Поцелуй его за меня

Третий перелёт за неделю. Третий. И явно не последний. Потому что так вышло, что на нужные даты не оказалось прямых рейсов в некоторые города. И от этого хочется то ли ругаться, то ли спрятать лицо руками и сказать всему миру «я в домике, не трогайте меня». Жаль только, что эта детская затея ни к чему не приведёт. На транзитный рейс не нужна регистрация, но ближайшие три с половиной часа ожидания посадки на самолёт обещают быть тяжёлыми. Дима откровенно устал. Хорошо ещё, что по прилёте будет возможность поспать. В таком состоянии Позов при всём желании не может выйти на сцену — а если и выйдет, вряд ли вывезет концерт. Сейчас, правда, даже думать о концертах не хочется. Сидящие напротив Арс с Серёгой, например, вряд ли о них думают — Матвиенко явно записывает какой-то тупой кружок в телеграм, втянув в это Арсения. Шастун вообще пропал из поля зрения… И этот факт почему-то больнее всего ударил по чему-то в голове. М-да. Зато в телеграме пишет Катя, интересуется, как прошёл перелет, сколько ждать второй, всё такое. Пишет, что у Савины успехи на тренировках. Что фотосессия была, куда она с детьми ходила. Пишет много чего, не забыв спросить и про Антона. Конечно. Она не могла не спросить про него. Дима пишет, что ждать ещё полтора часа, не меньше. Пишет, что устал. Пишет, что потерял Антона из виду ещё с момента выхода из самолёта. Не пишет, что начинает нервничать. Не пишет, что накатывает тревога. Катя сама прекрасно знает, но на расстоянии вряд ли сможет что-то сделать. «Найди Антошу» — просит она. Или не просит, а предлагает. Дельную вещь, если честно, пишет. Но где искать-то его? Антон приходит сам минут через пять. Такой же уставший, полусонный, с телефоном в руках. Дима усмехается — точно же Катя написала. Попросила найти его и побыть рядом. Они-то и так будут рядом всё время перелёта, но сейчас… Сейчас Диме, если честно, тоже абсолютно точно нужен кто-то рядом, чтобы тревога снизилась. — Прости, — на выдохе говорит Шастун, падая на соседнее место на лавочке. — Отходил курить. — И потерялся? — Ага, есть такое. Скорее всего Антон выкурил пару сигарет подряд, думает Дима. На нём тоже сказывается усталость и долгие перелёты. Концерты, конечно, заряжают, но в таком плотном режиме работы вся активность сходит на нет. Шастуну бы поспать, да подольше, чтоб никто не трогал. Он мог бы сейчас подремать. Но три часа сомнительного сна — не лучшая идея сейчас. — Катя сказала, что у Савинки прям прогрессище, — внезапно начал Антон. — Говорила, что засняла, обещала скинуть попозже. То ли когда прилетим, то ли в ближайшее время… Не понял, если честно. — Ага… — Ты сам-то как? — вопрос, который можно было оставить без ответа — Антон-то его уже знает. Но задаёт. — Нервничаешь? Антон не сразу замечает, как мелко подрагивают Димины пальцы. А как только это случается — почти сразу осторожно накрывает чужую ладонь своей и прикрывает это своей курткой, чтобы никто не увидел. Это личное. Но от этого Диме становится спокойнее — чуть-чуть, но это уже хорошо. — Три часа мы так не просидим, — вполне себе очевидную мысль озвучивает Дима и чуть сильнее сжимает чужую ладонь под курткой. Антон кивает. Три часа это долго. Если честно, здесь и сидеть-то три часа невозможно, всё тело затекает. — Ничего. Надо будет — походим. Хочешь, сходим поедим? — Дима отрицательно качает головой. Есть пока не хочется. И ходить тоже. Он достаёт телефон и пишет Кате, что нашёл Антона. Что теперь ему поспокойнее. Спрашивает, когда она им видео скинет. Катя просит совместную фотку и шлёт улыбающиеся смайлики. — Катя фотку хочет, — Дима давит зевок и прикрывает рот кулаком. Антон сонно промаргивается. — М… Уставших нас хочет увидеть? — Просто нас. — Тогда давай. Сфоткаемся. На фотке ни один из них не улыбается, в этом нет необходимости. Катя прекрасно знает, какие они, когда уставшие. Зато в ответ прилетает голосовое от Савины. Она соскучилась и хочет поскорее их обоих увидеть и обнять. «Поцелуй его за меня» — просит Катя. Очевидно, Антона. Тот, конечно, не против — только отвечает, что позже. Когда людей вокруг поменьше будет. Ведь даже здесь их могут узнать, а лишняя шумиха ни к чему. — Хотя этим это вообще не мешает, — тихо бубнит Антон, кивнув куда-то в сторону. Дима смотрит туда же и видит, как Арс, склонив голову, дремлет на плече Серёжи. Как мило. К началу посадки Дима снова успевает словить приступ тревоги. Да такой сильный, что сделать вдох тяжело. Чёрт. Хорошо, что Антон рядом. Он кладёт ладонь на плечо и сжимает его — мол, я здесь, не волнуйся. Если что, я помогу. Я рядом. В самолёте Антон сжимает Димину ладонь и даже пытается успокаивающе улыбнуться. Позов улыбается в ответ. Всё будет хорошо. Это всего лишь один из сотен перелётов в их жизнях. Может, немного нервный, не без этого. Но ничего страшного. «Мы сели» — отписывает сообщение Дима. «Сейчас едем в отель» «Люблю тебя. И детей поцелуй от меня» Хочет дописать «и от Антона передай привет», но удаляет сообщение. Антон сам напишет, если надо. А он напишет. — Доброй ночи, Антош, — уже в отеле, расходясь по номерам, говорит Дима. — Подожди, — Антон тянет его в свой номер за рукав куртки. Оглядывается, чтобы никто лишнего не подумал, но рядом — только уставшие члены команды, которые заняты своими мыслями и делами. — Подожди. Катя ж просила. Да, Катя просила поцеловать. Дима не забыл, но не подумал, что Шастун это сделает. Но Антон целует в щёку, а потом в губы. Немного подумав, снова коротко клюёт в щёку: — А это от меня. Доброй ночи, Дим. — Доброй. Люблю тебя.