омега заболел

Омега заболел. Утром Тэхен ушел на работу, поцеловав на прощание, а вернется только к ночи. Они не увидятся целый день. А Чонгуку, вообще-то, плохо. Голова кружится, к кровати прижимает какой-то силой посторонней. Звонить Тэхену и отрывать его от дел не хотелось, хотя Чон знает, что ему же хуже будет, если не позвонит. Как физически, так и от Тэ влетит. (на самом деле Тэхен не любит ругаться на него, и никогда голос сильно не повышает. Максимум пожурить может) В раздумьях (быть или не быть, звонить или не звонить,) и болезненной слабости проходит немного времени. Жаль, что омега проснулся рано – страдать дольше. В итоге парень созрел и набрал номер альфы. Руки дрожали из-за чего-то. Наверное, температура… - Привет, сладкий. – Веселой и добродушной интонацией поздоровался мужчина. – Подожди минутку… - В трубке послышались голоса, хлопнула дверь, и, наконец, тишина. – Как ты? - Мне плохо, хен. – Ответил Чон, удивляясь своей прямолинейности. - Плохо? Что-то болит? – напрягся Тэ. - Угу. – Промычал Гук. – Голова и.. мне жарко. Ну и холодно. - Я приеду через час, только раздам народу указания. Ты сможешь налить себе чай? - Нет. – Отозвался младший. Было слышно, как мужчина качает головой, мол, «это же надо, было так». - Ладно. Жди меня. Целую. *** Сказать честно, сейчас Чонгук чувствовал себя ужасно, потому что в нем собралось куча всяких противоречий. «Тэхен приедет, я ему нужен, он мне поможет, он меня любит, и я его!» и с этим также «я оторвал его от работы, я обуза, я мешаю, только проблем доставляю» Так же к этим разноцветным мыслям добавляется состояние, такое же противоречивое. Ну как может быть так холодно и так жарко одновременно?.. Одеяло снимешь – холодно, наденешь – жарко и… Холодно! За этими переживаниями пронесся час (даже меньше, чем час, потому что альфа правда спешил) Говоря правде в глаза, Тэхен ни в коем случае не считал своего омегу обузой. Для него Чонгук был даром, подарком, чудом, с ним свершившимся, а еще самым лучшим мальчиком. Он был младше на семь лет, но это не мешало им быть ни истинными, ни парой. Тэ был директором сети кафе, иногда задерживался допоздна. Обычно его рабочий день был с утра, и до ночи (вклад в свое дело – это святое), но если с Его Омегой что-то случится – Чонгук «более святое». Гук нечасто звонил. У него на этот счет были свои закидоны. Но если звонит – пиши пропало, так сказать. Вот и пишет Тэ. Но пока что только список обязанностей, на время, когда его не будет. *** Зашел в дом Ким тихо, так, чтобы в случае чего не разбудить малыша. Но, к сожалению, он не спал – на их общей кровати в одеялах лежал комочек человека (пусть будет так, простите за мой профессиональнейший русский язык), который трясся в рыданиях. Тэ быстро подошел к омеге, сел на корточки с ней рядом. - Сладкий мой, не плачь. Все хорошо, я здесь. У Тэ как-то само собой получилось сейчас окутать любимого своим запахом. Запахом ягод, скошенной травы и влажной земли. А аромат омеги – сливки (от того и прозвище – «сладкий») - как-то стал легче, словно немного улетучился. Но мальчик продолжал плакать. Тэхен рядом, Тэхен обязательно поможет. - Так… Где-то градусник был… - Тэхен поискал глазами, а затем залез в ящик у кровати и вытащил прибор. Засунул градусник в подмышку. - Я сейчас приду, родной. На кухню схожу за аптечкой и едой и вернусь. – Ким аккуратно чмокнул омегу в макушку и укрыл одеялом теплее. Альфа наскоро помыл руки и надел на себя домашнюю пижаму. Погрев немного супа, который остался со вчера, взяв лекарства и бутылку воды (вода была теплая, Тэхен попробовал), он пошел обратно к Чону. Пришел в спальню. Слабый аромат сливок окутал Тэ, («ох, ну что же такой слабый, поскорее бы ты вылечился» - подумал мужчина) Сел на кровать к любимому, вытащил градусник. - Так я и знал. Горячий, как чайник. – Покачал головой Тэ, всматриваясь в термометр. - Присядь, малыш. – Сказал он, помогая приподняться. Мальчик утирал слезы, которые не останавливались, у него не получалось, и он плакал сильнее. - оставь все в покое, плачь, если нужно. – Махнул рукой Тэ, напоминая парню, что тот может выражать то, что чувствует и так, как у него получается. В любом случае его слезы никак не раздражали Тэ. – Ты будешь есть? Омега начал качать головой, мол, он не хочет, ему плохо… - Ну сладкий мой. ну чуть-чуть. Ты, наверное, совсем сегодня не ел, а так не пойдет. - Ну почему… - Закапризничал Гук совсем тихо. - Лекарства только вредят, если пить их, ничего не поев. Так что… Две ложки-то точно съесть придется. Чонгук вздохнул тяжко, но, конечно, послушался. Его хен не говорит чего-то просто так, и если он говорит, то лучше делать. Так лучше будет. Альфа взял суп в свои руки, подсел поближе к малышу. Ложкой зачерпывал жидкость, дул на нее, чтобы ни в коем случае не обжечь язык своего омеги, и кормил. Мужчина видел, как Чон пытается есть. Как пытается и старается. Эти три (да, простите, что не две) ложки дались с большим трудом, потому что заболевшее тело Чонгука выталкивало пищу. - Ты такой умница, малыш. – Протянул Тэхен, искренне желая похвалить свое чудо. Отложил суп, погладил Гука по свалявшимся от долгого нахождения в кровати волосам. - Теперь лекарство. – Тэхен взял бутылку воды, в которой был теплая вода, и таблетку. – Это должно помочь. Ты пропотеешь, станет легче. Лекарство было выпито, посуда – намыта, Тэхен лежал на кровати с Гуком, рассматривая его. - Хен… - Позвал вдруг гук. Было слышно, как тяжело ему говорить. - Что, сладость? – Отозвался Тэ. - Я люблю тебя. Внутри Тэхена взорвалось куча всяких петард, волна умиления и любви захватила его. - Я тоже. Сильно-сильно. – Ответил мужчина и сгреб своего омегу в объятия. – Спи моя сладость, спи мое чудо… - Говорил он, гладя своими большими ладонями всего Чонгука. А тот ластился к прикосновениям, несмотря на свое плачевное состояние. - Все хорошо. – Прошептал Тэ в волосы малыша, вдыхая сладкий, но чуть притупившийся на время запах сливок.