12 историй олд соукоку

Осень, октябрь, на улице проливной дождь. Хотя, Мори плевать. Он сидит в старом кресле и читает. На переносице его находятся очки, а на ногах потрёпанный жизнью плед. В руках книга, перечитываемая уже не первый раз. В доме никого, хотя это даже хорошо. Никто не нарушит эту атмосферу. Пусть он и должен поддерживать статус энергичного, экстравагантного босса мафии, на самом деле тишину он любил больше, чем шумные посиделки и громкие разговоры. Он хочет, чтобы этот момент никогда не заканчивался. В голове его лишь единожды промелькнула мысль о присутствии здесь хоть ещё одного человека. Но он передумал так же быстро как и задумался. Всё же сюжет романа был для него сейчас в сто раз интереснее. Со временем в комнате стало прохладно, правда вставать, одевать тёплую одежду Огаю было лень, да и отвлекаться от сюжета не очень хотелось. Однако время шло, а в комнате становилось лишь холоднее. Сколько Мори себя помнил, у него всегда была вегетососудистая дистония, это сильно ему мешало. Начиная от трудной адаптации ко внешним факторам и заканчивая постоянно низкой температурой тела. Вот и сейчас, не имея большого желания надеть не то, что тёплую одежду, а даже обычных носков, он всё ещё читал и дрожал от холода. Ноги уже находятся под ним на кресле, а Огай между тем, дошёл до предпоследней главы книги. Он отчётливо помнил, что будет дальше, однако прекращать сиё увлекательно занятие совершенно не хотелось. Чай в кружке уже не такой горячий, однако пить его не хотелось, не смотря даже на то, что не было выпито даже половины напитка с самого начала чтения.

"Мы любим тех, кто нас не любит, Мы губим тех, кто в нас влюблён. Мы ненавидим, но целуем, Мы не стремимся, но живём. Мы позволяем, не желая, Мы проклинаем, но берём, Мы говорим и… забываем, О том, что любим – вечно лжём. Мы безразлично созерцаем, На искры глаз не отвечаем, Мы грубо чувствами играем И не жалеем ни о чём. Мечтаем быть с любимым рядом, Но забываем лишь о том, Что любим тех, кто нас не любит, Что губим тех, кто в нас влюблён.."

Время близится к часу ночи, а Фукудзава лишь вышел из здания ВДА, правда он думал, что Мори уже спит. У Юкичи был зонт, однако использовать его, желания не было никакого. Так было всегда. И всегда, в дожди он всё равно ходил под ним, исключительно из-за того, что Огай беспокоился о здоровье Фукудзавы. Войдя в квартиру, Юкичи заметил, что в гостиной свет всё ещё горит, а это означало, что Мори ещё не спит. Но серебряный волк решил, что сначала стоит одеться в домашнюю одежду, тем более, что в квартире стоял ужасный холод. Фукудзава не помнил, куда он убрал ту футболку в которой спал ещё с утра и потому надел свитер, подаренный ему, Огаем на новый год. Одевшись, Юкичи отправился в комнату где сейчас был Мори, ему уж очень сильно хотелось узнать, почему тот всё ещё не спит. -Огай, привет. -Произнёс Фукудзава, Идя в сторону открытой форточки. -Ты почему окно не закрыл? Холодрыга ужасная, не то, что для тебя, даже для меня. И лишь сейчас Юкичи взглянул на Мори. По лицу босса мафии слеза за слезой стекала солёная жидкость. -Эй, Огай, ты чего? -Говорил Фукудзава подходя к Огаю. -Что-то произошло? Взяв Мори на руки, он перенёс того на диван и усадил к себе на колени. -Юкичи, ну почему же судьба бывает столь жестока? -Говорил бывший врач, всё ещё не переставая плакать. -О чём ты? Успокойся прошу. -Я читал роман. Тот самый.. -Ты, ведь перечитывал его уже помногу раз, так зачем же? Тем более, когда он доводит тебя до слёз? -Юки, это мой любимый роман. Я просто не могу его не перечитывать, все герои для меня уже как семья. Вот только их конец уж слишком печален. -Произнёс Огай и уткнулся холодным носом в шею бывшего телохранителя. -Мой милый, бедный, Огай. -Усмехнулся Фукудзава. -Ты хоть почему такой холодный с открытым окном сидел? -Не знаю.. В ответ на это, Юкичи лишь вздохнул и засунул Мори к себе под свитер. -Заболеешь, лечить не буду. Огай со слов Фукудзавы лишь посмеялся, обнял того ногами, а сам залез полностью под свитер, уже засыпая. А Юкичи и не был против, ему это было только в радость..

"То змейкой, свернувшись клубком, У самого сердца колдует, То целые дни голубком На белом окошке воркует, То в инее ярком блеснет, Почудится в дреме левкоя… Но верно и тайно ведет От радости и от покоя. Умеет так сладко рыдать В молитве тоскующей скрипки, И страшно ее угадать В еще незнакомой улыбке."