Цензура

Вечерело. На улице было тихо. Мимо проходили случайные прохожие, сумеречный свет в последний раз проходил по деревьям и асфальту. — Так тихо и безобидно... Яори произнёс это, не отрывая взгляда от окна. Это был единственный способ избежать неловкой атмосферы за столом. — У меня чувство, что ты меня избегаешь. Сам согласился прийти на свидание, а ощущение, что ты где-то не здесь. — Прости... Я просто очень стесняюсь. Черноволосый потупил взгляд. На его щеках загорелся яркий румянец. Если бы он поднял глаза, он увидел бы то же на лице первого. — У меня вопрос, что ты, ну... эм... — Аз неловко кашлянул в кулак. — Увлекаешься чем-то? Может, у тебя есть хобби? — Я? — Яори неловко изломил брови, дрогнув. — Я.. любил рисовать. Но сейчас совсем не рисую. — У тебя нет хобби сейчас? — Нет, нету. Я трачу все силы на работу. Отпуск у меня не скоро, да и вообще... — чернушный посмотрел первому в глаза. На секунду он даже загляделся, рассматривая блеск сумерек в янтарных глазах. — Насколько я знаю, у всех будет месяц новогодних праздников, да? — Да. Ты прав, Яори. Чёрные глаза младшего удивлённо загорелись. — Ты сказал, что... я прав? — Да, — на лице Аза внезапно появилась улыбка. Старший взял руку парнишки, сцепив её в замок с собой. Таким образом рыжеволосый вгнал черноволосого в краску. — Ты снова прав, Яори. Прошло около минуты неловкого молчания. Тишину прервал первый. Тот неловко убрал руки в карман и посмотрел скованно на Яо: — Можешь... рассказать что-то из детства? Ну, своего... — Детство? — последний был в крайнем недоумении. Первое свидание, и уже такие личные вопросы? Да даже не для него, они были бы личные на таком этапе отношений. — Да, детство, ох... — чёрные глаза грустно опустились, глядя в стол. — Я только помню, какой я стресс переживал после потери матери, и... Конечно же, тридцать третий не мог сказать правду. Сказать, как сильно переживал из-за своего тела, какой для него был стресс — узнать правду о своём теле. Не время говорить о таком. — ...Мама была одиночкой. Растила меня с самого детства одна. Три года назад её не стало, и я стал сам содержать себя... — Оу... ты так откровенен, — Аз отвёл взгляд, дабы скрыть весьма заметную печаль. — Мне жаль. — Ничего, я привык. А, и кстати, раз уж ты задал этот вопрос и я рассказал... — Яори слабо улыбнулся. — Не расскажешь о своём детстве? Сердце в груди первого ухнуло, рушась вниз, в самую пустоту. Нахлынули воспоминания, которые не хотелось даже никогда вспоминать: злая мать стояла в проёме с отцом, рвала первый и последний в его жизни рисунок в клочья, шептала гадости на ухо после неудачного выступления, увозила из родного города... — Разговор окончен. Аз резко поднялся из-за стола, направляясь к выходу. — А-аз? — Я не желаю тебя сейчас видеть!.. Хлопнув дверью, Аз покинул помещение.