Шип или что-то большее?

      Утро, а точнее вечер, начался с нежного голоса Минхо. Однако несмотря на его тон, сознание Джисона вернулось слишком стремительно, принеся с собой быстрый и гулкий стук сердца в ушах и ускоренное дыхание. В комнате было достаточно темно.       — Что, уже? — голос как всегда походил на осипшее и скрипучее нечто.       В ответ раздалось тихое заботливое подтверждение и пришлось собираться с мыслями. Предстояли вечерние съёмки и, что более ожидаемое, третье задание на первый день их небольшого отпуска — вечеринка барбекю. В животе заурчало от одной мысли о еде.       Наспех уложив гнездо на голове и пригладив слегка помявшуюся одежду, Джисон вышел к остальным на открытый воздух, вдыхая его морские нотки. Приготовления к съемкам шли по полной программе. Камеры были расставлены, а на столе уже виднелись тарелки с закусками, любезно купленными сегодняшними проигравшими. Во рту накопилась слюна, и он подошёл поближе, чтобы попытаться незаметно урвать кусочек чего-нибудь вкусного до начала.       — Джисон! — позвал его Феликс и рванул к нему, весь сияя. — Как спалось?       — Прекрасно, — прохрипел он и улыбнулся в ответ.       — Скоро начнём уже, Минхо купил тебе Фанту, — расплылся в ухмылке Феликс, но подошедший сзади старший тутже это опроверг: — Это был Сынмин, Ликс. Она уже на столе с другими напитками.       — Спасибо, — благодарно поджал губы Джисон, в мыслях дав подзатыльник Феликсу.       Так как начало съёмок уже почти подошло, Джисон взял всё своё терпение в кулак. А вот когда он уже сидел перед столом забитым полным набором всяческой еды, камеры во всю работали, а ребята говорили о том, кто же будет жарить мясо, ждать он больше не мог.       Перед глазами стояли чаши с пибиммёном, что крайне распаляло аппетит. Это было их первым блюдом на сегодняшний вечер. Утомившись от купания, сейчас еда казалась чем-то сверхъестественно прекрасным, впрочем когда это было не так? Набрав за обе щеки побольше лапши, Джисон удовлетворённо нахмурил брови в попытке всё это пережевать. Все были так голодны, что первые пару минут стояла чуть ли не гробовая тишина, естественно за исключением звуков хлюпающего втягивания лапши, скрываемого чавканья и удовлетворённых мычаний.       — Кто-то съел всю лапшу, — Чонин, сидящий рядом с Джисоном и доедающий последнее из своей чаши, решил пожаловаться на некоего неизвестного обжору, кем в данном случае был естественно сам.       — Кто посмел? — Джисон незамедлительно подыграл и невозмутимо продолжил есть, отдавая бразды правления экранным временем остальным.       Все мысли Хана были поглощены едой, поэтому несмотря на камеры, он вел себя тише воды ниже травы, хоть и не на долго. Неожиданно для мемберов staff решили устроить караоке, и первым под раздачу попал макне, на свою голову запросивший одну из своих излюбленных медленных песен. К этому моменту Джисон уже немного расшевелился и помогал Хёнджину с мясом, подтанцовывая под прекрасные звуки завываний младшего, который явно подзабыл текст названной им композиции.       Понемногу желудок наполнялся едой и Хан становился всё более энергичным. Игры чтобы определить следующего певца в караоке, разношёрстные песни, веселье и еда — много еды.       — Хей, так нечестно! — Чанбин возмущался, но всё же перестал на пару секунд есть, вынул палочки из ещё одной порции лапши и принял правила игры в повтори позу, она определила следующий голос этого вечера.       — Я спою "Every moment of you" Сон Си Гёна, — через минуту сообщил Сынмин, обзаведясь микрофоном, и все одобрительно закивали и заукали. Джисон же сел поудобнее на своём стульчике возле стола, готовясь к эмоциональному выступлению с прекрасной песней из не менее прекрасной дорамы.       Преодолев проблемы с микрофоном, Сынмин продолжил петь и стал уверенней, когда мемберы крикнули его имя в поддержку. Вслушиваясь в мелодичный голос Сынмина, вещающий о любви, Джисон понемногу погружался в себя. Сначала была немая пустота, но с каждым новым словом песни, Хан наполнялся образами и воспоминаниями о Минхо. Их отношения всегда были очень мягкими, другого слова не подобрать. Они всегда заботятся друг о друге, пытаются сдержать, когда того требует ситуация, подтрунивают друг друга и глупо флиртуют на камеры, однако всё это лишь позволяет им быть рядом друг с другом в атмосфере полного комфорта.       Если так подумать, то Джисон ведь мог влюбиться в него гораздо раньше, чем осознать это. Сейчас, когда он принял и скрывал свои чувства, ему было страшно, беспокойно, неловко, а иногда до невозможности противно от самого себя. Минхо ему доверял, а он влюбился. Вот просто не смог себя сдержать, и влюбился. Но на самом деле он пал ещё ниже, ведь его разум и тело нередко желали обладать своим другом, а это было хуже всего. Джисон был слишком закрыт в этом плане, он не мог рассказать о своих желаниях даже Феликсу, который напротив был с ним довольно откровенен. Конечно, иногда хотелось рассказать кому-то, так скажем поделиться своими бедами, но он не мог. Это было выше его сил. Кто бы это ни был, какими бы пытками не выпытывал, он не издал бы ни звука. Всё что он чувствовал к Минхо, всё о чём он думал, глядя на него было слишком личным, тем что никому не хотелось открывать. Это всё ещё было его тайной и всегда будет.       Сейчас, пока романтика витала в воздухе вместе с чувственным голосом Сынмина и приятной слуху аранжировкой, всё существо Джисона требовало взглянуть на объект своих мыслей и чувств. Бороться с собой не хотелось, не сейчас. Повернув голову, Джисон заглянул в большие глаза старшего, где сейчас он видел явно отсутствующий взгляд. Возможно и Минхо сейчас думал о том самом человеке, который ему нравился, а возможно просто решал для себя что-то или думал о чем-то своём, совершенно не связанном с чувствами. Однако Джисон никогда об этом не узнает, ему остаётся просто смотреть в тёмные шоколадные глаза и гадать. Хотя и этого делать он не особо горел желанием, он понимал что таким образом лишь накрутит себя. Оставалось лишь смотреть.       Джисон смотрел на хёна, не отводя взгляда и теряясь во внутреннем монологе до тех пор, пока эти самые глаза вдруг не взглянули в его собственные. Взгляд Минхо понемногу стал приходить в норму, возвращаясь из недр сознания. Через пару секунд тёмные ресницы захлопали так часто, что казалось могли взлететь в этой тёплой ночи, как бабочка на лёгком ветру. Джисон слегка улыбнулся, в миллионный раз попадая под очарование этого магического действия, и не спеша перевёл взгляд к Сынмину, что уже приблизился к концу песни. Некоторые мемберы уже давно подпевали, кто голосом, кто раскачивающимися из стороны в сторону телами. Это затягивало.       Не сдержавшись, Джисон вновь повернул голову в сторону, вглядываясь в смущающую картину за Чонином. Минхо видя его взгляд, продолжил подпевать, смотря на Хана и протягивая руку в его сторону, заставляя сердце Джисона подпрыгивать в груди.       — Я хочу разделить с тобой каждое мгновенье, эти мысли наполняют тобой моё сердце, — подпевал он, не отрывая глаз от Джисона, которому что и оставалось как через пару секунд после окончания песни восхищённо кричать о навыках Сынмина, и хаотично вспоминать о том, что же он хотел попросить включить дальше.       — Включите Confession, — тут же прокричал он для staff, и передал второй микрофон Чонину, который захотел спеть с ним.       Честно говоря самый странный выбор песни на данный момент, но он не собирался отступать. И как же удобно, что Чонин сидел прямо перед Минхо, правда? Так Джисон мог спокойно отыгрывать песню, якобы вместе с ним, а не для кое-кого позади.       Подготовившись, он самым сиплым и низким образом запел, вкладывая всего себя в песню. Да, он явно переигрывал для камер и людей находящихся здесь, но это не мешало прочувствовать текст песни как можно более полноценно.       — "Как мне быть? Что мне делать? Как же я осмелился влюбиться в тебя?" — слова песни били прямо в точку, в больную мозоль, которую хотя бы так он мог раскрыть всем и каждому, но именно это не позволило продолжить и он передал очередь Чонину, переводя дыхание.       — "Я жил спокойно и притворялся что забыл, но так жизнь ощущается словно смерть", — Чонин старался не отставать от старшего в тембре голоса и в мимике, отчего Джисон успел слегка расслабиться и посмеяться, прежде чем он в панике стал вглядываться в текст песни, подзабыв пару строчек.       — "Всё осуждение мира, как и безумные взгляды, я боюсь".., — пересечение смысла песни и его чувств полоскало лезвием по горлу, благо Чонин перехватил инициативу: — ..."боюсь этого, но я люблю тебя!"       — "Где же ты? Слышишь ли меня? Знаешь ли ты о любви в моём окровавленном сердце?" — он ощущал взгляд Минхо на себе, но хоть и был повернут у его сторону, боялся смотреть в ответ и лишь закрывал глаза и кривлялся на камеру, выкладывая все карты на стол через эту песню, правда делал он это рубашкой вверх.       — ..., "прости меня", — дыхания не хватило и Джисон пропустив начало, вновь запел, после чего возмутился в микрофон: — Почему я один пою?       — Просто ты слишком хорош, — извиняющимся голосом прохохотал Чонин и тутже приступил к пению, не успев исполнить часть текста: —... "то я приму это. Но пожалуйста позволь мне", — последнее они с Джисоном поют уже вместе: — "хотя бы только её".       Потом Джисон ушёл в отрыв, наверное можно было назвать эту часть песни его спасением. Потому что тут он не думал не о чём и просто жёг, танцуя и отбивая ритм.       Кто бы мог подумать, но пение этой композиции помогло Джисону расслабить узды правления своими чувствами. По крайней мере на пару минут, так что он счастливо улыбнулся всем и каждому, естественно задержавшись на Минхо. И кто бы мог подумать, следующим несчастным стал как раз-таки он, проиграв в очередную игру.       Передав микрофон что получше, Джисон уселся обратно, подсунув в конец искусанные комарами ноги под себя. Определённо не стоило выходить из домика в шортах и шлёпках, но Джисон это Джисон, благо хоть кофту надел и руки были в безопасности от нападений голодных насекомых. Правда и несколько остальных мемберов были в шортах, но это ещё ничего не значило.       "Любовь через тысячу лет" звучала из уст Минхо мега круто. Джисон, как в прочем и другие мемберы, были в полнейшем восторге. Подтанцовывая и крича от восторга все наслаждались последней песней этого вечера, пока главный артист рвал глотку, вытягивая сложные для него ноты, и на удивление каждому, они выходили почти идеально чистыми.       Со всех сторон слышались похвалы, и тут Чанбин вставил свои пять копеек:       — Я почти влюбился!       Нужно было видеть взгляд Феликса, а Джисон как раз таки видел. Восторженная улыбка сменилась натянутой, а взгляд полный удивления от мощного выступления Минхо наполнился заметной искрой ревности, как только Феликс остановил его на Чанбине.       Однако это всё было на какое-то мгновение, в смеси разнообразных звуков, и рассеялось почти мгновенно. Лучшим исполнителем по праву был выбран Минхо и его главным призом стала маленькая игрушечная удочка, ну а бонусом было решено, что он выберет трёх рыбаков на завтрашнее утро. Чанбин тутже стал подлизываться и Минхо решил помучить всех и каждого, задав им задачку спеть последнюю строчку исполненной им песни. Чанбин был ужасен, но тем не менее Минхо его похвалил. Следующим был Сынмин и он о-о-очень старался, Минхо поржал.       — Я часто слышал как Хан её поёт. Давай продемонстрируй.       В принципе что он следующая жертва было логичным, ведь Минхо явно шёл по порядку их рассадки. Однако стараться в "хорошо" Джисон не хотел, оттого старался в "плохо", гнусавя, хотя и попадал в ноты. Минхо смеялся, и когда насмеялся повернулся к Джисону. "Пять" ладонями, и довольное лицо Джисона тутже сменилась уничтожающим, лишь услышав:       — Здорово, вот ты и пойдёшь!       Большой палец, моська с явным "восторгом", смех от остальных мемберов и тут же мгновенная смена настроения:       — А! А я как раз хотел порыбачить, — звучало как что-то не очень правдивое, но кто его будет винить?       Следующей жертвой завтрашней рыбалки стал Хёнджин, который явно, совершенно, вот ни капельки не хотел ехать на неё. После в борьбу за поспать вступила игра в Клеопатру, которая подвергла всех оставшихся мемберов невыносимой пытке. Таких визгов ещё не слышал никто, и если казалось что проигравшим станет Феликс, что в последний момент хотел сдаться, не потянув, то окрасившись в полноценно помидорный цвет лица и постаравшись со второй попытки, он сделал третьей жертвой завтрашней рыбалки Сынмина.       Вся троица с этого самого момента психологически готовилась к раннему подъёму. Джисона это немного раздражало, отчего хотелось хорошенько треснуть Минхо, но подумав, Хан ведь и вправду как-то говорил, что хочет сходить на рыбалку и попробовать себя в этом, вот его шанс, так что он в какой-то мере был даже благодарен. Однако ранний подъём — это всё ещё полная подстава.