Осенние дожди

      Дождь шел уже четвертый день: то переходил в морось, то усиливался до ливня, хлеставшего в лицо вместе с ветром, но не прекращался ни на секунду. Леви задрал голову, подставляя лицо каплям, и посмотрел на тяжелые серые тучи, едва не цеплявшиеся за шпили зданий и угрожавшие обрушиться на город, задавить собой, утопить. И конца и края им видно не было. Леви вздохнул и опустил голову, поправляя капюшон, ежась от ощущения ледяных капель, скатывавшихся за воротник рубашки и оставлявших за собой чувства жгучих порезов. Вода под копытами лошади струилась между камней брусчатки, стекая в ливневки, и Леви живо представил, что сейчас творилось в Подземном Городе и какими проклятиями сыпали его жители, глядя в черноту над собой.       Порыв ветра сорвал капюшон, ударяя в лицо брызгами воды и разметая волосы, и Леви поторопился вернуть его на голову. Проклятая погода. Проклятая Ханджи с этими ее бесконечными советами. Проклятые советы, на которых ничего не решалось. Проклятый сам Леви, не дослужившийся до того, чтобы иметь в распоряжении собственный экипаж. Еще и возвращаться в гарнизон через весь город в ледяную комнату, которая никогда толком не прогревалась — как и ни одно другое помещение в проклятых каменных зданиях, и Леви будет чувствовать холод, сырость и озноб до самого отхода ко сну, да еще и в кровати будет полночи трястись, как последний осенний лист, не желающий сдаваться натиску природы.       Плащ давно промок — Леви чувствовал, что одежда под ним уже была влажной и рубашка неприятно липла к коже на плечах и, кажется, лопатках. Брюки тоже промокли и вода по ним медленно стекала в сапоги — они и без того едва ли не хлюпали утром, когда он надевал их. Так и не просохли за ночь. И, видимо, сегодня это тоже не случится, и завтра вновь придется терпеть отвратительную влагу, а вечером проклинать боль в суставах и стертые в кровь мозоли.       Как же надоел этот треклятый дождь...       Вода стекала по щекам и подбородку на шею, пробуждая омерзение и усиливая раздражение, но Леви упрямо не касался лица, хотя чесалось оно дико, и желание стереть отвратительные щекочущие кожу дорожки нарастало с каждой новой каплей. Но если прикоснется к лицу — не сможет остановиться, а это раздражать будет еще больше.       К гарнизону он добрался вымокшим до нитки, в сапогах при каждом шаге хлюпало и чавкало, вода буквально лилась с одежды, и Леви даже чувствовал, как по позвоночнику бегут ледяные ручьи, проскальзывая за пояс брюк, усиливая желание раздеться догола прямо за входной дверью дома офицеров и расчесать все зудящее тело.       Он раздраженно рявкнул на дежурного, отдавшего ему честь на входе и пролепетавшего что-то, что Леви не удосужился расслышать. Плевать ему, кто хотел его видеть и какие сообщения оставил — сейчас он хотел только одного: переодеться в чистую, сухую одежду, почувствовать себя человеком, а не слизняком, и уже потом можно будет выслушать доклад о том, что случилось за время его недолгого отсутствия.       Леви поднялся на второй этаж и прошел до двери в свои комнаты, игнорируя звук, доносившийся из сапогов. Еще пару шагов — и он скинет их, и плевать, что полы холодные, а ноги — мокрые. Хотя бы не будет ощущения, будто он влез в болото босиком.       Леви резко распахнул дверь, и лицо обдало теплым сухим воздухом с ароматом чего-то съедобного. Он даже опешил и на секунду замер в проходе, так и не закрыв дверь.       – Не выпускай тепло, – голос с мягким укором донесся со стороны двери в спальню, и Леви повернул туда голову, наконец, отмирая и закрывая за собой. Эрен подошел к нему и расстегнул пуговицу на плаще. – Совсем вымок, да? – снимая плащ и глядя на мокрые плечи под ним, спросил Эрен и чуть улыбнулся: – Чай давно тебя ждет. Или ты голоден? Я стащил из кухни тушеную картошку с говядиной. Мясо на удивление мягкое, – Эрен расстегнул форменный пиджак и стянул его с мокрой рубашки. – Садись в кресло. Я принесу сухую одежду.       Леви послушно прохлюпал к креслу — еще утром оно стояло у окна, но сейчас было пододвинуто к печке-толстобрюшке, поленья в которой горели так, что огонь гудел в трубе. Он тут же почувствовал кожей лица жар, исходящий от печки, и невольно поежился от резкой разницы температур: мокрая холодная рубашка липла к телу, и Леви поспешил снять ее через горловину, не позаботившись о том, чтобы расстегнуть все пуговицы. Хотелось поскорей остаться без одежды и почувствовать жар от печки всем телом.       Эрен подошел сзади и накинул на плечи плед, закутывая в него, и оставил легкий поцелуй на скуле.       – Какой ты ледяной, – выдохнул он и отстранился. – Садись скорей, я помогу снять сапоги, – он выдвинул из-под кресла таз с водой и добавил в него кипяток из чайника.       Леви в это время снял брюки до колен и сел в кресло, протягивая Эрену обе ноги по очереди, позволяя стащить с себя сапоги. Удалось не без усилий со стороны Эрена: из-за влаги и мокрых брюк сапоги поддались не сразу — Леви будто из болота ногу вытаскивал, с тем же мерзким звуком прорывающегося сквозь влагу воздуха.       – Будет больно, – нахмурился Эрен, увидев содранные мозоли.       – Вытерплю, – бросил Леви и опустил ноги в горячую воду. Тело отреагировало мурашками по всему телу и острой болью на открытых ранах, но Леви терпел и не такое, потому даже не подал вида и чуть улыбнулся, посмотрев Эрену в глаза.       Раздражение на погоду, мокрую одежду, Ханджи и весь остальной мир как рукой сняло — вместо него тело наполнилось теплом от одного только ответного взгляда зеленых глаз.       Эрена здесь быть не должно — по крайней мере, Леви ничего не было известно о его прибытии из Троста. Может быть, именно об этом и собирался доложить дежурный у входа, и сейчас Леви был как никогда рад тому, что не стал его выслушивать: такая внезапность была приятней.       – Не слишком горячо?       – Нет, – покачал головой Леви, закутываясь в плед, и Эрен довольно кивнул.       – Сейчас налью чай, – Эрен поднялся на ноги. – Или все же поешь?       – Поем, – согласился Леви и легко поболтал ногами в тазу, отчего по телу снова пробежали мурашки. – Давно ты здесь?       – Еще в полдень приехал, – ответил Эрен, накладывая в тарелку еду из небольшого котелка, ютившегося на печке рядом с заварником. – Думал, не успею до твоего возвращения нагреть комнату. Погода отвратительная, – Эрен вручил Леви тарелку с едой и ложку, а сам вновь отвернулся к печке за заварником. – Так и знал, что приедешь злой, – улыбнулся Эрен и налил чай в две чашки, стоящих на столике у кресла. На нем, помимо чашек, лежала стопка с вещами, но сейчас одеваться Леви не хотелось: печка быстро отогревала замерзшую кожу, а плед приятно грел плечи.       – Дай-ка вытру волосы, – Эрен взял полотенце со столика и осторожно накрыл голову Леви, убирая концы полотенца за его спину, чтобы они не мельтешили рядом с едой. Леви послушно отставил тарелку на столик и откинулся обратно на спинку кресла, прикрывая веки. Эрен устроился позади и мягко массировал кожу головы пальцами, промокая влагу. Леви умиротворенно вздохнул. Он почувствовал аккуратное прикосновение полотенца к щекам, лбу и подбородку с шеей и улыбнулся, раскрывая веки и встречая взгляд склонившегося над ним Эрена.       – Спасибо, – прошептал Леви, и Эрен ответил на улыбку, наклоняясь ближе и накрывая его губы мягким теплым поцелуем, согревавшим ничуть не хуже горячей воды в тазу или печки рядом.       – Здравствуй, – заглянул в глаза Эрен, облизнув губы, и от этого возобновить поцелуй захотелось еще больше.       – Здравствуй, – тихо ответил Леви, запуская пальцы в его волосы на затылке.       – Дай разобраться с твоей мокрой одеждой, – будто услышав мысли Леви, произнес Эрен и вновь улыбнулся, выпрямляясь. Леви чуть наморщил нос, чем вызвал смешок Эрена, но отпустил его. – Приятного аппетита, – заметив, что Леви вернул в свои руки тарелку с едой, произнес Эрен и бережно расправил волосы Леви после полотенца. Его ладони задержались на плечах, и Леви неожиданно почувствовал еще один поцелуй — в основание шеи сзади, но до того, как успел отреагировать, Эрен вернул край пледа на прежнее место и даже задрал чуть выше, почти полностью прикрывая затылок Леви.       Маленькая слабость была быстро преодолена, и Эрен продолжил хозяйничать: развешал одежду над печкой, засунул в сапоги мешки с прогретым песком, добавил горячей воды в таз, предварительно попросив Леви поднять ноги, чтобы не обжечь и без того исстрадавшиеся ступни. И только после этого он устроился на полу напротив, но не для того, чтобы выпить забытый чай — его руки были заняты одной из икр Леви: он легко массировал ее пальцами, но взгляд был устремлен на стопы Леви.       – Ты ходил к врачу за мазью от мозолей?       – Это всего лишь мозоли, – хмыкнул Леви, но Эрен поднял хмурый взгляд:       – До мяса содраны.       – Переживу как-нибудь, – пожал плечами Леви и отставил пустую чашку из-под чая — он и горячая еда разморили, Леви чувствовал приятную слабость в теле и уже несколько раз подавил зевоту. Но нет, никакого сна — он соскучился по Эрену за прошедшую неделю, и даже моргание казалось ему тратой времени. – Дожди постоянно — ноги мокрые. Мазь не поможет.       Эрен только покачал головой и недовольно вздохнул, опуская взгляд и перекладывая руки на другую икру. Леви улыбнулся против воли. Наверняка сегодня же пойдет к гарнизонному врачу и потребует что-нибудь от мозолей. Такая забота и беспокойство о здоровье были приятными до боли в груди и тихой радости. Так о нем заботилась только мама, и было это словно в другой жизни.       – Твой чай остывает.       – Пей ты. Налью себе позже, – не отрываясь от занятия, ответил Эрен.       – Только что выпил.       – Будто я не знаю, что в тебя целый заварник влезет, и ты еще добавки попросишь, – улыбнулся Эрен и оставил легкий поцелуй на колене Леви, склонившись ближе.       – Я рад, что ты приехал, – Леви все же взял вторую чашку и принялся с удовольствием прихлебывать подстывший чай.       – Я тоже. Сколько ты уже не топил печку? – Эрен покосился на дрова, и Леви знал, что он там видел: дежурные каждый день приносили нормированную связку дров для двух комнат, но за целую неделю, что Леви находился в столице, он только однажды растопил печку — вчера вечером, и только потому, что сапоги промокли.       – Тебя она не заменит.       Эрен недовольно фыркнул, но промолчал и принялся обтирать стопы Леви полотенцем. Шерстяные носки лежали поверх стопки с одеждой, но Эрен их проигнорировал и устроил ноги Леви на своих коленях. Леви был не против — он полностью согрелся, даже больше: на лбу от горячей еды и близости к печке выступила испарина, ему даже хотелось скинуть плед с плеч, но он был уверен, что Эрен этого не одобрит, потому только шире раскрыл его на груди, отчасти надеясь привлечь этим взгляд Эрена. Но тот был занят его ступнями: массировал каждый палец, надавливал на свод, но избегал приближаться к мозолям и каждый раз осторожничал, едва его пальцы оказывались рядом.       Он поджал губы, когда из ранки у большого пальца выступила сукровица, и недовольно посмотрел Леви в глаза, но вновь промолчал. Леви выжидательно замер, но Эрен, к его облегчению, только покачал головой и продолжил массаж.       Ветер снаружи завывал, хлеща по стеклам дождем, гремел ставнями, и Леви уставился за окно. Он знал, о чем думал Эрен, знал, почему тот промолчал. Он не хотел портить встречу после недельной разлуки и оставил все на совести Леви — на сегодня. Завтра он наверняка все выскажет и напомнит про уговор: Леви должен следить за здоровьем, потому что однажды ему придется жить за них двоих. Леви ненавидел эти разговоры, ненавидел всю ситуацию, до глухой злобы и отчаянного бессилия ненавидел отца Эрена, отмерившего ему жизненный срок, и ненавидел, когда Эрен напоминал об этом. И себя ненавидел, потому что ничего не мог изменить.       – Пей чай, пока совсем не остыл, – напомнил Эрен, и Леви посмотрел на полупустую чашку в руке — хотелось выпить чего покрепче, но он послушно допил чай за пару глотков и отставил чашку на столик.       Эрен надел носки на его стопы и провел ладонями по икрам Леви.       – Щеки порозовели, – улыбнулся он, будто совсем недавно они не были на грани небольшого скандала. – Согрелся?       Леви кивнул и протянул раскрытые ладони — Эрен вложил в них свои и перебрался с пола в кресло, устраиваясь на коленях Леви. Он укрыл его пледом, обнимая и притягивая ближе к себе, и Эрен устроил голову на его плече, одной рукой приобняв за шею.       – На тебе слишком много одежды, – тихо пробормотал Леви в его макушку, и Эрен усмехнулся.       – Времени до ужина полно — торопиться некуда.       – Не хочу торопиться. Вообще никуда. Никогда.       – Я тоже, – Эрен потерся носом о кожу на шее Леви и тихо вздохнул. – Как дела? Помимо того, что ты наплевал на свое здоровье?       – Я не наплевал на здоровье, – упрямо возразил Леви. – Это мое нормальное к нему отношение. Это вообще нормальное отношение к здоровью. Сделаешь из меня неженку.       – Вот уж вряд ли, – хмыкнул Эрен.       – Вот уж не вряд ли. Привыкну к теплу и заболею после первой же ночевки в палатке.       – Зачем тебе спать в палатках? Ты теперь правая рука Ханджи — нечего тебе делать в «поле». Раздал приказы и уехал. И спи себе в постели.       – Без тебя? Не думаю, – фыркнул Леви и тут же напрягся, ожидая слов, что однажды ему придется привыкать спать без Эрена.       – Такой теплый, – вместо этого произнес Эрен, а Леви мысленно поблагодарил его. – Другое дело, – в его голосе слышалась улыбка, и Леви расслабился, поглаживая ладонями его горячую спину.       Одежда, приготовленная Эреном, так и лежала стопкой на столике рядом, но никакой необходимости сейчас в ней не было — Леви было жарко, и он все так же был убежден, что и на Эрене слишком много одежды. Им бы вполне хватило одного пледа на двоих.       Леви ухватился за ткань рубашки на спине Эрена и медленно потянул вверх, надеясь, что его действия останутся незамеченными, но почти тут же услышал смешок.       – Развратник.       – Не понимаю, о чем ты.       Эрен рассмеялся, но встал с Леви и быстро разделся, скорыми движениями складывая одежду в стопку рядом с подготовленными вещами для Леви.       – Так лучше? – вернувшись к нему на колени, спросил Эрен, но не стал дожидаться ответа и прильнул к губам в поцелуе.       Леви скользил ладонями по его горячей спине и бедрам и не уставал в мыслях соглашаться: да, так определенно было лучше. Намного лучше. Несравнимо.       Эрен вдруг отстранился, усмехнувшись, и лукаво посмотрел Леви в глаза.       – Иногда не могу выбросить из головы, что ты у меня словно бродячий кот. – Леви в ответ приподнял бровь, и Эрен тихо рассмеялся, приглаживая его влажные волосы и следя за своими руками. – Угрюмый, нелюдимый, независимый, начинаешь шипеть, едва к тебе приближаются, но стоит тебя приручить... – Эрен не закончил и вновь встретил взгляд Леви.       – Мне помурлыкать для тебя? – беззлобно поинтересовался Леви, но Эрен в ответ не рассмеялся — только тепло улыбнулся и коротко поцеловал в губы.       – Ты начал мурлыкать, едва в комнату зашел. По крайней мере, выглядишь ты именно так все это время.       Леви улыбнулся и уткнулся носом под подбородок Эрена, ласкаясь.       – Иногда сам себе завидую, – продолжил Эрен, перебирая короткие волоски на затылке Леви. – Никто, кроме меня, не видит тебя таким. Все считают тебя таким же бесчувственным чудовищем, каким был Эрвин, но я знаю, какой ты за закрытыми дверьми. И когда меня спрашивают, что же я в тебе нашел... – Эрен хмыкнул и покачал головой, – я могу только улыбаться в ответ. Не хочу, чтобы кто-то знал, каким ты можешь быть нежным, ласковым, заботливым, уступчивым, мягким, – Эрен оставлял поцелуй на лице Леви на каждое слово, и Леви таял под невинной лаской. – Это все — только мое, – шепотом закончил Эрен и поцеловал Леви в губы. – Только мое...       ...Звон колокола, оповещавший об ужине, они услышали, уже лежа на пледе на полу у печки. Леви водил кончиками пальцев по перекинутому через его ноги бедру Эрена, Эрен же оглаживал его плечо, устроив голову на груди, и ни один из них не отреагировал ни на колокол, ни на шаги за дверью, ни на чужой смех и голоса. Погода за окном продолжала бесноваться, но и это они игнорировали — им было тепло и уютно в объятиях друг друга. Шевелиться не хотелось, говорить тоже — да и о чем было говорить? Все, что хотели, они донесли друг до друга через близость, и сейчас хотелось просто лежать — не нарушать эту уютную тишину между ними, а просто наслаждаться моментом.