Часть 1
4 сентября 2022 г., 18:53
Лили кипит от ярости к тому времени, как они покидают кабинет Дамблдора. В руке она крепко сжимает письмо Гарри, полученное прошлой ночью.
«Мама, папа,
Я один из Чемпионов Турнира Трех Волшебников. КЛЯНУСЬ, я не бросал свое имя в Кубок Огня. Я не знаю, кто это сделал, ведь у Хогвартса есть и другой чемпион.
Дамблдор сказал, что я должен участвовать, но я не пытался добиться этого нарочно.
Пожалуйста, не сердитесь.
С любовью, Гарри».
Джеймс предполагает, что все терпение Лили ушло на то, чтобы не ворваться в Хогвартс подобно урагану, едва они получили письмо. Честно говоря, он испытал те же чувства. Они провели бессонную ночь, обнимая друг друга, будучи не в силах пообещать, что все будет хорошо.
Ранним утром они вломились в кабинет Дамблдора, но директор не унял их тревогу. Гарри стал участником турнира, доступного лишь совершеннолетним волшебникам и ведьмам, и стал четвертым чемпионом, невзирая на то, что их должно быть только трое.
И Дамблдор опасался – как и они… что кто-то нарочно бросил имя их сына, чтобы…
Джеймс даже не додумывает эту мысль. Все, чего он хотел, это чтобы у Гарри выдался спокойный год в Хогвартсе. Но почему-то – и он догадывается, почему – вокруг него вечно что-то происходило.
Тяжелые шаги Лили возвращают его к реальности.
− Лилс… − начинает он.
Она оборачивается, в её глазах полыхает пламя.
− Не подлизывайся, Джеймс, не сейчас.
− Злостью ничего не добьешься.
− А что мне еще остается? – спрашивает она, в её глазах блестят злые слезы. – Дамблдор ничего не предпримет, этот чертов Кубок – магический контракт. И теперь Гарри обязан участвовать в Турнире для взрослых волшебников…
С тех пор, как они получили письмо Гарри, Джеймс больше ни о чем не может думать. Но сейчас не до себя. Он нужен Лили. И, если он хоть сколько-то знает своего сына, то Гарри будет твердить, что все в порядке. Но ему тоже потребуется отцовская поддержка.
− Я знаю, любимая, − успокаивающе говорит он, протягивая руки, чтобы обнять её. Поколебавшись мгновение, Лили все же прижимается к нему. – Мы можем сделать лишь одно. Помочь Гарри.
− Мы не можем ничего сделать, − шепчет она.
− Знаю, но мы же не можем просто стоять в сторонке…
− Я хотела сказать, что нам придется быть осторожнее, − добавляет Лили, чуть отстранившись и подмигнув ему. – Чтобы не навредить. Но можешь не сомневаться, на этих заданиях он будет не один.
Джеймс кивает. Мгновение они просто стоят лицом к лицу, молча обещая сделать все – и даже больше – чтобы помочь Гарри.
− Пошли найдем его? – наконец, предлагает Джеймс, и Лили кивает.
− Где? В гриффиндорской башне или в Большом зале?
− В такие моменты я скучаю по своей старой карте. Сейчас утро, давай заглянем в Большой зал. Чемпионам надо хорошенько питаться.
Лили не слишком искренне улыбается его шутке, но Джеймс рад и этому. Гарри всегда любил завтрак, и он надеется, что тревоги по поводу Турнира не скажутся на его аппетите.
− Как думаешь, какое оно будет? – тихо спрашивает Лили, когда они спускаются по лестнице. Студенты с любопытством поглядывают на них. Джеймс подозревает, что их узнают. Ведь они знамениты, к тому же Гарри безумно похож на отца. – Первое задание?
− Проверка на храбрость? Это может быть что угодно.
− Надо выяснить…
− Если бы двадцать лет назад мне сказали, что ты попытаешься нарушить магическое правило, я бы не поверил.
− Двадцать лет назад у меня не было ребенка, которому грозит смерть на каждом углу, − огрызается она чересчур громко. Люди начинают оглядываться, она вздыхает. – Прости, Джеймс, я просто…
− Я понимаю, Лилс. Но с ним… − его голос чуть дрожит. − …все будет в порядке. Гарри бывал в переплетах и похуже, и храбрости у него не отнять.
Лили улыбается, и он знает: в этой улыбке – любовь к Гарри, гордость за мужество, с которым он решительно противостоит всем жизненным передрягам. Джеймс крепче сжимает её руку и пытается поверить в свои слова. Он кое в чем прав: Гарри трижды встречался с лордом Волдемортом и умудрился выжить. Однозначно, на Турнире у него есть преимущество.
Джеймс не говорит, как бы ему хотелось, чтобы Гарри не был мишенью какого-то темного лорда. Чтобы он мог провести обычный год в Хогвартсе, и в голове бы у него были одни занятия, свидания и друзья. Как когда-то у Джеймса.
Его выводит из себя ощущение собственного бессилия. Он не может защитить Гарри, который всего лишь мальчик.
Его мальчик.
Они стоят у двери Большого зала и пытаются заглянуть внутрь, не привлекая особого внимания. Гарри всегда терпеть не мог повышенное внимание, хотя Джеймс подозревает, что в этом году оно будет обеспечено в больших объемах, чем когда-либо.
− Я вижу Рона, − говорит он. – Но Гарри не…
− Джеймс, − перебивает Лили.
Он следит за её взглядом – она смотрит на парадную дверь.
Обернувшись, он видит Гарри, а рядом с ним Гермиону. Они мрачно молчат. Гарри опустил голову. Внутри Джеймса поднимается новая волна ярости из-за несправедливости происходящего.
Ему всего четырнадцать лет. Он не должен нести такой груз на плечах.
Гарри замечает их и слегка распрямляется, будто старается выглядеть увереннее. Джеймс хочет крепко обнять сына и никогда не отпускать, чтобы никто не мог ему навредить.
Но он не может. И дело не только в том, что Гарри было бы жутко неловко, если бы отец вдруг обнял его посреди вестибюля. Стоящая рядом с Джеймсом Лили крепко сжимает его руку. Он знает, что её обуревают те же чувства. Она еле сдерживается, чтобы не схватить Гарри и не улететь туда, где у их мальчика может быть мирная жизнь.
Они тихо подходят к нему, не обращая внимания на любопытные взгляды.
− Ну, потом поговорим, − заканчивает беседу Гермиона, неуверенно улыбаясь Гарри. – Здравствуйте, мистер и миссис Поттер.
В другое время Джеймс бы непременно напомнил, чтобы она обращалась к нему по имени. Гермиона иногда называет его Джеймсом, когда они с Роном видятся во время летних каникул. Но сейчас он просто кивает и признательно улыбается ей.
− Гарри… − начинает Лили, и Джеймс отчетливо слышит боль в её голосе. Гарри тоже морщится.
− Пойдем прогуляемся, − предлагает Джеймс, и Гарри молча соглашается.
Плохой знак. Обычно Гарри шумный и разговорчивый. Если он притих и погружен в свои мысли, значит, с ним что-то не так.
Они шагают по территории замка. Стоит ноябрьский день, золотистый и прохладный. Джеймс старается не вспоминать, что в последний раз, когда они с Лили гуляли по территории Хогвартса, все было совсем по-другому. Это был их последний день в школе, летний день, они были полны надежд, хотели сыграть свою роль в грядущей войне, а потом жить мирной жизнью.
Война вроде как закончилась, но опасность не исчезала из их жизней с тех пор, как Гарри родился не вовремя.
Гарри избегает озера – Джеймс замечает, что там собрались студенты Дурмстранга – и леса, и они идут на пустое поле для квиддича. Джеймс вспоминает письмо Гарри, которое тот прислал в начале сентября. Он писал, как взбудоражен Турниром Трех Волшебников, но жутко расстроен из-за отмены квиддича…
Теперь, судя по его выражению лица, Гарри расстроен еще сильнее. Он больше чем когда-либо хочет просто летать.
− Поговорить можем здесь, − безрадостно говорит Гарри. – Начинайте.
Лили и Джеймс обмениваются взглядами.
− Как ты думаешь, Гарри, что мы скажем? – тихо спрашивает Лили.
− Вы сердитесь, да? Не верите, что я…
− Гарри, − перебивает Джеймс, кладя руку на плечо сына. Гарри в отчаянии смотрит на него глазами, так похожими на глаза Лили. – Раз ты говоришь, что не делал этого, мы тебе верим.
− Мы всегда будем тебе верить, − обещает Лили.
В глазах Гарри стоят слезы, но выглядит он гораздо спокойнее. Будто слова родителей сняли с его плеч гигантский груз.
Гарри вдруг лезет обниматься. Джеймс вспоминает, что он не обнимал их с тех пор, как впервые отправился в Хогвартс, с тех пор, как впервые остался без них. Так они и стоят, обнимая друг друга.
− Мы не сердимся, Гарри, − добавляет Лили, а Гарри подозрительно часто моргает. – Просто мы… мы не…
− Дело не в тебе, − договаривает Джеймс. – Мы знаем, что это не твоя вина.
Они знают, чья это вина, но никто не упоминает всуе имя Волдеморта. Его образ всегда витает над ними, даже в самые светлые моменты.
− Все, что мы сейчас можем, это помочь тебе пройти, − Джеймс улыбается с напускной бравадой, но Гарри, похоже, все равно ценит попытку.
− Я не знаю, каким будет первое задание, но…
− Пусть это будет нашей заботой, − предлагает Лили, её глаза полны решимости и озорного блеска, который так нравится Джеймсу. – Ты сосредоточишься на занятиях и учебе. Ну, попытаешься…
− Прикинуться, что все нормально? – шутит Гарри, но голос у него все еще расстроенный.
Джеймс подозревает, что дело нечисто. Лили тоже это замечает и хмурится.
− Гарри… Что случилось? Помимо того, что из Кубка Огня вылетело твое имя.
Гарри кусает губы, очевидно не желая ничего говорить. Он явно расстроен сильнее, чем когда-либо. Но спустя минуту он смотрит на Джеймса, и в его голосе звенит отчаяние.
− Пап… Ты когда-нибудь ругался с Сириусом?
Вопрос настолько неожиданный, что ставит Джеймса в тупик.
− Да… Ты же слышал наши споры…
− Нет, в смысле серьезно. Как будто… как будто вы больше не друзья.
Джеймс и Лили обеспокоенно переглядываются.
− Да, было дело. Один раз, − признается он. Гарри удивленно смотрит на него. – Однажды Сириусу пришла в голову идея, ну, он думал, что розыгрыша. Такой «розыгрыш» мог навредить невинным людям, включая Лунатика. Тогда мы поссорились и несколько дней не разговаривали. Я никогда не чувствовал себя хуже.
− Но вы же помирились? – настаивает Гарри. – Как вам это удалось?
Джеймс смотрит на сына. Гарри сейчас напуган сильнее, чем когда говорил о Турнире. Джеймс вспоминает, что видел Гарри с Гермионой, а Рона одного в Большом зале.
− Со временем, благодаря терпению и умению прощать, − медленно произносит он, гадая, что же послужило причиной ссоры Гарри и Рона. – Лучшие друзья всегда рядом.
− Что бы ни случилось, Гарри, настоящая дружба будет длиться вечно, − взволнованно добавляет Лили. – У тебя есть настоящие друзья.
Не похоже, что он верит, но кивает.
− Хочешь, мы…
− Нет, папа, − тут же перебивает Гарри. – Это между мной и Роном. Мы сами во всем разберемся. Рано или поздно.
− Разберетесь, − соглашается Джеймс и ерошит волосы Гарри. Этот жест всегда вызывал у него смущенную, но искреннюю улыбку. Гарри даже теперь ухмыляется.
− Эй, эй, ладно, хватит, − он на миг замолкает. – Спасибо. За то, что пришли повидаться. Я… простите, что доставляю столько тревог…
− Гарри, − ласково перебивает Лили и ерошит волосы Гарри тем же жестом, но гораздо нежнее. – Мы твои родители, мы волнуемся за тебя, даже когда ничего не происходит.
− Да, откуда, по-твоему, у меня столько седых волос? – шутит Джеймс, и Гарри невольно усмехается.
− Наверное, благодаря Сириусу, − поддразнивает он, и Джеймс с ухмылкой соглашается. Гарри мягко смотрит на них, будто и правда рад присутствию родителей, а потом вздыхает. – Мне пора. – Он чуть краснеет. – Мне надо несколько эссе дописать.
− Дай угадаю, они должны быть готовы к завтрашнему дню, − ухмыляется Джеймс и игриво пихает бедром Лили. – Думаю, это он унаследовал от тебя.
− Я всегда считала, что в последнюю секунду удаются лучшие эссе, − говорит Лили, задорно улыбаясь Гарри. – Что ж, иди. И, Гарри… Будь осторожен.
− Я всегда стараюсь, − заверяет Гарри. – Но, знаешь…
− Неприятности сами тебя находят, − договаривает Джеймс и снова обнимает сына.
То, что Гарри не уворачивается, наглядно иллюстрирует: ему безумно нужны эти объятия. Отчаяние из-за ситуации, в которой они очутились, вновь захлестывает Джеймса. Но он заставляет себя улыбнуться Гарри и, глядя, как Лили обнимает его, обещает себе, что сделает все, чтобы защитить их. Свою семью.
− Мы тебя любим, − говорит она, и Гарри, наконец, улыбается.
− Я вас тоже люблю.
Гарри возвращается в замок. Джеймс и Лили провожают его взглядом, держась за руки, чтобы не дать друг другу упасть.
***
− Итак, Гарри, − мило, но фальшиво улыбается Рита Скитер. – Как твои родители относятся к твоему участию в Турнире Трех Волшебников? Гордятся? Волнуются? Сердятся? Гарри глубоко вздыхает. − Мои родителя верят, что я не бросал в Кубок свое имя, − отвечает он, прекрасно зная, что Скитер это не опубликует. – Они, конечно, волнуются, но, как всегда, поддерживают меня.
