Резиночки, волосы Сэма и Дин.

— Дин, дело не будет сидеть и ждать нас, свесив ножки. На этом городе настоящее проклятие! — Сэм уже отчаянно взвывает, когда слышит шуршание пакетика и ощущает, как трогают его волосы на затылке, потому в этот раз бьёт наотмашь, задевая руку брата, от чего по номеру раздаётся звонкий шлепок. Младший, на самом деле, в другой бы раз проигнорировал это, но сейчас чувствовал нутром, что подвох есть даже в данный момент, потому почти сразу повернулся к брату, ожидая ответного удара. Только в ответ видно сведëнные вместе тёмные брови, которые он любит разглаживать, как морщинки между ними, что снова появились от хмурости, и злостный, точно полный ненависти. Но кому, как не Сэму, знать, что в них нет никакой настоящей злости? Он прекрасно знает, как брат умеет давить на жалость, даже не имея каких-нибудь щенячьих глазок, как тот называет его. Достаточно зелёных глаз с выразительным взглядом, с прищуром, подобной манипуляции, и парень готов тут же валиться с ног. — Один раз. Ты сам постоянно ноешь, что эти патлы тебе мешают. Поносишь их, пока не доработаешь за компьютером, иначе вовсе отрежу! — старший Винчестер знает на что давить, взмахивая резинками для волос, как маленький мальчишка, который только узнал о каких-то девичьих играх и решил попробовать, а на такую авантюру мало кто пойдёт, потому он злится от безысходности и включает манипулятора, чего даже не стесняется, смотря в упор, сжав в руке упаковку с резинками. Только Сэм знает, что Дин не отрежет его волосы даже под дулом пистолета, потому что тот любит запутываться в них, держать их крепко, или просто щупать, при этом приговаривая, как они ужасны. Сэм тяжело, обречëнно вздыхает, и возвращается к работе, понимая, что это неизбежно, даже если начать противиться. На самом деле, глубоко внутри, осознаёт, что не хочется даже возникать: руки у Дина ловкие и порой аккуратны настолько, что даже кажется, что такого не ощутить от других. И касания к волосам расслабляют его до нужной степени. Дин довольно улыбается, Сэм чувствует это даже затылком, а потом проходит к брату, совсем вплотную, прижимаясь к спине так, что почти опирается на него, то ли специально, то ли уже сосредоточившись на своей задаче: сразу касается волос бережно, собирая на ладони концы прядей, разглядывая даже, что видно Сэму через затемнëнный экран ноутбука, о котором вовсе позабыл, оставив всё внимание на брате, который высовывает язык и прикусывает его кончик, как делает, когда сосредоточен на сборке или чистке оружия, потому Сэм смеётся беззвучно, только подëргивая плечами. Всё удивляется, откуда вообще тот достал резинки и как это взбрело в голову такому "серьёзному, настоящему мужику", как часто называет себя Дин, упоминая там же употребление мяса. — Она - мой вишнёвый пирог... — Дин напевает песню достаточно хорошо и слышимо, что младший даже не пытается прислушаться, а просто слабо улыбается, всё думая, откуда взялась такая привычка у брата, но, зная, как это успокаивает и отвлекает его, он даже не мешает и только наслаждается лёгким массажем головы, когда пальцы чуть царапают кожу и проходят сквозь уже собранные пряди длинных волос, при том ни разу не дëрнув с задоринкой, что удивляло. Дин любит поиграться и принести дискомфорт своими шутками, но сейчас всё ещё, высунув язык, старательно завязывает маленькие резиночки на волосах, пусть и немного небрежно. Он с Сэмом практически с пелëнок, но всё ещё умудряется удивлять и вводить в ступор, если даже не пугать, выходками. — Дин, ты закончил? — Сэм, не вытерпев, подымает голову и глядит на брата снизу вверх, запрокинув голову назад, что доставляет неудобства, но не имело смысла крутиться на стуле несколько раз, поэтому он уткнулся макушкой в чужой торс, действительно ожидая ответа, который бы всё прояснил, но Дин молчит и смотрит так, в нормальном положении, оставив ладони на щеках его, хотя волосы уже были собраны, пусть и не в один хвост, но достаточно аккуратно и бережно. Младший Винчестер даже не понимает, для чего ему резинки, когда достаточно убрать волосы за ухо, но отказываться от лишних касаний и нежностей не мог. Как бы он не отрицал даже для себя, ему всегда хотелось больше внимания и выражения чувств от Дина, хотя бы немного больше того и не только в тяжёлых ситуациях. Он не винит его и не просит большего, потому сейчас наслаждается тишиной, даже забыв о деле, которое надо поскорее изучить, о самой охоте, лишь глядя в зелёные глаза, похожие на сплошные пятна зелени, в которой хочется запрятаться. — Закончил, Сэмми. Очешуенно! — Дин вдруг громко восклицает, снова вводя в ступор брата, и чуть сжимает его щёки, дëргая из стороны в сторону, вероятно, вспомнив, что в его духе игры и издевательства, но всё же поглаживает по щекам нежнее и взбудораженно, разглядывая такого Сэма с интересом. Он видит его таким невинным не в первые и сам знает это, но и это из раза в раз восхищало и приносило удовольствие хотя бы потому, что Сэм не был испорчен, как он. Да, ошибок достаточно у обоих, но Сэм не потерял себя и крепко держался за здравый ум, при том сохранив всю свою невинность и, главное, свои щенячьи глазки, которыми сейчас глядит на него испытывающе, даже не возникая. Обоих устраивает тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов, потому началась игра в молчанку и гляделки. — Изучай новое дело, принцесса, — старший сдаётся первым, когда наконец в состоянии пустить в дело свою язвительность, а потом хлопает по щекам брата и оставляет его, успевая невзначай огладить шею, зная, что это подействует незамедлительно и не оставит в покое Сэма. В нём проснётся любопытство, интерес к нему и причинам такого поведения, а Дину только это и нужно - внимание Сэма. Он не скажет этого в открытую и не покажет прямо, но будет подступать с любой стороны, только бы до того дошло. И, уже находясь на кухне, Дин слышит осторожные и приглушëнные шаги, на что невольно улыбается, понимая, что его тактика хороша. Сработало.