Аксиома

Пустая голова отнюдь не забита больше ничем. Сплошная аксиома, некая прострация.

Стук

Хлопок

Устал!

Пустота, как бесконечность. Хочешь дотронуться, а не выходит, потому что уже затянуло всего. Один лишь взгляд, прожигающий дырку в потолке ещё заставляет остаться. Ощущаешь свое лёгкое тело, чувствуешь размереное и тихое дыхание, но не закрытые глаза, давно уставившиеся в потолок.

Люблю

Тебя

Одну

Слова, что засели в этой тишине, погружаясь в мысли, в разум, в сердце. Там, где никто не достанет, кроме самого Антона и Арсения. Смотри, стоит тебе понять, попытаться подумать об одном, как что-то иное уже не даёт мыслить здраво. Любовь? До сих пор не понятно. Таких людей, как он, не любят. Просто невозможно, потому что нет. Нельзя. Неосознанно вспоминаешь его глаза. Воспоминание медленно льется потоком в голове, создавая ту картинку того сладкого мгновения, оставшегося в памяти уже навсегда. Чувства, растущие в геометритической прогрессии. Возводишь их в корень, а не выходит то число, что идеально бы выходило. Продолжаешь так до бесконечности свои подсчёты о том, сколько думал. Сколько мыслей было с ним, воспоминаний, мгновений, а потом всё. Ничего. Вот она — пустота. Чувствуешь? Чувства, эмоции, что неосознанно появляются при мыслях о нем, а потом резкое осознание бьёт по мозгам, не заставляя чувствовать этого всего. Словно сердце вырвали из груди так же резко, как всё что чувствовал при нем. Вспоминаешь его губы, конечно, куда без них? Попробуй прикоснуться. Помнится тот пылкий взгляд на них, то желание, отдающееся в груди ноющей болью и неприодолимым любопытством попробовать. Понять, какого это. Поцелуй. Твой первый. Твой и мой, Арсений. Что, уже слезы катятся по щекам? Это нормально, при таких мыслях ты ничего не сделаешь с этим, потому что просто нет. Ничего нет и не будет. Понимание заставляет всхлипнуть, но не так громко. Посторонние уши взрослых не нужны при таких громких мыслях в голове сейчас. Антон ещё слышит их, сейчас не стоит. Продолжаешь помнить его? Конечно, ты не сможешь убежать от этого. Стоит вспомнить солнце и ты вспоминаешь его, того самого. Не сможешь больше спрятаться, игра закончена, время давно вышло. Был шанс скрыться так далеко, чтобы не нашёл. Ты его, а он тебя, чтобы не было так больно, как сейчас. Слышишь слабое тиканье часов где-то в коридоре, которые не дают сосредоточиться. Хотя конечно, сейчас поздно пытаться не думать о нем. Время лечит, но очень медленно. Ты чувствуешь апатию? Продолжаем гид по самым светлым и больным воспоминаниям. Слова любви от него? Бинго. Неосознанно представляешь его мягкий голос, томный, обволакивающий. Тихий и нежный, тот самый, твой, который ещё такой родной. «Антош, тебя люблю, единственного». Сердце помнит и не забывает, а и не забудет, ведь так биться при мыслях об Сене уже никогда не будет в случае с чужим. Ещё один всхлип. 4:32. Видишь мягкий рассвет в окне и желание покурить берет вверх. Тихонько закрыв дверь, Шастун достает сигарету из пачки, завалявшейся где-то в рюкзаке, там же и находит зажигалку: красивая, переливающаяся такая, и огонь красивый, завараживает. Прямо как его глаза. Открывая окно на распашку, в лицо бьёт холодный утренний ветер, обдувая опухшие глаза из-за слез. Легче? Немного, но да. Как там говорится? «Стерпиться-слюбиться»? Не, нихуя. Антон не думает, что он стерпит, просто Арс слишком в голове засел. С первой затяжкой не так громко. Со второй спокойней. С третьей уже никак, апатично. Оно и понятно, ведь дальнейшие будут лишь так, чтобы покурить, как бы за второй не пришлось тянуться. Чистое небытие накрывает, заставляя ощущать мрачную реальность, где он, где Арсений. Блять, везде. Только он. Пару бессонных ночей, в надежде, что днем удастаться поспать. Новый день со старыми мыслями тянет на дно. Смотри, там пропасть. Ты уже летишь. Помнится его ангельский образ, словно его спасательные крылья, закрывающие от проблем. «Ангел, я пошутил». Пытаешься протянуть руку в надежде, что кто-то возьмёт, подхватит, остановит, и желательно чтобы он, чтобы Арсений Сергеевич Попов сейчас, собственной персоной, завалился домой к Шасту и просто показал, что любит. Чтобы остановил и просто был здесь, рядом, и желательно, чтобы они переспали, томно и глубоко целуясь, а потом трахаясь до потери голоса, до боли в заднице и до постоянных оргазмов. А нихуя.

Кровью сыт по горло уже, шум в ушах, те самые шутки.

Не любит Арсюша Сергеевич ваш никого. Даже Антона. Уже глюки? Антон знает, он продолжает падать вниз. Чувствует как с падением вниз уходит всё. А потом ничего не чувствует. Помнишь тепло его рук? Да, вспомни как он мягко брал твои исполосанные кисти, по которым ты не аккуратно проводил тем канцелярским ножом. Помнишь его пальцы, что нежно поглаживали следы царапин и засохшую кровь? Помнишь его поцелуи там? Залечивают круче ваших обезболивающих. Не физические раны, а душевные, где-то внутри, заставляя ещё верить в то светлое, которое может где-то точно есть. Арсений же был ярким примером солнца среди грома, был как белое пятно в тёмном окружении. Сильно выделяющимся, другим. Бурным, нежным, оставляющим надежды. Да, он такой. Любишь и всё, а сделать ничего не можешь. Хочется узнать, что же чувствует он? А Арсений ничего не чувствует к Шасту, всё так просто, всё настолько на поверхности, как вычесть два из двух, получая лёгкий, но настолько никакой ответ, который буквально ничего не значит. Пусто. Открывая глаза, понимаешь, что его нет. Пора забыть, отпустить, принять, что всё, уехал, больше не вернётся. Глупые смс-ки, звонки и фейстаймы как-то пролетают в голове, вихрем навевая о том, что было. «Увидимся, котенок». И ушёл, не отвечая на звонки. Ватные ноги держат у окна, не давая упасть. Окурок тушится в пепельнице, а затем выкидывается в окно, не имея смысла куда он прилетит. Немного проведём лезвием по нежной коже, когда Арсений это ненавидел, выхватывая все лезвия из рук и выкидывая их, желая забрать боль Антона себе. Че, Арс, больно?

И не хотел чтобы летело быстро все

Скучал, переживал ночами

Не спал, не говорил, не кашлял в стенку

Сдерживал в себе. Измена всем, кроме

нее...