодня на станции ужасно тихо. Все готовятся к пребыт прибытию пурпурных. Стерва в Венейбел дала мне обалденную саблю и старую книгу с заклинаниями. Думаю, за вечер не удастся прочитать все, но я уже начала. Продолжаю надеяться, что Лэнгдон занят какой-нибудь своей антихристской херней, и у меня все еще есть время. Сегодня Мид пробовала включать проигрыватель в гостиной. Я попросила ее поставить одну из пластинок, которую сохранила еще с Робишо. Раньше это была вещь Арии, но она подарила мне ее перед самым отъездом, по сути это единственное, что осталось от нее у меня. Ладно, завтрашний день будет лучше. »       Скарлетт захлопывает небольших размеров записную книжку и перекатывается на спину, раскидывая руки в сторону. Ее мутило от ощущения, что потолок с каждой секундой приближается, сковывая ведьму в тюрьме четырех стен. Отчаянье поглощает душу, выворачивая наружу всю язвительность и грубость, на которую только была способна девушка сейчас. Не хотелось двигаться, только срастись с кроватью под собой и никогда не встречать антихриста.       Какой смысл? Ковен сгорел дотла в адском пламени взрыва, ее семья мертва, остатки человечества — это дети мажоров и сами мажоры, те, кому хватило денег на билет в это пристанище остатков человеческих отродий. И за них нужно бороться?       Прикрывая глаза, Стиджиан каждый раз видит ошарашенный взгляд Мэдисон за секунду до смерти и уничтожающие своим страхом и слезами красные глаза Арии, плюющейся кровавым ядом и попадающей в самые потаенные закоулки души Скарлетт.

— Не смогли. Мне жаль.

      Словно издалека звенит в вязкой тишине голос рыжеволосой ведьмы. «Это все в моей голове», мелькает мысль на задворках разума, но воспаленный утратами последнего месяца мозг от этого не успокаивается, подкидывая все новые и новые воспоминания: неожиданный поцелуй антихриста, отупевший в один миг взгляд Галланта, нечеловеческая и ослепительная боль от рвущегося под напором магической силы ожога на ладони до самых мышц, низкий гул ядерного, мать его, взрыва. Этот момент Скарлетт особенно отчетливо помнила и, вероятно, уже никогда не сможет забыть.       «Почему я?» — Самый частый вопрос, который задавала себе ведьма все то время, что буквально существовала на станции. Конечно, она сама согласилась, но не могла смириться с этой мыслью, страх все больше опутывал ее, принося за собой и апатию. Осталось ли хоть что-то, за что она обязана бороться?       Перекатываясь на бок, Скарлетт утыкается взглядом в пустую обложку книги с ведьминскими заклинаниями. В любом случае, привередничать не имело смысла, выбор занятий не так уж то и велик, заключает она. Аккуратно перелистывая пожелтевшие от времени страницы, Стиджиан находит фрагмент, на котором остановилась. У книги не было оглавления, названия, одного автора, был только магический след, чувствующийся на подсознательном уровне.       «Магическое Зачарование» — гласил открытый Скарлетт раздел. На потертой бумаге была начиркана даже небольшая иллюстрация меча и расписано использование рун. «Поглощающие руны» — задумчиво вгляделась в название ведьма, углубляясь в описание. Руны были изобретены для шпионажа, не оставляют энергетического магического следа, никто, кроме наложившей ведьмы заклинания не будет знать о свойствах, которыми наделяется орудие. Энергию можно высвободить, прочитав обратное заклинание, но только тогда, когда кровь невинного человека попадет на лезвие орудия и сами руны.       Жутковато.       Совладав этим ощущением, Скарлетт обратила внимание на небольшую подпись в углу страницы «Фиона Гуд». Фиона, Фиона… имя крутится на языке, смутно знакомое. Точно! Это же мать Корделии Фокс!       Приятно удивленная, Стиджиан приподнялась, чтобы дотянуться до ножен и положить их перед собой. Уникальный труд, сочетающий в себе знания двух поколений ведьм, и обе были Верховными в свое время. Для удобства пришлось сесть, скрестив ноги. Достав саблю, Скарлетт положила ее на покрывало и стала разглядывать причудливую надпись «intentum».       Не зная латыни, она не могла понять, что высечено на лезвии, но работа, безусловно, была проделана немалая. Пока что было понятно, что тренироваться необходимо еще долгие месяцы для того, чтобы наложить руны. Скарлетт уныло отметила, что даже прочитать их до конца не может, что уж говорить про то, чтобы наложить их на саблю.       — Я назову тебя… Вербена. — Улыбается ведьма и нежно гладит лезвие пальцем. Однако же, времени терять не стоит, Мириам будет недовольна, если Скарлетт не явится помогать с какими-то бесполезными бумажками, которые нужно было дотошно заполнять. И вот, комната опустела, когда ведьма покинула ее, оставив свой клинок на мягкой кровати.       Уже к следующему утру все было готово к приезду «пурпурных», и Скарлетт молча ждала, отрешенно опираясь на перила второго этажа станции. Единственными источниками света на станции были камины и свечи в элегантных подсвечниках. Потому, ведьма была скрыта от любопытных глаз ласковой полутьмой, в которую редко проникал желтоватый свет.       Настенные часы показывали без двух минут двенадцать, но складывалось тяготящее ощущение, что каждая секунда тянулась бесконечно долго. Скарлетт впала в размышления о цветах. Ее сабля теперь носит имя Вербена. Конечно, выбрала она его не просто так, ведь Вербена не боится дождей, похолоданий и сильного ветра. Как раз такой компаньон и нужен ей — сильный, не боящийся неминуемо приближающегося боя. Возможно, последнего боя Скарлетт…       Поглаживая ножны, она задумчиво вздыхает. Действительно, теперь ей приходится носить с собой Вербену, кожаный черный пояс закреплял ножны, что было пока ужасно непривычно и тяжело, сабля постоянно билась об бедро. Нужно будет обязательно пересмотреть способ, которым она носит с собой ножны, подумала Скарлетт.       Наконец-то, часы бьют двенадцать и как по сигналу распахиваются двери гостиной, впуская первой Вильгемину, а уже за ней шли выжившие, заочно получившие статус «пурпурных». Два парня шли за Венейбел, за ними шла смутно знакомая Скарлетт ведущая телепередач — Дайна Стивенс. Следом вышли напуганные Коко и Мэллори!       «Да!» слабо хлопает в ладоши обрадованная Скарлет. У них получилось, значит, план ведьм в действии! Пугало то, что Стиджиан не была в курсе всех деталей этого самого плана. У нее было лишь размытое — вступить в бой с антихристом и победить.       Но что значит «победить»? Уничтожить, ранить, переубедить? Можно ли переубедить антихриста?..       Водопад вопросов прерывает стук трости Вильгемины, просящий выбивших замолчать. Скарлетт рассматривает оставшихся и с замиранием сердца и восхищением видит внизу светловолосую макушку Галланта!       Глаза невыносимо щиплет и Скарлетт прикрывает лицо рукой, чувствуя, как горячая влага капает на тонкую ткань перчаток. Счастье в чистом виде кипит в ней, выливаясь слезами, на сердце становится легче, потому что он смог. Сдавленный смешок предшествует улыбке, когда Стиджиан отнимает руку, чтобы снова посмотреть в зал. Он действительно там стоит, живой и уставший.       Достаточно насмотревшись, Скарлетт спускается вниз, но перед этим дожидается, пока Вильгемина не уйдет из зала, объявив, что пурпурные, которыми они пока являются только номинально, должны подождать, пока не закончится проверка комнат и распределение.       — Приветствую вас, дорогие пурпурные! Я Скарлетт Стиджиан, помощница Вильгемины, — мягко произносит Скарлетт, появляясь в проходе. Шесть пар глаз уставились на ведьму в длинном приталенном черном платье с длинным рукавом только на правую руку.       — Хм-м-м… Здесь еще не все из вас, — с удивлением отмечает Скарлетт, по словам Вильгемины их должно было быть восемь.       — Слушайте, а мы раньше не встречались? — тихо спросила Коко, и Скарлетт на секунду занервничала. Значит, она почему-то помнит ее? — Хотя нет, у тебя слишком типичная внешность, перепутала с какой-нибудь официанткой.       Скарлетт должна, наверное, оскорбиться на это, но только рассмеялась, вводя Вандербильт в ступор. Похоже, Коко действительно ожидала, что разозлит девушку, но та просто не могла злиться на старую подругу, как бы не предполагала того ситуация. В какой-то момент стало очевидно, что на нее наложена ложная личность Мэдисон, об этом говорило грубое поведение, обороты речи, которыми довольно часто пользовалась Монтгомери и что-то еще, чего Скарлетт не могла себе объяснить.       Галлант косится на Скарлетт, устало подперев щеку ладонью. Девушка иногда странно смотрит на него, а глаза блестят, словно она готова была заплакать.       — Все ок? — быстро спрашивает парень, когда Стиджиан садится рядом, жестом прося Коко подвинуться. Остальные пурпурные заговорили о чем-то своем, не очень-то заинтересованные знакомством с еще одной представительницей загадочного «кооператива».       — Конечно, Галлант, — блондин вздрагивает, когда она называет его по имени. Не ожидал. — Просто рада, что вы все добрались в целости и сохранности до нашей станции.       — Да уж… — кисло отвечает Галлант и косится на Иви — свою бабушку. — Весело тут у вас.       — Кстати о веселье! — встает с дивана Скарлетт и подходит к проигрывателю, в котором с прошлого раза все еще лежала пластинка, принадлежащая ведьме. Аккуратно протерев ее и поставив, девушка закрывает крышку проигрывателя, и та защелкивается, больше не открываясь.

Мы стоим возле пропасти,

И мир объят пламенем.

Двое несчастливых возлюбленных обращаются

К Зверю, у которого много имен.

      Скарлетт оборачивается и смотрит прямо на Галланта. Тот хмурится, отводя взгляд и складывает руки на груди, откидываясь на диван. Вслушивается в слова песни.

Он…

Он сияние, он свет,

Без которого я не могу видеть,

И он…

      Музыкальное послание никого больше не волнует, кроме девушки с тяжелым предназначением и стилиста с горьким прошлым.

Он восстание, он само зло,

Он сила, благодаря которой я существую.

      Мэллори наблюдает за этой молчаливой сценой. Она ничего не понимает, но чувствует, что сейчас происходит что-то важное. Ее это пугает.