Шип или что-то большее?

      И снова, что не делается то к лучшему? Джисон успокаивал себя этой мыслью уже пару недель.       Пытался.       Их график был неутомим, и в тот день когда, вроде как, можно было поговорить с Минхо и он уже даже пригласил его, зайдя к нему в комнату с фразой "Хён, нам нужно поговорить. Прогуляемся?", всё пошло совсем не так.       Во-первых съёмки, которые были запланированы на другой день, призвали их как нельзя вовремя, ведь весть об их переносе ворвалась совсем уж не к месту вместе со спешащим и заметно нервничающим Феликсом, который пришёл сообщить о них своему соседу, застав в своей с ним комнате и Джисона. Естественно разговор пришлось отложить.       Во-вторых, спешная подготовка к съёмкам внесла дополнительные коррективы. Времени не было ни на что. Можно сказать весь стаф носился по гримёрке вокруг мемберов, не давая сделать единого лишнего вдоха. Только во время съёмок Джисон наконец смог вновь обратить внимание на Минхо, однако тот стал каким-то задумчивым и холодным, отчего желание поговорить именно сегодня у Джисона заметно поубавилось. Он итак нервничал, продумывая как лучше начать этот судьбоносный для него разговор, как выплыть из той либо иной ситуации, которая может произойти во время или после его признания, так что считал, что всё это должно быть подстраховано хотя бы минимально позитивным настроением Минхо. И то настроение, которое проявилось у него в тот день, не казалось Джисону чем-то подбадривающим. Вывод напрашивался лишь один — день для подобного разговора был неудачным.       Третьим фактором стало время. Оно словно издевалось над всё больше накручивающим себя Джисоном, незаметно протекая в перерывах и топчась на месте во время работы.       Так и прошла пара недель. Но чёрт возьми, эта поговорка совсем не работала. Как можно считать, что всё к лучшему, когда с каждым днём буквально всё между ними двумя становилось хуже. Джисон постоянно нервничал и стрессовал из-за того, что их разговор всё никак не может случиться. К тому же Минхо изо дня в день становился всё более отстранённым и, насколько мог заметить Джисон, избегал находиться с ним наедине.       Ситуация не улучшилась и через ещё одну неделю. Воля в кулаках уже давно расплющилась и превратилась в слабое её подобие, отчего от грубых воздействий пальцев начали страдать волосы на голове Джисона. Когда делать это было крайне не к месту, за дело со всем энтузиазмом вступали ноги, выстукивающие свой беспокойный ритм. Раньше Минхо постоянно осаждал Джисона в такие моменты, но сейчас он лишь хмуро посматривал на всё это и не говорил ни слова, даже глазами не делал никаких привычных замечаний.       Джисону чертовски не хватало их с Минхо взаимодействий, даже на камеру их стало в разы меньше, отчего всё больше хотелось выяснить, что происходит в голове старшего. Однако Минхо умело скрывался от него в свободное время, а во время работы рядом всегда находился кто-то ещё, будь то другой мембер или кто-то из стафа. По ночам Джисон грезил мыслями о том, что вот он завтра возьмёт за шкирку этого большого кота, прижмёт к стенке и наконец всё выяснит, однако всё это были лишь мысли, в реальности Джисон никогда не смог бы так сделать. Ни с хёном.       Чонин, что стал новым соседом Джисона, периодически допрашивал его из-за мучительных стонов среди ночи, мешающих ему спать. Но что Джисон мог? Он не мог контролировать себя ещё и во сне, где Минхо периодически появлялся, заставляя парить от радости и задыхаться от возбуждения или же наоборот умирать от тоски, игнорирования, а то и хуже — предательства. Джисон на утро лишь отмахивался от вопросов, говоря что ему приснилась какая-то непонятная хрень и вспоминать об этом желания никакого нет. Чонин вздыхал понимающе, но его недосып понемногу сказывался на его лице, настроении и энергии. Естественно Джисон стал чувствовать вину, ведь ответственность за младшего как никак лежала на нём, как на его хёне и соседе. Когда он понял, что навряд ли в ближайшее время это его состояние прекратится, а макне просто необходимо восстановить силы, пришлось обратиться за помощью к мемберам.       Была ночь, но почему-то Джисону приспичило действовать именно сейчас. Пару минут назад разбуженный макне лишь удивлённо взирал со второго яруса на одевающегося в домашние треники Джисона и, когда тот тихонько пошёл к двери, сонно поинтересовался куда идёт его беспокойный сосед. Джисон отмахнулся, сказал не беспокоиться и постараться заснуть. А что он ещё мог? Затея не факт, что выгорит, а младшему сон был просто необходим.       К Минхо Джисон не пошёл, возможно тот бы и помог и поменялся бы с ним кроватями, но Феликс тоже был довольно чувствительным во сне и не высыпался бы, как и Чонин. Мучить другого мембера вместо другого не лучшее решение. Попросить Феликса поменяться с ним местами было бы вариантом, не будь его сосед предметом страданий Джисона. Поразмышляв, он решил сразу же обратиться к Чану и попытаться вновь стать соседом со спящим как убитый Чанбином, а Чонина оставить на попечении лидера. Однако судя по тихому сопению Чан в коем-то веке спал сладким сном, что было крайней редкостью из-за искривлённой перегородки в носу, а также из-за непреодолимой любви засиживаться до шести утра в студии. Будить же большую закутанную махину на втором этаже и менять их с Чонином местами, рискуя пробуждением чуть меньшей махины на нижнем ярусе не хотелось. С обоими мемберам можно было поговорить и утром. Хорошие мысли приходят с запозданием, да? Похвалив свою дурную медлительную логику, Джисон как можно тише прикрыл дверь их комнаты и уже вознамерился идти спать на не очень-то удобный и холодный диван, однако застыл на месте и повернул голову обратно к комнате старших.       Аккуратно прижимаясь к двери ухом, Джисон пытался понять точно ли показалось ему то, что показалось. Он сходил с ума или до него и вправду донёсся тихий шёпот Феликса? На лице расплылась ехидная ухмылка, ведь нет, не показалось. С одной стороны он радовался за этих двоих, надеясь что есть за что радоваться, но с другой стороны, он сочувствовал Чану. Как только тот ещё не проснулся? Или он всё же не спит?       "Будем верить в лучшее", — заключил для себя Джисон, отрываясь от двери и как можно тише добрался до дивана. Посмотрев на холодную кожу в темноте не очень-то тёплой комнаты с выключенным на ночь кондиционером, Джисон покрылся мурашками, обхватил себя руками и уронил голову назад, укоряя глупого себя за то, что не взял с собой хотя бы одеяло. Подхватив с небольшого столика рядом пульт и включив кондиционер на довольно сильный обогрев, Джисон, с секунду помявшись на месте, всё же постарался найти для себя наиболее комфортное положение на холодящем тело диване.       Прошло около тридцати минут. Комната немного прогрелась, но воображаемое удобство так и не снизошло до Джисона. Он крутился, скукоживался, выпрямлялся, закидывал то одну, то другую, то обе ноги на спинку дивана, под конец уже даже свешивался головой ближе к полу, не надеясь уснуть. Мутная голова и желание спать привели лишь к одной мысли. Кровать Феликса свободна. И плевать Джисон хотел на то, что его комната ещё и комната Минхо. Сейчас было всё равно буквально на всё. Хотелось поскорее накрыться уютным мягким одеялом, завернуться в кокон как гусеница и, наконец, уснуть. Ничто не могло его остановить. Ничто и никто. Даже сам Минхо, если тот воспротивиться подобному вторжению своего, вроде как, соулмейта.       Чуть не свалившись с грохотом на пол всем телом из-за запутавшихся в процессе ног и вялости в руках, Джисон всё же лениво поднялся и направился к чужой комнате, в которой когда-то ему были всегда рады. Чем ближе он подходил к двери, разделявшей его и Минхо, тем сильнее стучало сердце, приводя сонного Джисона почти что в бодрое состояние. Когда ручка была уже схвачена в плен слегка потной ладони и оставалось лишь надавить, Джисон замялся. Зубы с остервенением покусывали губы, пальцы разжимались и сжимались вокруг согревающегося под ними метала.       "Нет. Всё ещё плевать. Даже если захочет, не выгонит", — с усилием сжав ручку, Джисон всё же повернул её, хоть и сделал это максимально аккуратно, контролируя каждый миллиметр. Когда она уже была в самом низу, он также медленно открыл дверь, сначала робко заглядывая внутрь.       Внутри было темно и тихо. На верху, как и предполагалось, никого не было, лишь одинокое одеяло было скомкано у стены, создавая лёгкую иллюзию присутствия Феликса на кровати. Внизу же по обыкновению весь обзор занимала занавеска, которой Минхо так любил огораживаться от всей комнаты.       "Что ж, так даже спокойнее", — сказал себе Джисон, однако в груди явно шевелился сгусток из разочарования, грусти и желания увидеть спящего Минхо. — "Даже не думай об этом. Ты хотел спать? Вот и ложись".       Прикрыв за собой дверь, Джисон стал продвигаться вперёд, старательно вглядываясь в очертания пола и молясь, чтобы там ничего не было. Ведь навернуться и переполошить всех и вся в общаге было для него проще простого. Одно радовало, он не был единственным бедолагой в этом вопросе, разделяя свой трон с Чонином, который был даже большим неуклюжей чем он. Отвлёкшись на воспоминания, Джисон всё же наступил на что-то мелкое. Колющая боль пронзила ступню, но Джисон по мужски выдержал это, тихо взвизгнув, после чего тихо зашипел и, усевшись в маленький жалостливый клубочек, преувеличенно корчась от ноющей боли. Пальцы понемногу массировали пострадавшее место в начале ступни, а маленькое исчадие ада, виноватое во всём, куда-то испарилось. Уши Джисона работали во всю, пытаясь разобрать любые изменения, будь то шевеление или голос, однако их не было, что несказанно радовало. Его не засекли. По крайней мере пока. Оставалось ведь ещё пару шагов до кровати, а ещё и залезть наверх нужно было. Мысли о неудобном диване почему-то стали сейчас куда привлекательнее, но Джисон не был намерен сдаваться, не для того он тут мучился от боли, чтобы вновь отправиться в общую комнату.       Дождавшись когда ноющая боль почти сошла, Джисон аккуратнее чем изначально стал ступать вперёд, тихонько сканируя пальцами-первопроходцами путь перед собой. Они успешно справились со своей задачей и довели своего хозяина до кровати без новых приключений. Оставалось беззвучно залезть на неё. Та ещё задачка. Сглотнув несуществующую на этот момент слюну, Джисон ухватился за лестницу и стал потихоньку поскрипывать ею, двигаясь наверх. Снизу послышалось шевеление и Джисон застыл на месте, а когда дождался усыпляющей тишины, принялся лезть дальше.       Последние ступеньки были пройдены и постель приятной прохладой окутала тело Джисона. Ухватившись за скомканное одеяло, он смело натянул его на себя и тут раздался небольшой, но довольно громкий стук об стену.       — Куда ходил? — тихий и почему-то совсем не сонный голос Минхо громом раздался в тишине комнаты.       Повернув голову, Джисон вперился хмурым взглядом на тёмный квадрат, напоминающий телефон. Благо не улетел на пол, но всё же такой подставы он не ожидал. В голове тут же зазвучала сирена из тысячи мыслей и главные две из них это "Ответить или нет?" и "Если ответить, то что?".       — Феликс, куда ты ходил?       Раздражение в его голосе ощущалось физически, колющими мурашками по телу. Джисону было интересно, что такого сотворил Феликс, что Минхо так его допрашивал. Молчать и дальше уже казалось не лучшим выходом, поэтому он вновь сглотнул, слегка смачивая пересохшее горло и ответил:       — Эм-м... — руки сжали одеяло. — Это не Феликс, — он был готов к вспышке гнева или ещё чего, но раздалось лишь тихое ничто. — Извини что разбудил, — пальцы стали теребить ткань пододеяльника, пока голос предательски хрипел из-за Сахары во рту.       — Ты один?       — Феликса здесь нет.       — Зачем пришёл?       — Эм-м... Ну... Я.., — "не мямли", одёрнул себя Джисон, чувствуя себя размазнёй. — Мне плохо спалось в последнее время и Чонин, в общем, не высыпается. Я думаю поменяться с кем-нибудь соседом, чтобы он наконец мог нормально поспать. Решил сделать это ночью, представляешь? — хмыкнул Джисон и вроде даже снизу послышался, хоть и очень тихий, но смешок. — Ага, гений, знаю. Но потом я естественно догнал, что все спят, решил лечь на диване, но там спать просто нереально. Вот и пришёл сюда.       — М-м, — протянул Минхо. — Ты знал, что Феликса здесь нет?       — Не знал, — только и выпалил Джисон, сдавать друга у него намерений не было, так что, что тут ещё ответить.       — Понятно, — вновь хмыкнул Минхо, но разница с обычным его звучанием была слишком очевидна для Джисона. Это было как-то немного злобно, отчего Джисон нахмурился, внутри остался неприятный осадок, который совсем уж не хотелось оставлять погостить на ночь.       — Что понятно? — в ответ была лишь тишина, громкая, буквально оглушающая, Джисону это не нравилось и он переспросил ещё раз.       — Да всё понятно.       — Всё — это что?       — Всё — это всё.       Гениально. Просто супер. Вот и поговорили. Внутри назревала буря. Джисон ведь чувствовал, что Минхо надумал себе что-то, а теперь лежал там и отвечал так, словно хотел донести что-то совсем иное всем этим раздраженным тоном.       — Окей. Раз тебе всё понятно, тогда объясни мне, тупому. Потому что лично мне ничего не понятно. Не то, что ты там себе сейчас понял. Не то, почему ты себя в последнее время так странно ведёшь. Не то, почему вдруг стал избегать меня. Почему мы отдалились? Я что-то сделал не так? Я.., — в горле встал ком, а глазам стало больно из-за сдерживаемых слёз, ведь он не собирался плакать, придя сюда, он собирался лишь поспать. — Если я сделал что-то не так, то почему ты не можешь сказать мне об этом? Наши отношения этого не заслуживают? Если тебе так хочется их разорвать, то так бы и сказал. Знаешь? Это больно, но я не собираюсь удерживать тебя рядом, если ты так против этого, хён.       Тишина образовавшаяся после слов Джисона лишь сильнее давила. С одной стороны, он хотел высказать всё, чтобы наконец не было недосказанности. Однако с другой он не хотел говорить больше ничего, не тому человеку, который почему-то вдруг решил выкинуть его из своей жизни таким вот образом — не сказав не слова и просто игнорируя, избегая.       "Прекрасно. Просто замечательно. К чёрту это всё."       Ком в горле не проходил, болезненно выдавливая всю горечь, весь гнев и раздражение. Лежать здесь смысла больше не было. Заснуть он навряд ли сможет в ближайшие пару часов, а просто втыкать в потолок и сдерживать свои эмоции рядом с человеком, который их вызвал, было бы чистой воды мазохизмом. Заниматься этим желания не было. Они больше не понимали друг друга. Минхо больше не хотел быть его соулмейтом.       "Какие к чёрту соулмейты? — самокритично улыбнулся Джисон. — Ты идиот. Это лишь ширма. Всегда была. Фансервис для их фанатов, любителей их ши́па. В конце концов это тоже наша работа. Максимум друзья и то, учитывая твои к нему чувства даже это определение уже не подходит".       На зло вспомнились свои же слова из прошлого: "Я буду на твоей стороне, буду продолжать дружить с тобой и быть твоим соулмейтом, будь ты хоть самим дьяволом." Он дал обещание. Чёрт возьми, дал обещание быть его соулмейтом, другом, а сейчас...       "Сейчас ты не можешь его держать, не тогда когда Минхо сам этого не хочет".       Нужно было уходить. Раздражение быстро переросло в отчаянную сдавленную боль в груди, слёзы прозрачной ширмой заволакивали глаза. Нужно быстрее уходить. Позорно расплакаться прямо здесь совершенно не было желания. Хотелось сохранить хоть какое-то самоуважение.       Быстрее.       Одеяло Феликса полетело обратно в угол кровати.       Быстрее.       Не заботясь о громкости своих действий, Джисон стал спускаться вниз.       Быстрее.       Ступенька за ступенькой. Дыхание спирало и приходилось заставлять себя дышать ровно.       Ещё быстрее.       Слегка оступившись, нога резко очутилась на полу, наступая, кажется, на ту же самую вещь, что и раньше. Однако ничто не могло перекрыть ту боль, которую он сейчас ощущал внутри.       Быстрее.       Слёзы, почувствовав свободу, под действием гравитации всё же прорвались и тихими ручейками потекли по распухшему лицу.       Быстрее.       Сзади послышался шорох.       Быстрее.       — Стой.       Голос казался отчаянным. Но чего только воображение не нарисует, чтобы дать себе шанс на лучшее будущее.       Нельзя поворачиваться. Темно. Но казалось слёзы могут как по волшебству засветиться и выдать его состояние в любой момент.       Не поворачиваться.       Быстрее.       — Ханни, стой, — слишком холодная рука мертвой хваткой вцепилась в его запястье, кажется пышущее жаром вместе со всем его телом, — пожалуйста.       Поворачиваться всё ещё было нельзя, но и уйти он не мог. Вырываться сил не было. Да и желания в общем-то сделать это тоже не наблюдалось. Теперь оставалось лишь ждать что скажет Минхо, но почему-то он молчал, что заставляло истерично засмеяться над всей этой ситуацией. Зачем останавливать, когда не знаешь что сказать? Зачем мучить ещё сильнее? Давать надежду? Зачем?       — Я стою, — выдавил он из себя слегка дрогнувшим задавленным голосом, надеясь донести до Минхо, что он всё ещё здесь и ждёт, когда наконец старший заговорит.       — Прости меня, — прошептал Минхо и замолчал, а для Джисона это было как удар под дых.       "Это всё? Всё что ты смог из себя выдавить, хён?"       — Прости меня. Ты ничего такого не сделал, это всё я со своими... Со своим тупым воображением. Напридумывал себе всякого и решил избегать тебя, надеясь что так будет лучше. Прости меня.       — Нет.       Джисон не хотел прощать. Не так. Ни тогда, когда всё ещё ничего не понимал. Ему нужно было знать всё, чтобы понять и по настоящему простить.       — Ханни, — отчаянная хватка усилилась.       — Отпусти, — Джисон потянул руку к себе и его нехотя освободили.       — Извини, — голос Минхо звучал также задавлено, как и его.       — Ничего. Но ты кровь перекрыл, не хочу без руки остаться, меня наш хореограф убьёт, — Джисон ощущал необходимость шутки и по привычке сделал это, а ощутив, что Минхо сзади него слегка расслабился с тихим "Не убьёт", стало чуть легче и самому. — Я не хочу прощать тебя, пока ты не объяснишь мне всё. Нормально объяснишь, — казалось этот акцент был крайне необходим. — Потому что я не хочу повторения, а если оно и будет, хочу знать как можно исправить это. Больше не хочу чувствовать себя так, — он сделал упор на последнее слово и как можно незаметнее стёр уже высохшие дорожки слёз с лица, понимая, что и дальше стоять спиной к Минхо будет не очень удобно. Нужно подготовиться.       — Ханни, я не могу, — вновь шептал Минхо.       — Почему? — Джисон пытался понять, но понять не мог. — Почему это так сложно? Раньше ты делился со мной чуть ли не всем.       — Не всем же, — подтвердил Минхо, и Джисону это не понравилось.       — Ну извини, — с ядом выдавил Джисон. — Видимо я не тот человек, с которым ты можешь быть полностью откровенным. Видимо я и правда не тот человек, который может быть твоим соулмейтом. Да и друг я, видимо, херовый, — Джисон больше не мог держать всё в себе и просто решил озвучить всё, так давно желаемое.       — Ханни, нет, ты не... — растерянно промямлил Минхо, аккуратно касаясь его спины.       — Нет, — Джисон всё же развернулся, полностью уверенный в том, что хочет сказать. — Не нужно меня трогать сейчас. Я не требую жалости. Я хочу лишь того, чтобы ты меня наконец выслушал. Я долго ждал возможности сказать тебе это, особенно после того, как позвал тебя погулять и получил такую херню в ответ.       — Джисон, не нужно, я не хочу этого слышать, — Минхо хотел отвернуться, но Джисон грубо развернул его, удерживая его за руку и вглядываясь в хмурое слегка искривлённое от непонятного отвращения лицо старшего.       — Нет, ты меня выслушаешь и очень внимательно. Мне всё равно хочешь ты это слышать или нет. После такого ты просто обязан выслушать меня. Я не могу больше держать это в себе и мучиться.       — А то что ты будешь мучить меня тебе плевать?       Джисон не понимал.       — Хочешь раздавить меня окончательно?       Джисон ничего не понимал.       — Ты и так сломал мою жизнь одним своим присутствием!       — Да о чём ты, блять, говоришь? — прошипел Джисон, тратя неимоверное количество сил, чтобы не кричать в голос.       — О твоих чувствах! — шипел он в ответ. — Ты думаешь, я не вижу их?       Его раскрыли. Говорить уже и не нужно.       — Тебя это так напрягает? — желание рассыпаться на маленькие кусочки всё ещё сдерживалось, хоть и лежало на поверхности.       — Конечно!       Джисон был просто раздавлен. Он не успел даже признаться. Его чувства были видны и мешали любимому человеку жить, "сломали ему жизнь", как он выразился.       — А ты как думал? Буду счастлив? — продолжал Минхо, втыкая кинжалы в его сердце. — Нет, мне, блять, очень приятно видеть влюблённого тебя и наблюдать за вашими с Феликсом милованиями.       — Причём здесь Феликс вообще?       — Да потому что не могу я смотреть на то, как ты счастлив с ним.       Джисон совершенно ничего, ничегошеньки, вот прям от слова совсем, не понимал. Или понимал, но боялся позволить этому взрасти в своём сердце. Однако надежда тонкими ниточками без спроса начала зашивать образовавшиеся раны.       — Минхо, почему ты сейчас говоришь о Феликсе? — Джисон говорил медленно и чётко, эмоции только мешали.       В ответ раздался истеричный смех и большие тёмные глаза сверкнули бешенством в мраке ночи. Внезапно Джисона ухватили за футболку и прижали к двери.       — Хочешь, чтобы я это сказал, да? — после этих слов голова Минхо опустилась Джисону на плечо, прячась в своём излюбленном месте. — Ты такой жестокий, знаешь?       Джисон не понимал к чему всё это, даже не обижался на сказанные ему слова, он просто хотел знать. Хотел быть уверен в том, что не напридумывал себе всякого в очередной раз. Он больше не выдержит. Он должен узнать.       — Скажи мне, — он не двигался, боясь сделать что-то не то, надавить, сбить с настроя. Не сейчас.       — Я не могу видеть тебя с ним, потому что ..., — в конце его голос совсем сник.       — Что? Повтори, — растерянно, с гулким биением сердца в ушах попросил Джисон.       "Не надумывай. Ничего не надумывай. Слушай."       — Да блять, люблю я тебя, что не понятного? — чуть громче, с тонной отчаяния пролепетал Минхо и, оторвавшись от Джисона, уселся перед ним в небольшой клубок, пряча своё лицо в скрещенных на коленях руках, но его смущение раскрывали красные уши, которые были видны невооружённым глазом даже в темноте. — Доволен? А теперь уходи.       Джисон был доволен. Он был вне себя от счастья. Его сердце выстукивало бешеный ритм, а дыхание спирало от восторга, отчего грудь ощутимо двигалась под напором взбесившихся важных для жизни органов. Он не двигался. Застыл. Боялся, что это всё сон. Хотелось кричать, танцевать, а глядя на маленький клубок снизу целовать и обнимать, но сейчас было не время. Сейчас нужно было всё наконец прояснить, потому что этот всегда дерзкий чертёнок явно не понимал, что произошло.       — Минхо, я люблю тебя.       Так хорошо наконец сказать это. Признаться себе и ему. Вслух.       — Что? — буркнули снизу.       — То, — хохотнул Джисон, усаживаясь на корточки прямо перед ним и укладывая слегка потную ладонь на макушку старшему. — Посмотри на меня.       — Нет, — отказывался Минхо, крутя головой в стороны, напоминая радостному Джисону маленького упрямого мальчика.       — Посмотри на меня, хён. Если не посмотришь, то можешь потом пожалеть, — со всей серьёзностью повторил Джисон, и когда Минхо наконец поднял голову, хоть и совсем немного, а печальный взгляд был направлен точно в глаза Джисона, он выдохнул тёплое и такое приятное признание во второй раз: — Я люблю тебя.       Хлопанье ресницами любимая фишка Минхо у влюблённого в него Джисона. И то как он словно разгоняясь, моргнул один, потом второй, потом третий и четвёртый раз, после чего затрепетал ими, словно пытался упорхнуть, развеселило Джисона и он счастливо хохотнул, прикрыв рот свободной рукой. В глазах напротив он читал такой набор эмоций и мыслей, что казалось это можно было считать рекордом. Печаль и смущение, непонимание, смятение, осознание, надежда, счастье и любовь, а затем вновь хмурое непонимание.       — В смысле?       — В самом прямом из всех прямых. Я люблю тебя. И уже очень и очень давно. Даже слишком, — обе ладони опустились на колени, позволяя тяжёлой от недосыпа голове уместиться на их тыльной стороне.       — А...       — А Феликс мой лучший друг, мой и твой коллега, а ещё тот, кто постоянно твердил мне о том, что мои чувства взаимны и что я полнейший тупица, — последнее Джисон добавил от себя, хоть и был уверен, что Феликс о нём именно так и отзывался где-то в своих мыслях.       — Но.., — Минхо понемногу приходил к осознанию своей промашки, краснее пуще прежнего.       — Я вообще не понимаю, с чего у тебя возникли такие мысли?       — Ну... Я... — в глазах Минхо читалась растерянность. — Вы...       — Я понял, — заключил Джисон. — Видимо одним предложением тут не отделаться. Тогда предлагаю перенести этот занимательный разговор на другой день. Как считаешь?       — Да, можно, — заторможено согласился Минхо, пребывая где-то в своих мыслях. — Пойдём спать?       — А можно? — всё это время усталость его не отпускала, прячась где-то под слоем тучи эмоций, а сейчас нагрянула вместе с молнией в глазах и раскатами в голове.       — Да, пойдём.       Уши Минхо до сих пор горели красным, впрочем как и всё его лицо теперь. Он смущённо встал вместе с Джисоном и направился к своей кровати. Занавеска лежала на полу, сорванная в пылу паники и спешки. Пока Минхо пытался привести её в изначальное положение, Джисон глянул на кровать Феликса, не зная как отнесётся Минхо к тому, что он хочет спать там. Не будь он сейчас настолько вымотанным, он бы хотел лечь с Минхо, однако имеем, что имеем. В подобном состоянии хотелось максимально расслабиться, а не жаться вдвоём на узкой одноместной кровати.       — Ты, эм-м... — замялся смущённый Минхо, усевшись на кровати так, словно защищал её своим телом. — Хочешь со мной или?       — Не обидишься, если я лягу наверху? — зеркаля нервное поведение старшего, Джисон слегка сжался.       — Нет, думаю нам обоим нужно хорошенько отдохнуть.       Джисон понял, что старшего только порадовал его ответ, и без зазрения совести полез на второй ярус. Улёгшись и закутавшись одеялом в своё любимое состояние в виде гусеницы, он уже было провалился в сон, как его вернуло обратно тихое "Ханни". Промычав в ответ, Джисон пытался удержать своё сознание в реальности.       — А где Феликс?       Это заставило Джисона лишь тихонько хохотнуть и заверить ревнующего хёна, что всё в полном порядке и о нём есть кому позаботиться.

***

      Утро в общежитии редко бывает тихим, особенно когда живёшь в нём с семью парнями. Утро на следующий день после признания не было исключением. Громкое "Какой идиот включил кондиционер на обогрев на целую ночь?" Чанбина стало пугающим будильником для всех мемберов, кроме вставшего вместе с ним Феликса, который первым вышел из берлоги хёнов, чтобы остаться незамеченным.       Джисон, опухший от недосыпа, с гулом в ушах подорвался на кровати Феликса, как раз в тот момент, когда дверь в комнату открылась, увлекая второго её хозяина внутрь вместе с оглушительным ором из общей комнаты. Вспомнив о своей промашке, Джисон лишь поворочал птичье гнездо на голове и устало плюхнулся щекой обратно на подушку. Вскинув раскрытую ладонь вверх, он сонно прохрипел "Доброе утро" ошеломлённому неожиданным гостем в своей кровати Феликсу.       Каждому было, что рассказать друг другу. Однако всё это будет точно не сейчас.