Цензура

После тяжёлого дня предстояло посетить первое собрание, которое вёл Аз. До этого его заменял И Краткий. Такие собрания, как правило, имели особый характер, из-за чего Аз часто злился, но избавиться от "согласного" он не мог. Ноги петляли по влажному асфальту, стараясь не наступить на дождевых червяков, а тело слабо дрожало. Чернушный часто вспоминал тот момент с опустошением, стараясь скрыть подсознательный гнев. Это давление, которое тогда охватило голову. Эта боль, которая давила на виски, смешанная с теплом чужого тела. Это жжение и головокружение, заглушающие чужой гневный крик и окутывая разум болью, причиняя страдания. Хотелось бы, чтобы на сегодняшнем собрании не было ни капли подобного. Яори начал бояться Аза. Сзади ритмично стали раздаваться шаги. Чернушный мог не обращать на это внимание, но стук ботинок об асфальт становился всё ближе, заставляя последнего в конце концов обернуться. Буквально за спиной Яори стояли те, кого сейчас он меньше всего ожидал и хотел увидеть. Бука и Глаголь. Второй по званию не был сильно высоким, однако на своих ботинках с большими платформами он мог затоптать кого угодно насмерть. Красноволосый прослыл со своей дурной славой чуть ли не на весь город, начиная со слухов о краже чьей-то сумочки и заканчивая подозрением на убийство. До этого момента Бука никак не трогал Яори, но то, что о нём говорили, всё равно заставило Яори содрогнуться. Чуть выше него был Глаголь, что с безразличной улыбкой сейчас смотрел на Яо. Парень с тускло-зелёной шевелюрой и такого же цвета глазами был другом Буки, отчего часто тусовался с ним. Он не был обычно больно игрив или раззадорен, но его хладнокровность и якобы "безразличие" пугали намного больше, ведь за спиной Глаголя скрывались дела намного хуже, чем кража или даже убийство. — О-о, кого видим! — парень с грязно-красными волосами переступил с ноги на ногу, стуча платформами, и задорно улыбнулся. — Это же неудачник последний! — Я н-не неудачник, — неизвестный страх заставил черноглазого запинаться. Они ведь могли быть посланы Азом. А вдруг они что-то сделают с ним?.. — Спорить будешь о том, что твою любимую кофейню скоро закроют, — подал голос Глаголь, пронзая Яори взглядом. Последний снова вздрогнул: — Вы врёте. — Ну вот, ха-хаа! Опять же, спорит, Глаго! — Бука ухватился за живот, давясь от смеха, после чего вновь выпрямился и подошёл к Яори вплотную: — Ты же в курсе, что Аз проводит собрание в другом месте? Неожиданная новость заставила Яори выпрямится, а страх напряг тело: — Разве? — несмотря на страх, Яори в мыслях начал спрашивать себя многократно, почему он вообще пошёл сюда. Забылся? Неправильно выслушал? С чего вообще взял, что Аз будет проводить собрание в офисе, вдруг для этого у него отдельное заведение? — Пошли, идиот, мы доведём тебя, — Глаголь иронично улыбнулся, больно хватая последнего за плечо и ведя за собой в неизвестном направлении. *** — Почему мы остановились? — Яори заметно взволновался. Парни провели его между домами, заводят в тупик к забору, и остановились. — Нам же туда надо было... — Верно, нам надо было туда, — разминая костяшки пальцев, произнёс вполголоса Глаголь. — М-мы заблудились? — Яори очень хотелось верить, что это просто недоразумение, но подсознание уже жалело, что он вообще поверил этим двум. — Заблудились? Ха-ха-ха! — Бука заливисто засмеялся, после чего подошёл к Яори как можно ближе, вплотную, и прошептал в самые губы: — Мы на месте. «Нет. Нет, это не должно было быть, так не может произойти, пожалуйста, только не так!» — последнего охватила паника. Понимание того, что сейчас возможно произойдёт, заставило его вырваться из "объятий" Буки и глухо, но больно впечататься в стену. — О-о, не делай всю работу за нас, тупица! — на лице второго играла зловещая улыбка. — По-другому назвать тебя не могу, особенно сейчас, жертва. — Ч-что вы хотите сделать?! — надрывисто прошептал чернушка, загнанный в угол. — Одно из двух: избиение или изнасилование? — Глаголь оказался неимоверно близко рядом с черноглазым, больно сжимая его руку и кладя свою руку на чужую задницу. — Оба варианта объединяет то, что ты будешь страдать. А ещё оба варианта начинаются на "из", хах. Тело чернушного начало дрожать. Сколько раз за эту минуту он уже успел пожалеть, что просто связался с ними. Возможно, они вообще обманули его, возможно, он вообще правильно шёл, но в попытке ошибиться он совершил одну из самых крупных ошибок, если не самую. — Молчание, — Бука усмехнулся, подмигивая зеленоволосому. — Знак согласия, значит. Отлично, значит испытаешь оба варианта. Чернушного как молнией прошибло. Лучше бы он выбрал, лучше бы вообще не думал... Как же он наплошал, и сейчас поплатится за это... Яори резко оттолкнули от стены, повалив на пол. В следующую секунду на спину очень больно наступило что-то тяжёлое и массивное, надавливая и заставляя страдать всё сильнее. — Игрушка, — голос с издёвкой был нацелен уничтожить морально, в то время, когда Глаголь снимал с Яори штаны. — Никчёмная, наивная игрушка. О да, как же Яори был наивен, когда повёлся на эту ложь. А ради чего? Он всё равно опоздал. Ботинок ударил на шею, заставляя парнишку страдать от очень сильной боли. Глаголь стал раздеваться самостоятельно, оголив низ последнего. — Может, тебя поздравить с предстоящим лишением анальной девственности? — поочерёдно ударив по плечам Яо, Бука ухудшал ситуацию жертвы собственными комментариями. Яори начал всхлипывать. Никогда ещё он не чувствовал себя так ужасно. Так позорно, так больно, так страшно. У заднего прохода последний почувствовал то, что так боялся почувствовать. Орган грубо вошёл в узкий проход, заставляя Яори вскрикнуть от боли. — Самое интересное, не правда ли? — Бука ударил ботинком по лицу последнего. — Каждый раз, когда Глаголь будет вдалбиваться в тебя, я буду бить тебя. Каждый раз, когда ты будешь кричать, я буду бить тебя. Когда вы кончите, я добью тебя, возможно, насмерть. Слёзы застыли в чёрных глазах. Он может умереть, его могут убить. Умереть вот так... что за позорище. И всё из-за того, что он, наивный дурак, повёлся на их ложь. Чувствую давление снизу, Яори в том же такие принимал удары на голову, лицо, спину, шею, плечи, руки. Сильные, массивные, очень больные удары. Снизу орган вдалбливался, нарастая темп, а чужие руки вцепились в ягодицы последнего, снова причиняя боль. Черноволосому казалось, что его могут в прямом смысле слова порвать, настолько болел неразработанный узкий проход. Глаголь быстро и грубо движется вперёд, Бука делает по спине удар, Яори вскрикивает от боли и снова получает удар. И так снова и снова, каждый раз, на протяжении многих минут. Последний потерял счёт времени, тело привыкало к постоянной боли, глотка болела, усталые связки скрывали голос в попытке кричать от огромного количества боли. Разум помутнился, мокрое от слёз, со сбитой ботинком щекой лицо бледнело. Яори думал, что умрёт, что правда умрёт. Таким ужасным образом, в таком огромном количестве боли... Казалось, хуже быть не может. Снизу живота почувствовалось неприятное давление, когда четвёртый наконец излился, и, закончив драть жертву, с хлюпом вышел из изнасилованного и избитого паренька. Бука со всей силой в последний раз ударил Яори в спину: — Шлюха. Глаголь! — красноволосый подлетел к товарищу, натягивая на него штаны и застёгивая ремень. — пошли, Аз нас заждался. Как думаешь, стоит придумать отговорку или рассказать? Думаю, он бы обрадовался, он ведь ненавидит этого идиота. — Сомневаюсь, — холодно прошептал зеленоглазый парень, поправляя свою одежду. — Он может дать нам крепкой пизды. — Тогда скажем, что сели не на то метро, ведь здание клуба далеко от наших домов, — произнёс Бука, прежде чем покинуть пространство между домами. Парни ушли, оставив Яори одного, изнасилованного, избитого, чуть живого. Казалось бы, совсем одного... Снаружи послышался едва знакомый голос. Кто-то разговаривал по телефону. Послышались шаги, шокированные возгласы Риты... А потом стемнело.