Ты будешь засыпать с улыбкой на губах

Тихая ночь взорвалась внезапно. Только что мирно стучали по шпалам колеса, устало поскрипывали вагоны, свет миллиардов звезд рассеивался в бархатной мгле. А потом небо стало зеркалом, и в нем заплясал огонь. Поблекли созвездия и только мертвенно-сизая луна бесстрастно взирала, как уцелевшие в катастрофе борются за жизнь, свои и чужие. Эти люди мечтали на рассвете увидеть родных. Теперь они жаждали лишь одного: выбраться из пылающих вагонов. Израненная женщина бежала по насыпи, крепко прижимая к себе липкое от крови тельце ребенка. Взгляд её был прикован к скудной россыпи огоньков в низине. Там были люди, была жизнь. Многие уже проснулись от грохота, все больше окошек загоралось в домах, все громче лаяли взбудораженные псы. Там конечно же найдутся врачи, больница, помощь. Женщина вскинула голову, на глаз измеряя расстояние до цели. Теперь населенный пункт казался дальше, а сил оставалось меньше. Остановившись на миг мать позволила себе на миг остановиться и заботливо поправить обмякшее тело девочки с болтающимися, словно у тряпичной куклы, ногами и руками. Всё ещё можно исправить, если добраться поскорей. Статная фигура вынырнула из тьмы и деловито зашагала в сторону женщины. Сердце матери забилось в надежде — она так уверовала в чудесную помощь, что готова была ждать её от любого случайного прохожего. Её лишь немного смущала мысль о том, что фигура движется неестественно быстро. Пара мгновений и вот она уже рядом. На первый взгляд было не совсем понятно кто перед ней. Лунный свет осветил молодое женственное бледное лицо, обрамленное короткими темными локонами с малиновыми кончиками. Из-под удлиненного до колен пиджака выглядывали белоснежная рубашка и сероватые полосатые брюки. Низ пиджака маняще развевался от быстрой ходьбы. Глаза её мерцали во тьме, как гибнущие звезды, в них отражался ночной пожар. Было что-то пугающее в этой ночной страннице, и в другой ситуации мать первым делом укрыла бы от нее свое сокровище, дочь. Но сейчас любая странность дарила надежду на чудо. Женщина бросилась незнакомке (цу) наперерез. Тот глянул мельком на несчастную, ничего не спросил и лишь ступил в сторону, пытаясь обойти внезапное препятствие. Но женщина не собиралась так просто сдаваться. — Бога ради, помогите мне! — взмолилась обычно насмешливая атеистка. — Прости, милая, сейчас я слишком спешу, — откликнулся певучим голосом демон, в котором проскальзывали наигранные нотки неловкости. — Иди в город, отыщи там помощь. — Я не дойду! — в отчаянии крикнула мать. Словно в подтверждение этих слов она медленно осела на землю, и демону пришлось подхватить ребенка. Отведя пальцами расплетающуюся косу, он заглянул в застывшее лицо малышки. — Помогите ей, — прошептала женщина, вцепившись в штанину брюк. — Я знаю, вы можете. Просто сделайте это! Раны не глубокие, так что время ещё есть. — Зачем ты просишь об этом, глупая? — разыгрывал свою сумасшедшую театральную пьесу демон. — Твоя дочь юна и невинна, она войдет в новый мир легче чем раскаленный нож в масло. Позаботься лучше о себе. У тебя ещё могут быть дети… — Нет! — крикнула мать. — Мне не нужны другие дети! — Подумай-ка получше, дорогая. Не обрекай её на судьбу, может, тысячекратно более горькую, чем ранняя смерть. У всего в мире есть своя цена. Но женщина уже жалела что связалась с ним, не желала его слушать. Она понимала лишь одно — он почти согласен ей помочь, и жарко целовала его туфли. — Что ж, твоя воля. — вздохнул бледнолицый. — Как зовут твою дочь? — Цукико! Моя милая… — Я позабочусь о ней как подобает. — любовно прижимая девочку за плечо, демон оборвал измученную мать. — Но ты её более не увидишь. Дальнейшего женщина уже не слышала. Вкус железа во рту стал невыносимым, звезды погасли, темнота погребла её под своей свинцовой тяжестью