Кое-что об осени и звёздах

Осень всегда приходит неожиданно, знаменуя собой перемены. Она раздается в ушах шорохом листьев, причудливыми звуками с улицы и первыми холодами. Ветер несёт с собой весть — всё прошлое позади, осталось только будущее и настоящее. И может, будут болезни, неприятности и поступки, не самые достойные. Однако будет и вера, что всё поломанное однажды соберётся и вернётся на круги своя. От этого и легче, зная, что как бы не был суров сезон, осень даст все самое нужное. Она порой светится янтарём — отблесками минувшего лета. Играется в глазах золотыми лучами и словно укрывает одеялом тепла и заботы, разгораясь внутри каждого. Укрыться от этого нельзя — можно лишь отдаться и плыть в круговороте жизни, мечт и невысказанных желаний. Длинная песня на енохианский мотив звучит и разливается словно приятный запах трав и мёда, а из уст ангела она звучит в сто раз лучше. Спокойствие рассеяно в воздухе и велит всем, кто слышит, не волноваться о грядущем. Они сидят в пустой комнате. Михаил прижимается к изголовью кровати, напевая знакомую мелодию, уходя всё глубже и глубже в мысли. Адам, прикрыв глаза, слушает то, что поёт Майкл. Ему всегда нравилось слушать. Песня без особого сакрального смысла, но невероятно приятна в своём мерном звучании. Архангел погружен в себя — зарылся в древние воспоминания. Такие моменты случаются, и человеку просто надо быть здесь для Михаила. И Адам здесь. Как и всегда. Архангел рассеянно гладит его по руке и молчит, давая возможность побыть наедине с собой. Осколками потерянной давным давно любви не залатать раны на благодати — ему ли не знать. И теперь, когда не остаётся ничего кроме как прокручивать в памяти моменты прошлого, лелея мечту однажды снова вернуться на Небеса, архангел не намерен боятся своих чувств. Потому что рядом есть Адам. Его веры в Михаила хватит на всё небесное воинство — в этом Майкл уверен так же, как в своей способности летать. В него верят. Его любят такой невообразимой любовью, что трудно её даже описать. Они оба многому научились друг от друга. И Майклу хватит этого сполна. Он не разочаруется ни в чём, что может сделать Адам — лишь добродушно улыбнуться и склонить голову вбок, не понимая смысла шуток. А Адам в ответ ни за что не упрекнёт Михаила в слепой вере или ошибках прошлого. С них хватит боли и страданий. Опыт Клетки не сравнить ни с одним сроком, ведь она была их домом на протяжении тысячи адских лет, которые они пережили лишь благодаря друг другу. Потому им так важно оборвать все возможные контакты с опасными людьми, а в частности, Винчестерами. Адам перестал злиться на братьев ещё в Аду, он перегорел и понял, что они просто ослы, раз не потрудились даже узнать, можно ли их вытащить. Но Михаил ещё зол — его тугодумство порой напрягает. Так сильно желание защитить и уберечь, что архангел готов прямо сейчас драться с обидчиками. А его человек только посмеивается, сравнивая его с котом, шипящим на всё подряд. И на это Михаилу нечем возразить. После всем известных событий по свержению Чака и воцарению Джека на Небесах, Михаил не знает, чего ожидать от племянника. Он воскресил его — тут нет сомнений. Но почему же Джек бездействует? Почему не отдает распоряжения? Возвращаться Наверх архангел не желает просто потому, что уйма памятных мест и событий, смертей братьев, давят на него непосильным грузом, и он не хочет ворошить прошлое. Их жизнь с Адамом сейчас спокойна и мирна, пусть порой и необычна. К примеру, когда люди все же замечают парня, говорящего с самим собой на улице. Но человеку глубоко наплевать на мнение посторонних. Он конечно, уважает их, но не столь сильно чтобы переживать по поводу разговоров с Михаилом. Адам нарочито громко смеётся прямо посреди улицы, не сумев удержаться от смеха после удачной шутки. Для него в такие моменты существует только одно существо, во всех смыслах поселившиеся в его голове и сердце. Маленький уютный дом на отшибе, приветливая старушка напротив, которой они всегда заносят молоко, лужайка за домом с большим деревом, под которым удобно лежать, чёрный котёнок, с огромными голубыми глазами, которого они подобрали на улице, спасая от холода — вся их нынешняя жизнь похожа на хороший сон. Вот только, вполне себе реальный, не абсурднее крыльев Михаила, эфемерные перья от которых летят во все стороны. В погожие летние дни они ходят по магазинам, музеям и паркам, впитывая в себя всё от этого мира. Изучение нового: книг, картин, кухни разных стран — всё доступно теперь. Странно осознавать, что жизнь может повернуться к тебе совершенно другой стороной, о которой ты и не подозревал, предпочитая жить в своей суровой реальности. И радости: простые, человеческие, по-своему глупые и не менее от этого уникальные, будут доступны не кому-нибудь, а Михаилу. Он много чего узнал об этом мире за последнее время и понял, что раньше видел его совсем не таким. Он думал, что судьба известна всем, не предполагал, что некоторые люди даже не знают о своем предназначении. Этот факт его озадачил. Совершаются открытия, маленькие и большие победы, новые приобретения и искренние чувства. Осень расставила всё по местам — пришла на место томного августа и смешала все краски. И от этого даже нет желания прятаться, ведь уверенность, что всё в конце концов будет хорошо, живёт внутри и даёт силы жить. Ночами, холодными и мрачными, но очень и очень красивыми, на небе можно увидеть звезду, сияющую ярче, чем остальные. Вокруг неё заметны немного более блеклые, ещё три. Они рассыпались по небу причудливым полукругом. Можно просто глядеть наверх и дивиться красоте космоса отсюда, с земли. Пропускать такие посиделки не любит ни Адам, ни Михаил, поэтому на пустой поляне, прямо под луной, они разглядывают небо. Темноты и холода не ощущается, хотя заботливо связанный клетчатый шарф колышется на ветру. — Я раньше не видел таких ярких звёзд. Почему одни больше, а другие меньше? — Адам указал на ту, что сильнее всех светила им, будто пробираясь через невидимую завесу, стремясь оказаться на земле. Сравнима почти с луной, если говорить о размерах. Адам вспомнил, как смотрел на звёзды с мамой в их родном доме, стараясь отыскать созвездия, и его накрыли воспоминания. Он тепло им улыбнулся. Майкл немного поправил свой шарф и пустился в объяснения. — Они были здесь всегда. Просто раньше им не было причин сиять так сильно. — Я слышал, что звёзды это некое "отражение" Небес. Это так? — вспомнил Адам. — Отчасти да. Когда Небеса в лучшем своём виде, то и звёзды, и солнце, и луна горят пронзительным белым светом. Но эти...эта звезда...она особенная. Михаил немного смутился. Он уже показывал Адаму свои творения на земле и в космосе. Но вот что касается этих... — Их создал ты? Верно? — человек как всегда, догадливый. Адам грустно улыбается и кладёт руку на плечо архангела. Он чувствует его печаль. Майкл кивает и неотрывно смотрит в лицо Адама, переводя взгляд в небо. — Я сотворил их на заре мироздания, тогда, когда мы с братьями ещё не рассорились. Я посвятил её Люциферу, Габриэлю и Рафаэлю, как моей самой большой привязанности. Они сияли ярче солнца тогда, подобно крыльям братьев. Но потом немного погасли. Недолгая тишина не сдавила лёгкие, не заставила отступить, а только подготовила к дальнейшей беседе. — Любовь для небожителя это не просто увлечение. — Майкл продолжил, он вздохнул, осознавая, что может наговорить очень много. Хотя, чего он стесняется? Роднее Адама он вряд-ли кого-то сыщет. — Это желание защищать, беречь, помогать, восхвалять в молитвах и никогда не забывать. Чувство любви многогранно и непонятно, но это самое лучшее, что может случиться с ангелом. Это что-то чистое, нежное, непорочное и святое... — он прервался, собираясь с духом — Что-то, что я испытываю к тебе... Михаил вновь делает паузу, отводит взгляд и тихо выдыхает. На миг всё затихло. Не слышно даже сверчков в траве и шороха от ветра. Адам смотрит непонимающе, но с долей осознавания ситуации. — Что? — Понимаешь, когда ангел испытывает... — Ты хочешь сказать, что эта звезда засияла...из-за меня? — прерывает его человек. Он знал, что их связь есть нечего большее, чем просто симбиоз сосуда и архангела, но к такому откровению был не готов. — Да. Это так. Я создал её случайно, когда понял, что люблю тебя именно так, как может любить кто-то вроде меня. Извини, если это прозвучало резко... — он не успевает договорить, потому что становится жертвой крепких объятий. Не в силах сопротивляться, Михаил обнажает ещё один секрет своей души. Адам чувствует тепло и мягкость на спине, видя только тёмно-серое облако перьев. Крылья беззащитны перед материальным миром, особенно крылья, испытавшие на себе влияние Клетки и тысячи кругов, через которые пробивался архангел. Адам проводит по ним рукой и осторожно гладит с внутренней стороны. Михаил почти не дышит, но точно знает, что ему не навредят. Молчание виснет в воздухе, но Адам тихо-тихо шепчет, стараясь не потревожить момент громким голосом: — Я тоже, солнце...