Пролапс. История нашей любви

POV DILUC

      Я проснулся от того, как лицо капитана кавалерии Ордо Фавониус находилось передо мной, чувственно. Каким образом он здесь оказался? — Доброе утро, — обратился ко мне Кэйа, нависший надо мной на четвереньках посреди моей кровати, — у меня есть к тебе вопрос!       Мне потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и отреагировать на обращение — я еще даже не мог полностью открыть свои глаза. Одно я знал наверняка: мне необходимо восстановить баланс сил в этом диалоге; я не позволю этому сорванцу вторгаться в мое личное пространство и иметь смелость что-то от меня требовать. Поэтому одним легким движением я положил его на лопатки, и, схватив его за запястья, сделал поступательное движение. Лучше бы я не просыпался. — Ах, — протяженно простонал находившийся подо мной Кэйа, — братец, ты все так же хорош в простейшей человеческой вежливости. Может, хоть поздороваешься со мной?       Он прав. В знак уважения я отпустил его запястья, и, сев сверху, зафиксировал его бедрами. Я использовал образовавшееся между нашими головами расстояние, чтобы взглянуть ему в глаз, увидеть там затаившуюся правду. Кэйа в ответ лишь смотрел на меня, будто чего-то ожидая, абсолютно неподвижно. Через, казалось бы, вечность гробового молчания, я наконец сдался и с тяжелым вздохом задал вопрос: — Ладно, в чем дело? Мой собеседник победно усмехнулся, и, казалось, уже попытался что-то сказать, но в один момент остановился, чтобы с громким шлепком положить свои руки на мои бедра. Видимо, удостоверившись, что все критерии для ответа на мой вопрос выполнены, он подал голос: — Отель Гёте, — отрезал Кэйа. — «Отель Гёте»? Серьезно? — я возбудился, ошарашенный его наглостью нарушить мой покой, чтобы поинтересоваться про какой-то отель, — Ты не мог выбрать другое время для того, чтобы это у меня спросить? — Нет, дело срочное. И, к тому же, — взгляд Кэйи устремился куда-то вниз, — судя по всему, время это довольно подходящее. Я изучил направление его взгляда, и проведя линию от точки «А» к точке «Б», с ужасом вскочил с него. — Выметайся. — Что, что-то не так? — игриво спросил меня Кэйа, приподнявшись на локти. — Вон, — я показал в направлении двери, — туда же, откуда пришел. — Хорошо, — невинно ответил Кэйа, и, предварительно оглядевшись, пошел к окну. Капитан кавалерии Ордо Фавониус, подойдя к окну, попрощался со мной быстрым жестом и, перепрыгнув через открытое окно, устремился вниз.       Будучи все еще в легком шоке от произошедшего со мной, я решил проверить благополучие приземления моего новоявленного гостя — если мне не изменяет память, буквально вчера вечером Аделинда распорядилась переместить повозку с закатниками поближе ко входу. Надеюсь, фрукты в порядке.       Я поспешил к окну, и высунув голову, осмотрел предполагаемое место падения. Я никого не увидел, в воздухе лишь парили нотки запаха капитана кавалерии Ордо Фавониус, но помимо этого, ничто не указывало на его недавнее присутствие. Это довольно странно, ведь я до сих пор чувствую напор его рук на моих ягодицах. И к тому же, с момента его приземления не прошло даже пятнадцати секунд, а его уже и след простыл — после падения с такой высоты нужно какое-то время, чтобы вновь встать на ноги, я уже не говорю о том, чтобы поспешно удалиться. Быть может, ничего этого не было? Может, я все еще сплю, и это лишь галлюцинация моего все еще пребывающего в гибернации сознания? Однако, одно чувство смогло дать мне осознать реальность происходящего.       Я почувствовал, как мой прорвавшийся рассвет уперся в подоконник. К сожалению, я не спал, но я бы и не сказал, что испытываю чувство стыда за продемонстрированную мной манифестацию собственного либидо. Думаю, настало время расквитаться с разразившемся пламенем в области паха.       Я, тяжело вздохнув, уже не в силах справляться с тяжестью в налившемся кровью члене, медленно опустился вниз по стенке. Приложив свою ладонь к нему, я почувствовал сильную пульсацию сквозь ткань трусов. Так мое изнеможденное желанием тело требовало разрядки. Откинув в сторону нижнее белье, я обвил ладонью основание члена, тем самым задев мошонку, что еще сильнее напомнила о себе тянущей болью. Как мне казалось, развязка наступит очень скоро — такого напряжения я не испытывал довольно давно. Я закрыл глаза и запрокинул голову назад в предвкушении скорой кульминации, достижения высшей точки экстаза.       Пока моя рука блуждала по моему члену четко установленным темпом, я сфокусировался на образах, которые простимулировали бы как можно более быстрое наступление оргазма. Сквозь дымку тумана моего отвлеченного от мирских проблем сознания, я уловил отрывок чьего-то разговора под моим окном. — Хочешь сказать, ты её не видел? Может, для тебя это просто лира, но это всё, что у меня есть, пожалуйста, пойми моё беспокойство. Она же не могла просто… исчезнуть? — Я действительно её не видел, мне просто нет смысла пытаться тебя одурачить. Но мы можем попробовать подключить кого-нибудь на её поиски, она наверняка найдётся.       Тепло разлилось по моему телу, мышцы в области паха сначала напряглись, а потом резко расслабились — все, что я смог воспроизвести, это был приглушенный «хм». В экстазе, я сидел на полу, тяжело и часто дыша, всё ещё держа в руке облитый стекающим семенем член.       С каждой проведенной в таком положении секундой пелена похоти, заслонившая мой разум, развеивалась, и картина мира становилась все ярче. Сердцебиение неспешно приходило в норму, благодаря чему я мог начать ясно мыслить. Первое, на что я обратил внимание, минимально придя в себя, это продолжавшийся диалог под моим окном — Гарри?! Он и закатника под деревом не найдет! Скажи честно, Кэйа, ты надо мной издеваешься? Почему бы тебе не взять дело в свои руки? — Поиск пропавшего имущества не то чтобы входил в мою компетенцию… — А что тогда входит в компетенцию капитана кавалерии? Я не припомню ни единой лошади в окрестностях Мондштадта. Извини, но, может, ты пытаешься сбить меня с толку, потому что сам ее и украл? — Украл? Ох, это серьезное обвинение…       Слушая перепалку между, полагаю, бардом, и капитаном кавалерии Ордо Фавониус, в моей голове промелькнула мысль, которая заставила померкнуть любую другую. До меня дошло страшное осознание…

***

      Я неспеша спускался по лестнице, вынужденно опираясь о перила из-за непрекращающейся дрожи в ногах. Достигнув первого этажа, я поймал на себе взгляд Аделинды, что сортировала корреспонденцию на обеденном столе. Какой бардак. — Господин Дилюк, доброе утро! — обратилась ко мне Аделина, попутно схватив пару писем из общей кучи, — сегодня пришли материалы с драконьего хребта, они в кладовой. — Прекрасно. Благодарю, Аделинда, — ответил я, направляясь к входной двери. — Вы куда-то спешите? — Отчасти. Ты хотела что-то добавить? — Да, — Аделинда протянула мне письмо, — ответ от Людвига Гёте. Я стоял в сильным удивлении или недоумении, действительно. — Пиздец, — ответил я, сокрушив воздух в помещении силой своих легких. — Охуенно, — пробормотала в ответ уходящему мне Аделинда. — Ебать, — спешно кинул я, будто прощаясь.       С чувством выполненного долга и полного удовлетворения, продолжая прихрамывать, я отворил входную дверь. Лучи огненного ярила ударили мне в лицо, и я, слегка зажмурившись, прикрыл ладонью свои очи. Я дал себе время, чтобы привыкнуть к изменившемуся освещению. Когда мой взгляд прояснился, предо мной предстала занимательная картина.       — Кэйа, хе-хе, позволь мне быть с тобой… максимально откровенным: ты же не думаешь, что я не вижу, как нечто, напоминающее мне по форме мою драгоценную лиру… м-м, скажем, столь величественно выпирает у тебя из штанов? Словно тугой, еще не созревший, но такой сочный и дурманящий разум… наливной закатник? Ну же, Кэйа, не стоит стесняться, яви его миру. — Это, конечно, очень чувственно, Венти, но, при всем уважении к тебе, — Кэйа сложил руки на своей полуобнаженной, зазывающей к действиям, груди, — я вынужден отказать тебе в обнажении своей выпуклости. Знаешь ли, Венти, давай каждый останется при своих секретах. В конце концов, я же не спрашиваю, что у тебя там под беретом? — Капитан кавалерии Ордо Фавониус, назначенный на свой пост мудрым Магистром Варкой, что был сейчас в служебной поездке в далёких краях, оставивший борозды правления на хрупких плечах Джинн Гунхильдр, моей давней подруги, сделал шаг вперед к барду, и протянул руку к его головному убору. — Э-э, вынужден ответить тебе взаимностью, — Венти попятился назад в мою сторону, — не стоит торопить события-       Бард не успел закончить свою речь, и неожиданно для себя прервался, видимо, ощутив своей спиной мой сильный каменный молочный пресс, напор тестостерона первобытного самца. Венти взвизгнул, как свинья, в качестве продолжения своей речи. — Хм, — Кэйа потер рукой подбородок, и впал в раздумья, — до боли знакомый звук… — Барбатос посреди нас! — гордо воскликнул я, поприветствовав моего визитёра. Ошарашенный и все ещё сбитый с толку Венти, пытавшийся осознать суть столкновения наших тел, заслышав мою приветственную речь, рефлекторно ответил: — Е-есть и будет?.. — Воистину, — кивнул я, и обратил взгляд к своему брату, — будь добр, подскажи, что происходит во дворе моей винокурни? Зачем ты оустрашаешь нашего солнцеликого гостя?       Кэйа сделал шаг вперед и, прокашлявшись и поправив повязку на глазу, начал свою речь: — Позволь посвятить тебя в курс тебя, братец, — Кэйа сделал реверанс в сторону пребывающего в посттравматическом состоянии Венти, — этот грязный мужеложец, пьянчуга и еретик, позорное пятно на истории славного города Мондштадт, посмел обвинить меня в краже его так называемой лиры! Барбатос мне судья! Я бы никогда не совершил подобного действа! Абсурд и враки!       Я опешил и хотел было уже что-то сказать, но в этот момент нас всех отвлёк грохот со стороны парадного входа в здание винокурни. — Поверить не могу, чёртов мерзавец, ты вновь сюда заявился?! — Аделинда, принёсшая своим присутствием ярко выраженный запах… мочевины? Разъярённо махала грязной тряпкой над своей головой. Только Архонты знают, что она только что могла делать этим лоскутом ткани.       И тут она, словно руинный молотильщик, раскрутив эту несчастную тряпку, рванула в сторону Венти с жаждой крови. — Окстись, Аделинда! — я вытянул руку вперёд, пытаясь остановить её, но душой я понимал, что отреагировал слишком поздно. Эта битва была проиграна ещё до её начала… Смотря на приближение Аделинды к моему другу, в моей голове проносились сотни тысяч мыслей. Лорд Барбатос присматривал за нами тысячелетиями, и вот мой момент отблагодарить его за все те страдания, что он пережил во благо народа Мондштадта?       Я отчаянно простонал в порыве защитить своего друга, и, словно феникс, предвестник зари, потерял сознание. Моими последними моментами, что мне посчастливилось застать, была разъярённая Аделинда с пропитанной мочевиной тряпкой, пытавшаяся уничтожить божественный сосуд Барбатоса.

***

      Мои веки отказывались мне поддаваться, нависая тяжелым грузом. С головой дела обстояли не лучше — она казалось неподъемной и мучительно гудела изнутри. Я чувствовал себя обессиленным. Отголосками в моих мыслях промелькивали фрагменты воспоминаний о моих предыдущих попытках очнуться, которые заканчивались повторным падением в сон. Но на этот раз, кажется, я был способен вырваться из этого состояния. Первым делом я попытался оценить обстановку, с трудом приоткрыв глаза, но толку от этого было мало, всё двоилось и сливалось в визуальную кашу. Сознанию было не за что зацепиться, и от попытки сфокусироваться хоть на чем-то, моя голова загудела еще сильнее.       Мало того, что мое тело начинало потихоньку испытывать жар из-за тёплого одеяла, которым меня кто-то услужливо накрыл, так ещё и свеча, стоявшая рядом на тумбочке, слепила глаза. Тёплое одеяло. Пахнет до боли знакомо… мебельным лаком и древесиной. Я в своей комнате. Сколько я здесь нахожусь? Раз я слышу, как стрекот сверчков нарушает тишину, значит, час довольно поздний.       От дальнейших раздумий меня резко отвлёк шелест переворачиваемой страницы. Неожиданно для себя, я рефлекторно повернул голову на источник звука, и заметил сидящую неподалёку на диване фигуру. Это определённо был Кэйа. Тот сразу переключил своё внимание на меня, убрав книгу в сторону, после чего встал и направился ко мне. — Доброе утро, — с ноткой иронии обратился ко мне Кэйа, присев на край кровати, — как самочувствие?       Я фыркнул в ответ и, хотел уже было от него отвернуться, но даже сквозь пелену только пробудившегося сознания я чувствовал на себе его взгляд и некоторую обеспокоенность в голосе. — Бывало и лучше. — М-м, а я надеялся на подробности. Например, «знаешь, брат, мне холодно» или «мне не помешал бы стакан воды», но как знаешь, имеешь право оставить это при себе. — Мне жарко. — Исправимо, — отрезал Кэйа и протянул руку к моему лбу, сняв оттуда тряпку, о которой я даже не подозревал.       Я не мог конкретно указать что, но что-то в его поведении казалось мне странным. Он был какимто непривычно заботливым. Я внимательно следил за тем, как Кэйа возился с тряпкой в ведре воды, что стояло у кровати, а мои мысли тем временем путались и быстро сменяли друг друга, пытаясь понять, где здесь притаился подвох. Какая-то часть меня осознавала, что в этом необязательно должен быть злой умысел, забота свойственна каждому в той или иной мере. Возможно, мне просто стоит принять факт того, что меня выхаживает мой брат. — Кэйа, может расскажешь, что случилось? — спросил я, чтобы отвлечься от путаницы в голове. — Ох, хорошо, с чего бы начать… — начал Кэйа, выжимая тряпку, — ну, в какой-то момент ты просто потерял сознание и упал на землю, а мы с Аделиндой потащили тебя наверх. В принципе, конец истории.       Я промолчал и закрыл глаза.       Я сосредоточился на произошедшем: воспоминания начали потихоньку всплывать в моей памяти, одно за другим. От сложившейся воедино картины меня отвлекло появившееся ощущение прохлады на лбу. Я открыл глаза и первое, что я увидел, это озабоченный взгляд Кэйи, что все еще придерживал свежую тряпку у меня на лбу. Он смотрел на меня, будто чего-то ожидая. — Хм? — не в силах на что-то более осмысленное, я обратился к Кэйе. — Знаешь, просто тут задумался, дождусь ли я от тебя хотя бы простейшего «спасибо»? Или порекомендуешь мне «покинуть помещение», как у нас обычно заведено, м? — артистично начал Кэйа, меж делом достав мою руку из-под одеяла, — Но, с другой стороны, я же не настолько бессердечный, чтобы требовать от тебя столь непосильных вещей в таком состоянии, братец.       Кэйа наигранно улыбнулся и взял меня за руку. Это был жар моего тела или у него действительно такие холодные ладони? Кэйа же, в свою очередь, не спеша разрывать контакт, продолжал изучать взглядом кисть моей руки, иногда потрепывая ее. — За тобой, получается, будет должок, — Кэйа наконец оторвал свой взгляд от моей руки и, подмигнув, слегка потряс её, будто совершая рукопожатие, — Шутка, конечно, всё по доброте душевной. Бывай. Кэйа кивнул мне на прощание и, встав со стула, направился к выходу, оставив после себя чуть уловимый шлейф аромата лилий калла и легкого холодка, схожего с мятой. Я мог лишь молча наблюдать за тем, как он удаляется из комнаты. Моим единственным компаньоном теперь было чувство опустошения и гнетущего одиночества…

***

      Я восстал из-за чьих-то громких криков, доносящихся со стороны здания винокурни. — ААА! — послышался голос Аделинды, — блять, вино спиздили! Сука! Ебаный бард, блять!       Я, будучи все еще отрешенным от реальности и не осознавая происходящего в реальном мире, лежал на крыльце винокурни и меланхолично смотрел в ночное небо. Но даже там я не находил покоя — звезды будто насмехались надо мной. В эти моменты я искренне хотел верить в бредовые слухи о том, что наш небосвод лишь иллюзия. Слеза скатилась по моей щеке, найдя свое последнее пристанище на каменной кладке.       Я привстал, оперевшись на локти, еле находя в себе силы удерживать эту позицию. Я заметил на своей груди сесилию, словно меня готовили к погребению. Но меня тут же настигла неудача — в меня кто-то врезался и выронил что-то из рук. — Смотри, где валяешься, выпивоха! — послышался знакомый звонкий голос.       Неожиданная гостья спешно подобрала выпавшие предметы, отдававшие запахом пороха и миндаля, и, переступив через меня, направилась к зданию винокурни. Я смог опознать незнакомку лишь по силуэту: хвост в Мондштадте я припоминал лишь у Дионы. Кажется, она снова пытается подорвать мои погреба. Четвертая попытка за месяц. И в этот раз, видимо, она меня не узнала в темноте. — Я найду и закопаю эту падаль, блять, ебаная хуйня! — продолжались отдалённые ругательства Аделинды, предположительно, на Венти.       Я обессилено рухнул головой на камень. Я не мог. Все, чего я сейчас хотел и о чем мог думать, был мой брат, точнее, его версия из моих сладких грёз, из которых меня только что снова вытянули в жестокую реальность. Когда моя жизнь успела превратиться в сущий ад? Мне нужно развеяться, избавиться от этих зазорных мыслей. Пожалуй, нужно заглянуть в Мондштадт.