Часть 1
4 сентября 2022 г., 20:23
Я — настоящий говнюк, и прекрасно знаю это, абсолютно не нужно объяснять лишний раз. Знаю, и это важно. Кайл всегда говорил мне прекратить так себя называть, потому что звучит погано, словно я признался лишь чтобы перестать работать над собой. Моё мнение, естественно, отличается. Лучше перестать относиться к себе как к хорошему человеку и во всём оправдывать себя какими-то неведомыми обстоятельствами, сказать раз и навсегда, максимально прямо и без стеснения, кем ты являешься в данный момент. Это вовсе не должно отменять стремление к лучшему, лишь поможет перестать жалеть себя. Поэтому да, я говнюк, самый настоящий.
Всё началось летом, последним, которое мы проводили в нашем маленьком городке. К всеобщему удивлению, мы с рыжим, противным, поганым, мерзким евреем сошлись. И это поразительное времечко, я был действительно счастлив с ним. Надеюсь, он испытывал хоть что-то подобное тогда.
Может быть, в то время я и не был таким уж говнюком, потому что действительно любил Кайла и старался быть лучше для него. Действительно старался, изо всех сил. Не ожидал я, но мой бойфренд оценил это. И почти каждый день того сраного лета мы проводили вместе. Вся моя жизнь наполнилась этим жидом (словно раньше так не было), а я пропах его запахом.
До сих пор помню в мельчайших подробностях каждое свидание с ним, каждый поцелуй, каждую минуту, проведённую вместе. Мы постоянно целовались, это очень бесило наших старых друзей. Нам не было дела. Мы каждую ночь трахались, и это уже бесило наших предков. Конечно, пробовали скрывать всё от них, но родители… такие родители, они сто процентов всё знали. Особенно злилось семейство Брофловски, как так, их любимый сыночек выбрал меня, тупого, бесперспективного жиртреста! Мальчика! Какое безобразие. Знали бы они, как их сыночка вёл себя со мной наедине, у них случился бы инфаркт. Со мной мой милый Кайл был настоящей шлюшкой.
Я любил его, честно, и после того лета со мной подобной любви не случалось ни разу.
Вы знали, что Кайл поразительный? Наверняка знали, такое просто невозможно не заметить. Жид пархатый, такой тощий, бледный, хрупкий, нежный, ещё и волосы свои кучерявые отрастил. Он был идеалом для меня, и, думаю, это в силе до сих пор. Да, рыжий засранец всё ещё идеален, и я никогда не посмею сказать, что кто-то в моей жизни был красивее него.
Я любил его, потому что никого другого такого же нет на свете. Идиотского, вспыльчивого и доброго, до ужаса правильного, до тошноты совестливого и такого дерзкого и испорченного.
В мыслях, когда всё становится совсем ужасно, я всё ещё возвращаюсь к моментам, которые мы провели вместе. К разговорам о всякой хрени, к прогулкам и походам в кафе, к страстным поцелуям на автобусной остановке, в парке, около порога его дома. К нашим объятьям, к тому, как он прижимался к моему огромному телу. И, естественно, к тем мгновениям, когда я был в нём, а он тихо-тихо, сдержанно, но так пошло стонал и просил ещё. Моя маленькая еврейская шлюшка.
Но всё кончилось. Кайл уехал в колледж, а я… остался. Мы никогда не обсуждали, что будет, когда лето кончится. Может быть, рыжий пидор просто не хотел меня расстраивать или считал это всё неважным. Но, в любом случае, я был морально готов, что он уедет, а мне останется ждать его здесь. Правда, смешно вышло, оказывается, никто и не просил моего ожидания. Этот вонючий педик порвал со мной все связи, как только свалил из нашей родной клоаки. Так мы и расстались.
Как же я злился, безумно, хотел отыскать его и нахуй сжечь весь город, в котором мерзкая жидовская сволочь решила обосноваться. Найти бы его да выбить всё дерьмо, чтобы знал — со мной нельзя так погано обращаться.
Но я успокоился и окунулся в тоску по Кайлу. В конце концов, любовь так просто не проходит. Скорее всего, жидяра пархатый ничего не чувствовал ко мне, потому и вот так паршиво ушёл. Но я-то любил и ничего с этим поделать не мог.
Весь учебный год прошёл в работе, у меня получилось устроиться в забегаловку родителей Твика. Их дорогой мальчик покинул родительское гнездо, и нужен был новый помощник в кофейном бизнесе. Удивительно, что им подошёл такой безмозглый и бесполезный жиртрест, конечно, до сих пор смешно. Всё было даже неплохо, в конце концов, деньги платили, а бегать по поручениям, обслуживать клиентов не так уж противно. Но я постоянно скучал по Кайлу и никак не мог от этого избавиться, даже во время тяжёлых рабочих дней он не мог выйти из моих мыслей.
Я ждал, когда он вернётся из колледжа на каникулы к своим родакам. Без понятия, как прошла бы наша встреча. Ждал всё время, хотелось хотя бы увидеть этого рыжего мерзавца, коснуться его… Может быть, может быть он всё же позволил бы мне вернуться. Снова захотел бы увидеть рядом с собой такого стрёмного, мерзкого идиота, у которого нет будущего. Умники всегда странные, особенно Кайл, мало ли, что взбредёт в его дурацкую голову.
Но еврейский пидор не вернулся ни на зимние каникулы, ни на летние. Я не стал ни у кого спрашивать, почему, всё равно никто не ответил бы. Видимо, с головой окунулся в новую жизнь и не захотел возвращаться в свой родной поганенький городок.
Летом приехал Баттерс. Он стал ещё большим пидором за прошедшее время, и это было… притягательно. Пошёл учиться на модельера и припёрся весь такой модный, красивый, гейский. Одет с иголочки, волосы красиво уложены, а глазки всё такие же наивные. Я воспользовался его слабостью и забрал себе. У него, конечно, была девушка в колледже, к которой он ну просто нереально хотел вернуться, но я настоял. Они расстались, и этот мелкий комок пидорства стал моим.
Конечно, я не забыл Кайла, как его можно забыть. Но как же прекрасно было ебать хрупкое, нежное тело, назло его родителям, рыжему ублюдку и всем на свете, ебать не дома, а в тёмных подворотнях да в парке. Большего, как мне тогда казалось, такая тряпка не заслуживала.
Я брал от Баттерса всё, что мог. Его внимание, ласку, подарки, восхищение. И, главное, любовь. Сомнений быть не могло, он действительно любил меня, и мне было так приятно этим пользоваться. С моей стороны никакой взаимности не было, мог даже не надеяться, но страсть… Я без стеснения заваливался к моему блондинчику домой, уводил его подальше, трахал и оставлял по всему телу бесстыдные отметины, укусы и засосы. Это было своего рода лекарством от тоски, мне так действительно становилось легче.
Но лето, конечно, кончилось, и пришлось вернуться к своей привычной жизни. Снова паршивые мысли о прошлом и работа, появилось только одно но — мне каждый день писал и звонил мой блондинистый педик. Он скучал по мне, и даже было приятно получать от него такое внимание и слышать, как голос его дрожит, пацан чуть ли не плачет, так вот тяжело ему даётся разлука со мной.
Естественно, с Баттерсом я не чувствовал себя кем-то особенным. С Кайлом — пожалуйста, рядом с таким парнем любой почувствует себя каким-то дохуя важным и значимым. Зато моё самолюбие тешило, что меня всё же кто-то в этом мире любит.
И всё же я стал пить. Первый год как-то обошёлся без попоек, второй — нет, моя зарплата стала уходить на паршивого качества алкоголь. Я напивался и творил абсолютную хрень, не испытывая никакого стыда после. Сначала пытался звонить своему любимому еврейчику, только он не ответил ни разу. Потом начал регулярно беспокоить блондинчика, тот ни одного вызова не пропустил и не сбросил, внимательно слушал весь пьяный бред и даже сочувствовал. Точно не могу вспомнить, сколько дерьма наговорил за всё то время. Возможно, даже проговорился о своей неразделённой любви, неважно.
Но один разговор всё же намертво закрепился в памяти. Я тогда сдуру ляпнул, что хотел бы оставить себе Баттерса навсегда, вот кончит он учёбу и всё, будет только моим, заберу его куда-нибудь и будем жить вместе до самой смерти. Не могу себе этого простить, на самом деле, зря я подал такую надежду наивному чудику.
Конечно, таких грандиозных планов не было у меня тогда. Обычный пьяный бред пиздострадающего идиота. Но блондинистый педик верил мне, как глупо с его стороны.
В начале года у Баттерса начались постоянные ссоры по телефону с родителями. Они не хотели принимать, что его трахает такое чмо, как я, необразованное, жирное, дурацкое, глупое. Требовали прекратить общение со мной. Баттерс был непреклонен и отказывался бросать меня. Мой маленький дурачок, я бы без раздумий бросил его, поставьте мне только такой ультиматум. В конце концов, родаки у него приличные и небедные, мало ли, когда пригодится их помощь. А вот мой маленький педик оказался не такой сволочью, как я. В общем, моя огромная задница нехило усложнила жизнь блондинчику. Но я как-то не придавал этому особого значения.
Так мы прожили ещё один учебный год, и ещё, и ещё. Я стал привыкать к этому всему, и даже к любви Баттерса. Нет, я не смог ответить ему взаимностью, но хотя бы делал вид, что хоть что-то чувствую.
И, конечно, это всё неправильно. Продолжать использовать человека, который искренне тебя обожает — бесчеловечно, по крайней мере. Я старался отвечать если не лаской и любовью, то хотя бы деньгами и уважением. Ко второму приезду в нашу клоаку уже потерял постоянное желание трахать его в самых мерзких местах и вёл к себе. Стал делать подарки, в конце концов, у меня же были какие-то деньги. Одалживал ему часть своей зарплаты, когда его родаки перестали выдавать карманные. И даже слал деньги, когда мой блондинчик уехал в свой поганый колледж.
Может быть, я даже немного стал скучать по нему, по-настоящему. Именно по Баттерсу, а не просто так, потому что хочу и могу этим заниматься.
К концу обучения наивного педика я бросил пить и перестал нести всякую пьяную ересь, это несколько помогло. И жизнь стала даже проще и лучше, как ни удивительно. Возможно, это было просто делом привычки.
Маленький, приличный мальчик Стотчей вернулся с непонятно зачем полученной специальностью, и мы стали жить как семья. Точнее, родаки так разозлились на него из-за меня, что просто выперли из дома, и этот бедолага отправился ко мне. А я не был против, и так началась наша совместная жизнь.
Да, я тот ещё говнюк, потому что живу с человеком, которого ни разу не люблю и никогда не буду любить, пользуюсь его доверием и привязанностью ко мне. Засыпаю с мыслями о Кайле и никак не могу забыть этого засранца. Он так и не вернулся в этот поганый город, его право, конечно же. Я бы тоже не вернулся, будь на его месте.
Я настоящий говнюк, но также многие живут, и им нормально. И мне тоже теперь нормально. В конце концов, любовь на всю жизнь и смерть в один день — красивая сказка, и ничего более.
