Цензура

Июльский ночной ветер ласкал листву единственного дерева за окном, медленно и бесшумно перебирая блестящие зелёные листья. Ночь была пропитана летней прохладой, которая просачивалась сквозь чуть приоткрытую форточку. Голова первого бесшумно успокоилась на белой подушке, а по лицу скользнул свет тусклой луны. Выдохнув, Аз закрыл глаза, готовясь погрузиться в успокаивающий мир снов... От одной мысли лицо рыжеволосого побледнело, а затем ярко вспыхнуло. Глаза широко раскрылись, мужчина резко сел. Судорожно выдохнув, он вздрогнул. «Откуда эта...» Аз осмотрел комнату в попытке отвлечься. «...мысль...» Образ снова вспыхнул в голове. Янтарноглазый вскрикнул от неожиданности, встряхнув головой. Не помогло: образ парня стоял перед глазами, словно наиярчайшая картинка. От такого первому с каждой секундой становилось всё более страшно. — Яори... Имя образа сорвалось с губ словно подсознательно, и страх непонимания накрыл первого с головой. Он встряхнул головой ещё раз, и ещё, ударил себя по лбу. Ничего не помогало. Образ стоял перед глазами, в мозгу, в сердце, мысли об этом человеке пропитывали тело и разум с огромной скоростью. Смущённое лицо, мягкие чёрные локоны, бледная мягкая кожа, тонкие розовые губы... Почему он раньше не замечал этих прекрасных и глубоких, словно космос, чёрных глаз? Аз в отчаянии упал на подушку, глядя распахнутыми от страха глазами на белый потолок. Эти мысли не предвещало ничего хорошего. Сердце начало нервно и быстро биться, разум прорезало осознание и страх из-за внезапного гнетущего желания. Захотелось... обнять Яори. Незнакомое желание поражало своим значением, которое открывала незамысловатая догадка. Желание целовать, обнимать, прижимать. Желание любить. — Нет... Аз сжал подушку в руках, дрожащим голосом пытаясь сбежать от этих новых и ужасных чувств. Образ не отходил, окутывал разум, наполняя мозг новым и совершенно непривычным чувством. — Нет! Ночь становилась сильнее, надавливая на разум, который отчаянно кричал. Глаза кольнуло болью накатывающей влаги. Когда ему вообще приходилось плакать от такого... бессилия? Разве что в детстве. Отчаянный шепот, в миг превратившийся в голос, сорвался на крик, громкий, отчаянный крик души, которую душили внезапные и нежелательные чувства. — Нет, нет, нет, нет!! Осознание того, чем являются эти чувства, заставляло душу убиваться в панике. Сердце отчаянно билось, а по щеке потекла тонкая струя слезы боли. Он такой слабый, такой отчаянный и загнанный сейчас. Для него это впервые, и всё это ужасает до невозможного. Он его любит. — Ааа, нет, нет!! Этого не могло произойти! Ударившись головой об стену, мужчина в отчаянии зажмурил глаза. Грудную клетку овеяло колящим холодом, а из-за вновь нахлынувшего осознания глаза снова намочились. Хотелось кричать в отчаянии. — Чёрт, я люблю парня, я люблю... Яори.. В комнате повисла звенящая тишина, словно кто-то умер. Сердце замерло и затихло, Аз не дышал. В голове было абсолютно пусто, словно... Осознание умерло и перестало пытать душу, а та всё ещё не могла опомниться. За окном тихо, едва слышно зашелестела листва, прерывая тяжёлую тишину. Первый, глядя в тьму ночи и полусветлый силуэт листвы, лёг на подушку, закрыл глаза и почти сразу уснул крепким сном. *** Аз открыл дверь в кабинет для собраний. Это было огромное помещение с тридцатью местами вокруг стола. Белые стулья тянулись вдоль светло-серого стола, возле каждого места лежал личный рабочий блокнот каждого члена клуба. У кого-то он был весь исписан мелким почерком, а у кого-то и вовсе был пустой. В конце зала висело огромное полотно, а напротив него — проектор. В конце стола также лежала бежевая пластиковая указка для случаев "наглядных примеров" в презентациях проектов. Раз в месяц или несколько месяцев участники клуба делали проекты и защищали их, чтобы доказать своё место и право на участие в клубе. Первый подошёл к другому, мелкому столу с компьютером. Вставив флешку с презентацией проекта для собрания, он в ожидании загрузки перевёл взгляд на зал. В самый конец зала, на три пустых стула. «Яори.» Встряхнув головой, Аз почувствовал, как к щекам приливает кровь, заставляя его краснеть из-за одной мысли о теперь уже возлюбленном. — Блять, — рыжеволосый взглянул обратно в монитор компьютера, где отображалось «Загрузка завершена, можете открыть презентацию». Щёлкнув, Аз обернулся. На полотен начало проясняться изображение слайда. — Так-то лучше. Собрание, можно сказать, готово... — Да исключением его участников. Рыжеволосый вскрикнул и подскочил, обернувшись. Сзади стоял И Краткий с палочкой в руке, давя лыбу во всё лицо. — Здравствуйте, господин Аз-пидораз. — Чт... Я же говорил, что палочками в офисе пользоваться нельзя! А уж тем более телепортацией! — Говорил? Ты уже как давно не командир, забыл? Мне нельзя было сократить пару метров и из коридора телепортироваться прямо в зал? — Краткий с поддельным сожалением усмехнулся. — Нельзя, потому что это указ Зака, забыл? — Аз был крайне недоволен тем, что за ним следили, упуская тот момент, что его вовсе обозвали. — Ты просто край наглости, Краткий... — Знаю, и горжусь! — малиноволосый гордо запрокинул голову, "свысока" глядя на первого. — Ты ниже меня. В ответ на это мужчина с летающим пучком волос снова усмехнулся, направляясь на собственное место. — Так когда же собрание? — Через пятьдесят минут, умник. Ты пришёл слишком рано для собрания и слишком поздно для того, чтобы увидеть подготовку. Цокай сколько хочешь, однако придумай занятие себе сам. В ответ одиннадцатый недовольно цокнул. Вскоре все пришли и заняли места. Всё началось, как обычно: слайды, рассказы Аза, скука в зале и по кругу. Тема, которую первый практически вызубрил наизусть, оговаривалась строго по тексту, строго слово в слово, однако в голове было совсем другая вещь. Взгляд периодически метал я в конец зала, глядя на последнего. Сердце рыжеволосого мужчины болезненно сжималось. А стоит ли рассказывать? Примет ли он его вообще? Это будет ужасный позор, или... стоит надеяться на что-то? Надежда на лучшее всегда жила в его, казалось бы, очерствевшем сердце, которое ожило этой ночью. — Вывод: инфляция бывает весьма губительна не только для всего государства, но и для меньших регионов и его частей, — Аз отложил указку на стол, чувствуя тяжесть на сердце. — Собрание окончено, все свободны. Большинство встало, в зале появился небольшой гул разговоров некоторых членов клуба. Яори уже встал и собрался покинуть зал вместе с Юлькой и Этери, как вдруг янтарноглазый громко окликнул его: — Кроме тебя, Яори. Нам нужно поговорить. Через полминуты зал опустел, оставив парней один на один. Аз, с тяжестью на сердце, медленно начал подходить к обеспокоенному Яо. Шаги давались тяжело, но первый уверенно шёл навстречу своей судьбе. Точнее, не совсем уверенно... — Яори, нам нужно поговорить. — О чём? — черноволосый вздрогнул, но его лицо вдруг озарилось неожиданной уверенностью. — А ты как думаешь? — Я?.. Губы Яори вздрогнули, а глаза болезненно расширились. — Т-тебе мало моих страданий? — Страданий? Что, идиот? — Аз в шоке округлил глаза, а при слове "идиот" голову бросило в холод. — "Идиот" , ты опять обзываешь меня, Аз! — глаза Яори намокли, а голос дрогнул. — Почему?! Почему ты так со мной обходишься? Сначала ты меня чуть не уволил с работы, которую я еле получил, потом твои ребята меня изнасиловали и избили, а вчера ещё и это! Почему ты меня оставил сейчас, поиздеваться?! — Потому что я люблю тебя, еблан! — выкрикнул Аз, чувствуя, как сердце падает в ноги от страха, а по лицу стекает капля пота. — Я понял это сегодня ночью, твои волосы руки, глаза, ты...ты!.. Яори замер в шоке. Его лицо сначала побледнело, потом дико покраснело. Сердце парнишки быстро застучало, руки затряслись едва заметной дрожью. На глазах навернулись капли слёз, отчего у Аза комок на сердце стал ещё тяжелее. — Я... — последний вздрогнул, стыдливо и с опаской, но всё же подняв глаза на рыжеволосого. — Я... не могу поверить, что ты тоже любишь меня... Аз, с облегчением вздохнув, резко прижал к себе Яори. В грудной клетке чувствовалось небывалое тепло и облегчение. Казалось, что впервые. — Глупый, чернушный идиот... Резким движением отстранив от себя последнего спустя время, Аз посмотрел в его глаза снова. Со всей нежностью, которую пытался проявить первый, рыжеволосый медленно, но верно снова приблизился к лицу младшего, чувствуя на губах горячее дыхание. Прошло всего несколько мгновений, и губы парней снова соприкоснулись, даря друг другу тепло. Приоткрыв в растерянности рот, Яори ненароком "пустил Аза к себе домой", и первый начал осторожно работать языком. Моментами он бывал груб и настойчив, но, вспоминая свои чувства, резко переходил к осторожности, старая отдать последнему то, что он заслуживал. Отстранившись вновь, Аз слабо улыбнулся, поправляя пальцем шелковистую чёрную прядку волос за ухо и заставляя тридцать третьего краснеть. — Прости, что задержал. Не торопишься? — Я? Нет, всё хорошо, — Яори покраснел чуть сильнее, хватая руку Аза и заставляя мужчину ухмыльнуться. — Ну, раз уж так всё удачно проходит... Почему бы тебе не переселиться ко мне? У меня есть свободная квартира в четырёхэтажке, как тебе такой вариант? Чернушка запнулся, опустив глаза. — Я... не могу пока что, Аз, прости. Просто... всё так неожиданно. — Понимаю. Что ж, когда надумаешь, зайди ко мне, — приблизившись, первый взял черноволоску за руку. — Пойдём тогда, я тебя провожу, Яори. — Пойдём. За окном сияло солнце, прикрываясь краями светлых туч, а в воздухе витала свежесть грядущего дождя, заставляя забыться.