Амбивалентность

      Время уже давно перевалило за полночь, но о сне не могло быть и речи. В комнате Сукуны было, под стать хозяину, угрожающе мрачно и немного старомодно. Воздух был вязким и душным и оседал на влажной истерзанной коже неприятным слоем.       Юджи сел на постели, ощущая, как ноет каждая частица его тела, но он постарался проглотить неприятные ощущения, стараясь как можно быстрее покинуть чужую постель. Он не хотел засыпать здесь, даже после всего, что между ними произошло. Опять. Итадори до боли сжал зубы и нехотя покосился на расслабленную фигуру рядом. Сукуна явно не испытывал никакого дискомфорта и ловкими движениями набивал табаком свою длинную курительную трубку. К горлу подкатила тошнота и парень спешно отвел глаза, острее ощущая все следы, которые оставил на нем Сукуна. Укусы, засосы, царапины — они горели неприятным огнем, и хотелось стереть их грубой щеткой.        Ремён никогда не спешил в заигрываниях, медленно распаляя, наслаждаясь чужим первоначальным сопротивлением. Рано или поздно Юджи сдавался на милость победителя, отзываясь на каждое прикосновение, на каждое движение, отвечая с тем же остервенением. Подставлял губы под поцелуи, царапал чужие плечи, хрипел знакомое до боли имя, когда напряжение достигало пика. Подготовив почву, Сукуна срывал с себя маску и набрасывался на парня со всем пылом и безумием, что бурлили у него в крови. Грубый, жестокий, ни капли не сдерживающийся. Он захватывал контроль над всей ситуацией, подавлял своей воле, вырывая у Юджи едва слышные протесты, перекрывающиеся стонами и протяжным скулежом.       — Хоть иногда сдерживай себя, — жестко бросил Юджи, потирая запястья, на которых отчетливо виднелись чужие следы. Расслабленная, блаженная нега пропала, оставляя после себя мерзкое чувство. Впрочем, он сам виноват в этом. Не позволяй он прикасаться к себе в тот давний первый раз, то и всех последующих бы не было. Теперь же их отношения напоминали наркотик, уничтожающий его изнутри.       — Брось, — отозвался расслабленный голос Сукуны. В воздухе терпко запахло дымом, а у Юджи защипало в носу. — Не было похоже, что ты против.       Юджи был против и не был. И в этом вся его проблема. Он уже неделю был пленником чужого дома и его желания сузились до одного единственного — вернуться к себе домой. К своей прежней жизни, хотя умом он понимал, что подобное не в его власти.       Сукуна держал его так близко к себе, не давая ему ни с кем общаться, кроме самого себя и Юджи неосознанно тянулся к единственному человеку, с кем можно было скоротать время. Хоть он и чувствовал себя после этого дерьмово.       — Тебе недостаточно держать меня у себя дома, так ты решил еще и поглумиться надо мной? — Юджи свесил ноги с кровати, буравя взглядом точку на стене. Кожу уже начало холодить, вызывая мурашки.       — Ты принимаешь все слишком близко к сердцу, дорогуша, — мягко послышалось из-за спины. Последовал звук движения и Юджи неосознанно напрягся, опасаясь прикосновения к себе, но того не последовало и он выдохнул, чувствуя, как начинает ускоряться пульс.       — Ну да, я всего лишь сгущаю краски, — горько выплюнул Юджи, опуская глаза на пол, видя ткань своей одежды, скинутой в порыве страсти Сукуной. Он не хотел к ней прикасаться, но уходить без всего он не собирался. — Если мы закончили, я пойду к себе.       — А ты не любитель поваляться и поболтать, надо отметить, — вздыхая, произнес наигранно печальным голосом Рёмен, удобнее растягиваясь на кровати. — Какой грубый.       — Я не любитель говорить с тобой, — Юджи бросил на него ядовитый взгляд, натягивая на себя прохладную ткань кимоно. Сукуна выдохнул сизый дым, его глаза не выражали никаких эмоций. Он вздохнул и, потягиваясь, потянулся к тумбочке, теряя всякий интерес к младшему брату.       — Знаешь, на лопатках ты более покладистый, — он намеренно это сказал, знал, что Юджи это больно заденет. Он ненавидел происходящее между ними и до последнего старался игнорировать, как самую отвратительную часть своей жизни.       Итадори поморщился, чувствуя, как стыдливо обжигает щеки и уши, сердце бешено заколотилось в груди, намереваясь вырваться. Злость вперемешку с обидой болезненно сдавила горло, лишая дыхания, но Юджи смог ее проглотить. Ему нужно было просто уйти из комнаты Сукуны, а предаться самобичеванию и остальным эмоциям он сможет за дверями своей комнаты.       Трясущимися руками и, не смотря на старшего брата, он поправил на себе одежду, в скудном освещении он никак не мог разглядеть пояс от кимоно. Судя по тишине, Сукуна все таки потерял интерес к беседе, с одной стороны это обижало, а с другой радовало, возможно, у Итадори больше шансов уйти с остатками своей гордости.       Плюнув на поиски, Юджи запахнул полы темной ткани и повернулся к брату, чтобы одарить его последним взглядом, но тут же замер, чувствуя, как холодок ужаса пробежал по всей его спине.       Сукуна смотрел на него с той же невозмутимостью, как смотрел на всех своих жертв, которых когда-либо Юджи видел. В руках он держал револьвер, уверенно направляя его ствол в голову младшего брата. В алых глазах, Юджи видел блеск озорства, хотя возможно всему виной, горящие в комнате свечи. Неожиданно страх сковал все тело Юджи от осознания, что его пристрелят здесь, и никто никогда не узнает об этом. Он сглотнул вязкую слюну, стараясь дышать, как можно тише. Сукуна всегда был непредсказуемым и неконтролируемым, одни лишь боги видели, что за ад творится в его голове. Во рту пересохло, а кровь бешено стучала в ушах. Мысль уйти из комнаты погасла на фоне угрозы быть пристреленным.       Сукуна усмехнулся холодной улыбкой, наклоняя голову на бок, тени причудливо упали ему на лицо, придавая ему устрашающий вид.       — Мне нравится страх в твоих глазах. Зрачки так расширяются, что невозможно оторвать глаз, — почти мурлыча, произнес он. — Они такие же, как и тогда, когда ты на пике возбуждения.       Юджи смотрел ему в глаза, стараясь не моргать, даже не обращая внимания, на очередную шпильку. Он чувствовал, как холодный металл касался его лба, но призвал все свое самообладание, чтобы не отпрянуть от Сукуны.       — Не волнуйся, я не собираюсь убивать тебя, — бархатный голос Рёмена словно заполнил всю комнату. Он был сладким и вязким, облеплял сознание Юджи, лишая его всех здравых мыслей. Сукуна улыбался, не разрывая зрительного контакта с братом, неторопливо повел стволом револьвера вниз, оглаживая чужое лицо, спускаясь ниже, чтобы приподнять голову Итадори за подбородок.       Все нервы натянулись до предела — вот-вот порвутся. Страх когтистой рукой сковал сердце, одна лишь мысль неоновой вывеской горела в подсознание — он не хотел здесь умирать. Хоть Сукуна и сказал, что не собирается его убивать, не было гарантии, что он не передумает через две минуты. В комнате снова стало жарко, будто его снова касались чужие руки и губы, оставляя горячие следы. Звук сердцебиения заглушал все остальные, кроме низкого и неторопливого голоса Сукуны.       — Я хочу предложить тебе игру, — Ремён поддался вперед, произнося слова в самые губы брата, опуская револьвер ниже, распахивая кимоно назад скользя по обнаженной коже, останавливаясь напротив сердца.       Юджи шумно втянул воздух и все же опустил глаза, чтобы увидеть это. Все будто происходило не с ним. Какой-то психоделический сон с ним в главной роли, он так хотел открыть глаза и проснуться в своём старом доме, когда дедушка был жив, а Сукуна не был психопатом, направляющим на него пушку.       — У тебя будет шанс убить меня, — продолжал Сукуна, опаляя дыханием его лицо, невесомо касаясь губами щеки и приближаясь к уху. — Все как ты хотел с самого начала. Сам подумай, когда еще у тебя будет такой шанс?       — Что ты несешь? — хрипло вырвалось у Юджи, встречаясь со взглядом брата. В них теплилось безумие и какой-то смертельный азарт, от одного только вида у Юджи засосало под ложечкой.       Сукуна окинул его веселым взглядом, отстраняясь. Юджи мгновенно расслабился, переставая чувствовать давление на свою грудную клетку.       — Я же тебе уже все сказал, — терпеливо, словно объясняет ребенку, сказал он, показывая револьвер. — Одна пуля. Два участника. Проигравший исполнит желание победителя.       — Но проигравший будет мертв.       — Возможно. Но в этом же и интерес       — А если я откажусь? — Юджи облизнул пересохшие губы, стараясь не спускать глаз с брата. Он понимал, что даже если он убьет Сукуну, то его подчиненные не дадут ему даже шагу сделать за пределы дома, так что это была не вполне честная игра.       — А ты уверен, что стоит это делать, Юджи? — от его голоса веяло настоящей угрозой, от которой по коже бежали мурашки, Юджи вновь почувствовал себя в западне. Он посмотрел на оружие в руках брата, на его самодовольную улыбку и почувствовал волну усталости. Ему так надоела эта нервотрепка. Он каждый день как на пороховой бочке, ожидая, что в этот раз выкинет Сукуна. Он почти не спал, не ел, его компания — его брат и его воспаленный разум социопата, помешанный на Юджи.       Ему надоело опасаться, какая безумная мысль в этот раз придет к Сукуне в голову. Если на своей территории Итадори мог давать ему отпор, то в доме у Сукуны, где он вечно словно в клетке — это становилось с каждым днем сложнее.       Возможно, сегодня, кто-то из них поставит точку в этой их бесконечной истории.       — Тогда вперед, — без задних мыслей бросил Юджи, усаживаясь удобнее, сложа ноги в позе лотоса. Он уже смирился со своей судьбой и смотрел на оппонента с вызовом в глазах.       Сукуна ответил ему хищной, искажающей рисунки татуировок на лице, улыбкой, и легким движением раскрутил барабан револьвера. Не успел Юджи и моргнуть, как ствол оружия был направлен на него. Без тени сомнения и страха, Ремён нажал на спусковой крючок, наполняя напряжение между ними звуком тихого щелчка. Итадори дернулся скорее инстинктивно, и резко выдохнул, осознавая, что не дышал все то время, пока брат целился ровнехонько ему в голову. Все могло бы оборваться прямо здесь.       — Неплохо, — мурлыкнул Сукуна, спокойно передавая револьвер в руки Юджи, намеренно касаясь ее.       Итадори ощутил всю тяжесть оружия в своей руке, и к горлу подкатила желчь, которую он поспешил сглотнуть. Скрывая дрожь в руке, он поспешил повторить движение брата, стараясь повторять его непринужденность, но все его тело сковала судорога от осознания того, что он собирается сделать.       Они же братья. Какого черта это происходит?       Сукуна все детство был рядом с ним, помогал с уроками, когда Юджи чего-то не понимал, вытирал ему нос, когда он разбивал его, вступая в школьные стычки. Всего этого не должно происходить.       После землетрясения, когда Юджи был в начальной школе, он попал под завал. Его с трудом доставили в больницу, а Сукуна был донором для него. В Итадори буквально течет его кровь .       Кто же знал, что все так обернется.       У Юджи сбилось дыхание и защипало в глазах, когда он просто смотрел на оружие в своей руке. Судорожно вздохнул и с тяжестью на сердце он поднял револьвер, направляя его на Сукуну, вызывая у того ухмылку. Ремён не выглядел напуганным или хотя бы встревоженным, он расслабленно сидел, смотря холодными глазами, пуская клубы дыма. Ни тени тревоги. Он уже знал, что выиграл.       Горло Юджи сдавил страх, а рука слегка дрогнула. Шанс один из шести. Ближе к этому он уже не будет, но все равно медлил. Одна только мысль пристрелить Сукуну вызывала у него ужас. Хотя разум твердил нажать уже на курок, он так давно хотел освободиться от его влияния, выйти из его черной тени и выдохнуть наконец-то свободно. Мимолетная мысль о жизни без Сукуны, притаившегося за каким-то углом, вызывала опьянение.       Но Юджи сомневался, рука ему была будто неподвластна, а глаза предательски щипало от обиды на самого же себя. Как же тупо.       — Ну чего же ты медлишь? — поинтересовался Сукуна, невинно вскидывая брови.       — Заткнись, — только и мог бросить Юджи, чувствуя под пальцем спусковой крючок.       — Молишься, чтобы там была пуля?       Итадори ничего ему не ответил, сверля взглядом расслабленную позу брата. Хотелось стереть эту ухмылку с его лица.       — Или просишь послать тебе храбрости? — Сукуна мягко приподнялся и поддался вперед, преодолевая расстояние между ними.       — Стой на месте, — сквозь зубы прошипел Юджи, упираясь стволом револьвера в оголенную грудь Ремёна, но тот и глазом не повел на его угрозу, придвигаясь все ближе, не обращая внимания на оружие, впивающееся в его кожу.       — Ты не можешь даже гипотетическую пулю в меня пустить, не то что настоящую, а все храбришься, — продолжал говорить Сукуна, протягивая руку к Юджи, касаясь его щеки в нежном жесте. — Не понимаю, зачем ты пошел в полицию. Ты такой славный, податливый и мягкий мальчик. Лезешь туда, куда не стоит.       Щеку словно обожгло от прикосновения, но Юджи не нашел в себе сил отстраниться, лишь сильнее сжал ручку револьвера, стараясь выдержать взгляд Сукуны. Его негромкие слова отзывались болью в Итадори, оставляя после себя кровоточащие раны.       Просто нажать на курок. И все закончится.       — Тебе стоит оставаться рядом, там, где я могу защитить тебя, — Ремён положил руку на ладонь Юджи, обхватывающую рукоятку. — Я дам тебе шанс заниматься тем, что тебе нравится без этой вечной беготни с преступностью.       Снова этот мягкий, бархатный голос, тянущий Юджи с собой на дно, и сегодня, он не был уверен, что справится с его влиянием на себя. Ну почему это каждый раз происходит?       Большой палец Сукуны лег поверх пальца Юджи, он и глазом моргнуть не успел, когда до него донесся звук спускового крючка. Итадори втянул воздух смотря на невредимого брата со, все еще направленным на него, стволом револьвера. Голова закружилась, Юджи с трудом подавил желание зажмуриться.       Ремён смотрел на него с той же непринужденной жестокостью, которая противоречила его сладким речам.       — А это не так сложно? — не останавливаясь на одном вызове судьбе, Сукуна нажал на спусковой крючок еще раз, не разрывая зрительного взгляда с Юджи, оглушая его еще одним щелчком. В очередной раз сердце парня болезненно сжалось, словно ожидая услышать выстрел.       В третий раз Итадори все же зажмурился, не веря в такую удачу, но Сукуна по-прежнему был жив и смотрел с вызывающим нахальством.       — Псих, — едва слышно произнес он, выпуская из ослабевших рук револьвер, чувствуя, как сильно дрожит.       Сукуна поддался вперед, оставляя короткий поцелуй на лбу брата.       — Очевидно Фортуна на моей стороне, — сказал он, отстраняясь на свое прежнее место, лениво смотря на Юджи, внутри которого словно что-то сломалось. Он с трудом открыл барабан револьвера, и дыхание у него сперло — следующий выстрел был бы для Сукуны фатальным. До последнего он думал, что пули вообще не будет, но очевидно в такой игре не было бы никакого интереса.       — Ты думал, что я нечестно играю? — Ремён лег на подушки, внимательно следя за действиями своего младшего брата. — Как подло.       — Я хочу к себе, — едва слышно выдавил из себя Юджи, чувствуя, как сильно давит на него усталость и безнадежность. Все словно потеряло всякий смысл для него. Даже если Сукуна откажет ему, он не особо расстроится, просто ляжет, давая Ремёну делать, что тому угодно.       — Конечно, — тот небрежно пожал оголенными плечами, приставляя трубку к губам. — Все, что тебе угодно. Не хочешь еще поговорить?       Юджи встал с кровати, стараясь не смотреть на брата, неловко поправляя одежду.       — Не сегодня.       — Как скажешь, — лениво потянул Сукуна, следя за Итадори, двигающегося к двери. — Надо полагать я выиграл? И что же мне загадать тебе, Юджи?       Юджи проигнорировал, его слова, открывая дверь в темный коридор. Дышать стало немного легче, стоило ему увеличить расстояние между ними.       — Спокойной ночи.       — Сладких снов, братец, — последовал нежный ответ из-за спины и Юджи шагнул в темноту коридора, закрывая за собой дверь.