sometimes, all i think about is you

Еще рано - Хонджуну удается проснуться до того, как зазвенит будильник, когда свет только начинает просачиваться в комнату. Иногда, когда это случается, он может снова заснуть еще на час или два, сонно натянув на себя простыни и зарывшись поглубже в кровать. Прямо сейчас он полностью проснулся и просто хочет погреться в тепле. Хонджун изначально хотел повесить более плотные шторы - затемненные, чтобы не пропускать свет. Сонхва настаивал на том, что немного естественного света было бы неплохо, и, возможно - только возможно - он прав. Хонджуну нравится наблюдать, как с восходом солнца освещается их спальня. Хонджуну кажется, что он слышит птиц на улице и звук заводящегося автомобильного двигателя - шумно, но странно умиротворяюще. Мир снаружи начинает двигаться, он всегда движется, но в их комнате время словно замирает, поскольку свет продолжает проникать через окно. Сонхва все еще спит рядом с ним, в основном тихо, если не считать редкого храпа. Хонджун смотрит на его спящее лицо и хочет протянуть руку, чтобы погладить его по щеке, но останавливает себя. Он боится потревожить его и разбудить. Вместо этого Хонджун продолжает наблюдать за спящим Сонхва, наслаждаясь его мягким спокойным лицом. Его обнаженная грудь едва заметно вздымается и опускается, неприкрытая из-за того, что он ворочался ночью. Хонджун протягивает руку, чтобы положить ее на Сонхва. Его кожа теплая, и Хонджуну хочется уткнуться носом ему в грудь, чтобы тепло и присутствие Сонхва полностью поглотили его. Птицы за окном становятся немного громче, их красивые песни придают моменту ощущение сюрреалистичности и совершенства. Они остаются такими, неподвижными, если не считать их дыхания. Это пузырь, изолированный от обычного ритма жизни. Хонджун пока не хочет его нарушать. Снаружи продолжают ездить машины, петь птицы, звучать голоса людей - мир движется дальше, вперед и вперед, а Хонджун мог бы лежать в постели и смотреть на Сонхва весь день. Он мог бы изучать каждую черточку, от приоткрытых губ до изгиба носа, запоминать каждую частичку Сонхва, как будто он не делал этого раньше уже десятки раз. Любовь поселилась в его груди, ноющая, страстная, тоскующая, желающая, во всех смыслах. Не потому, что у Хонджуна нет Сонхва - он есть, он весь его, всегда, всегда, всегда будет. Но потому, что он никогда не переставал хотеть. Он никогда не переставал мечтать о Сонхва и его лучезарной улыбке, или о том, как он смеется. В него невозможно не влюбиться, и Хонджун влюбился сильно. Каждый день Хонджуну кажется, что если он полюбит Сонхва еще сильнее и больше, то может лопнуть. Он любит его так сильно. Желание начинает зарождаться в животе Хонджуна, как слабое, медленное кипение, ленивое и вялое. Хонджун думает о руках Сонхва - смотрит на них - и думает о том, как Сонхва обхватывает его. Глаза опускаются к его ладоням, и Хонджун не может не думать об их переплетенных руках всякий раз, когда Хонджун трахает его, вспоминая его вздохи и стоны. Хонджун уже наполовину возбужден, поэтому он быстро стягивает боксеры. Он обхватывает свой член рукой, а другой тянется к ящику прикроватной тумбочки, чтобы найти смазку и капнуть ее на головку члена. Она холодная и заставляет его задыхаться, но позволяет ему начать в плавном темпе. Он не хочет кончать сразу. Он тянет время, медленно и уверенно, чтобы не перевозбудиться и не потревожить Сонхва рядом с собой. Его собственное дыхание все еще учащается, желание обжигает его изнутри, горячее и интенсивное. Хонджун думает о том, чтобы прикоснуться к Сонхва, положить руку ему на бедро, прижать к себе, неподвижно удерживая. Думает о том, чтобы завладеть губами Сонхва и поцеловать его во время оргазма, чтобы Сонхва хныкал, прижимаясь к его губам, и шептал имя Хонджуна. Хонджун тихонько скулит при этой мысли. Сонхва шевелится рядом с ним, и Хонджун снова смотрит на него, фантазии и воспоминания проносятся в его голове. Сонхва красив и, кажется, становится еще красивее с каждым днем. Его волосы теперь темные, и Хонджуну хочется потянуть за них. Хочется целовать его в шею, заставлять хныкать и извиваться, как он делал это снова и снова. Это затягивает - Сонхва такой податливый. Рот Хонджуна практически наполняется слюной, так сильно он хочет съесть Сонхва и почувствовать его заплетающиеся пальцы в своих волосах. Может быть, позже - может быть, после завтрака они проведут день, полный ленивых прикосновений и поцелуев.. (Может быть, Хонджун опустится на Сонхва, встав перед ним на колени и раздвинув его бедра). Еще одно искушение тоже заполняет мысли Хонджуна. Он вспоминает один разговор - точнее, несколько. Сонхва, улыбаясь, говорит Хонджуну, что ему не нужно бежать в ванную, чтобы подрочить, если ему это нужно так рано утром, переходя на "ты тоже можешь трогать меня, если хочешь", а затем на "ты можешь использовать меня, если хочешь". У Хонджуна кружится голова. Они говорили об этом очень подробно, и Сонхва - возможно, из-за собственного нетерпения и желания - напоминает Хонджуну, что он может трогать его во сне практически каждый день. Не настаивает, просто улыбается и говорит ему, что все еще в силе. Хонджун не всегда просыпается так рано, но когда ему это удается, он не решается согласиться на это предложение. Желание горит в его венах - ему нужно кончить прямо сейчас. Он издает низкий горловой звук и надеется, что Сонхва еще не совсем проснулся, потому что замечает, как тот придвигается немного ближе. Он немного смущен - совсем чуть-чуть. Это даже не первый (и не последний) раз, когда Сонхва просыпается от того, что Хонджун дрочит. Когда Хонджун чувствует, что уже близок, он гонится за этим. У него нет сил дольше терпеть или сдерживать и изводить себя - напряжение нарастает в животе, и он выгибается навстречу собственным прикосновениям, из его рта вырываются тихие нуждающиеся вздохи. Со стоном он кончает на свой живот. Хонджун думает, что закончил, и тянется к прикроватной тумбочке за салфетками, чтобы вытереть беспорядок. В его голове снова и снова звучит фраза: "Ты можешь использовать меня, если хочешь", и он чувствует, как подергивается его член, жаждущий большего даже после более чем удовлетворяющего оргазма. Сонхва еще не проснулся. Он слегка шевелится во сне, но не просыпается. Хонджун хочет прикоснуться к нему - разбудить его пальцами или даже своим членом в Сонхва, может быть, даже кончить в него, прежде чем Сонхва полностью придет в сознание. Он помнит, как Сонхва прокомментировал это - как было бы горячо обнаружить себя заполненным утром. Хонджун чувствует себя сумасшедшим, думая об этом. Он начинает с того, что осторожно перемещает Сонхва, укладывая его на спину и опускаясь на колени между его бедер. Все это время он наблюдает за его лицом, все еще любуясь, но в основном следя, не проснется ли он. Он не просыпается, его грудь поднимается и опускается при медленном, ровном дыхании. Он выглядит умиротворенным и спокойным, его доброта очевидна даже во сне. Его легко двигать, и до Хонджуна постепенно доходит, что теоретически он может делать все, что захочет. Это вызывает тревогу - невозможно игнорировать тот факт, что это кажется неправильным, даже когда Сонхва прямо говорит ему, что хочет этого. Он просто такой беззащитный сейчас. Хонджун едва знает, с чего начать. Он может дотронуться до чего угодно - и решает пощупать грудь Сонхва, ощущая под подушечками пальцев слабые шрамы. Через два года после операции его соски вновь обрели чувствительность, к их обоюдному восторгу. Хонджун проводит по ним пальцами, гадая, не приснятся ли Сонхва эти прикосновения. Он недолго играет с его грудью, но подумывает о том, чтобы засунуть пальцы в рот Сонхва, просто чтобы посмотреть, отреагирует ли он. Это вызывает сильную реакцию, когда он бодрствует - и стонет из-за чего-либо, что попадает ему в рот. Но Хонджун уже снова успел слишком сильно возбудиться, ему не терпится просто почувствовать Сонхва вокруг себя. Хонджун изо всех сил старается снять с Сонхва трусики, не слишком толкая его. Сняв их, Хонджун раздвигает половые губы, чтобы получше рассмотреть его киску, слишком привыкший к тому, что тот робко говорит "прекрати" от смущения. Но Хонджун искренне восхищается своим парнем, и он не может упустить прекрасную возможность. Сонхва мокрый, и Хонджун благодарен ему за открывающийся вид - он уже весь скользкий, а его клитор уже набухает. Он подергивается и набухает еще больше, когда Хонджун проводит по нему пальцем. Его рот наполняется слюной, и без лишних долгих раздумий он приподнимается и сильнее раздвигает ноги Сонхва, чтобы прикоснуться к нему ртом. Хонджун проводит языком по дырочке Сонхва, пробуя его на вкус, наслаждаясь им, а затем делает это снова, облизывая его клитор. Сонхва издает звук, чем-то похожий на стон и вздох. Хонджун продолжает, посасывая клитор Сонхва. Теперь это легче - после столь долгого пребывания в таком состоянии изменения роста у Сонхва внизу стали совсем другими. Хонджун наслаждается тем, как легко он берет клитор в рот, двигая по нему языком. Дыхание Сонхва становится глубже, резче, немного прерывистым и неустойчивым. Хонджун отчасти надеется, что он еще не проснулся, и отстраняется от его киски, чтобы посмотреть на него снизу вверх. - Сонхва? - Хонджун тихо зовет его по имени, но ответа нет. Он проводит большим пальцем по клитору Сонхва, чувствуя, какой он теперь твердый, и зная, что легкое прикосновение всегда заставляет Сонхва дергаться. Сонхва ерзает, но его глаза по-прежнему закрыты. Его лицо раскраснелось, и он становится еще более влажным, когда Хонджун проводит пальцами по его чувствительному клитору. Хонджун нервничает, когда вводит пальцы в Сонхва, от нетерпения трахнуть его руки парня дрожат. Но он вводит один, затем два пальца в его теплую, влажную вагину и нежно разводит их ножницами. За ними быстро следует третий, заставляя Сонхва задыхаться и извиваться. - Ш-ш-ш, все хорошо, я забочусь о тебе, - шепчет Хонджун, не уверенный, что Сонхва вообще его слышит. Он продолжает ласкать его пальцами, и время от времени Сонхва издает сонные звуки, заставляя Хонджуна нервничать по поводу того, не проснется ли он. Когда он достаточно растянут, пальцы легко скользят внутрь и наружу, Хонджун чувствует себя не в своей тарелке. Прикосновения и использование спящего тела его парня - это намного горячее и сексуальнее, чем он когда-либо мог себе представить. После того, как он смазал свой член, Хонджун скользит руками под колени Сонхва, чтобы иметь возможность прижаться к нему, несколько раз скользнув членом по его клитору, прежде чем ввести его и войти полностью. Хонджун легко может видеть лицо Сонхва, и его рот раскрывается в судорожном вздохе, и он стонет - только не так громко, как обычно. Сонхва чувствует себя так хорошо рядом с ним - Хонджун трахает его с минимальной сдержанностью, без особых ограничений, слишком сильно возбудившись. Глаза Сонхва начинают открываться, и когда он, кажется, понимает, что происходит, он снова издает низкий, глубокий, горловой стон. Хонджун замирает, внезапно почувствовав смущение, но Сонхва качает головой, его сонный, грубый голос бормочет: - Не останавливайся. Сонхва позволяет Хонджуну трахать его в бодрствующем состоянии, все еще едва осознавая окружающий мир, и это сводит Хонджуна с ума, он хватает его за бедра сзади и толкает их к груди Сонхва, чтобы толкнуться в него глубже. И Сонхва - Сонхва прекрасен. Все податливые, гибкие и тяжелые конечности, полуприкрытые глаза и неспособность фильтровать звуки сквозь сонное оцепенение. Хонджун наклоняется и прижимается лбом к Сонхва, просто чтобы сказать ему об этом. - Такой чертовски красивый, такой хороший. - Хонджун глубоко целует Сонхва, и Сонхва сжимается вокруг него, заставляя Хонджуна стонать в поцелуе. Сонхва кончает, когда Хонджун вжимается в него бедрами, оставляя его заполненным, и теребит его клитор. Тело Сонхва дрожит, и он так крепко обхватывает Хонджуна, который едва сохраняет рассудок. Он продолжает также ласкать клитор Сонхва, заставляя его подрагивать, скулить и хныкать, не контролируя себя и не сохраняя самообладания, ведь он все еще слишком сонный. Сонхва просто позволяет Хонджуну играть с собой, сжимается вокруг него и разрывается от переполняющих его эмоций. Хонджун делает еще один толчок вперед и начинает дрочить Сонхва большим и указательным пальцами, его клитор набух и стал достаточно большим для этого, что заставляет Сонхва слабо дрожать. Перевозбуждение и чрезмерная стимуляция вызывают привыкание, и это подталкивает Сонхва ближе ко второму оргазму, он слабо хватается за руку Хонджуна, чтобы сказать ему об этом. - Близко... снова. - Сонхва едва слышно произносит эти слова, прежде чем его накрывает. Хонджун снова неглубоко толкается в него, так сильно, насколько это возможно, прежде чем наконец, кончает в Сонхва. Он покачивает бедрами, чтобы переждать это, заставляя Сонхва снова хныкать. Хонджуну кажется, что он слышит, как он говорит “о боже”, когда Хонджун дрочит его клитор в последний раз для пущей убедительности, чтобы почувствовать, как Сонхва снова сжимается вокруг него. Когда он выходит, сперма капает из симпатичной розовой киски Сонхва, и это достаточно соблазнительно, чтобы Хонджуну захотелось кончить снова, но его члену нужно некоторое время, чтобы это стало возможным. Вместо этого Хонджун пальцами проталкивает сперму обратно в Сонхва. Сонхва, который... весь так податливый, тяжелый и измученный как оргазмами, так и тем фактом, что он только что проснулся, просто хнычет и позволяет ему. - Тебе было хорошо, детка? - наконец спрашивает Хонджун, все еще продолжая лениво водить пальцами по Сонхва. - Мммм, мммм, - это все, что удается сказать Сонхва, что заставляет Хонджуна захихикать. - Ты устал? Хочешь снова лечь спать? Сонхва кивает, его глаза уже закрываются при мысли о том, что можно еще поспать еще немного. Хонджун ухмыляется. - Можно я еще немного попользуюсь тобой? Сонхва раздвигает ноги в ответ, позволяя Хонджуну продолжать трахать его пальцами, пока он снова засыпает.