I pray

Хриплый голос срывается на неистязаемы болью крик, его тощие ноги несутся по паркету пока охрана пытается его догнать, но он вперёди, он видит только тело любимого человека на земле, еле дышащего, но настолько красивого среди этих тварей что таким образом манипулируют директором агентства. - Прости Эдгар, я не смог этого сделать...так ещё и книгу испортил... Эдогава приоткрывает глаза на долю секунды, глянуть на лицо Аллана, такое красное от слёз, такое бледное от невидения солнца, такие острые черты. Рука детектива поднимается, убирая чёлку писателя, дабы разглядеть в последний раз его серебристые с лиловым отливом глаза, и большие синие мешки под ними. - Тебе бы стоило больше спать, Эдгар, совсем свою свежесть потерял... Эдогава убирает руку от лица Эдгара, бессильно опуская её на пол, пока из серебристых глаз льются нескончаемые мольбы открыть зелёные глаза детектива, что в эту же минуту попрощался с ним и оставил его одного в злом, гниющем мире. Одного на поле битвы, пока охранники стояли сзади еле сдерживая себя чтобы не убрать Аллана раньше чем он закончит рыдать, хотя эти слёзы уже можно было назвать только истерикой. Он кричал, он хотел кричать чтобы его услышали, чтобы пришли на помощь и оказали Эдогаве подальшую жизнь, которую он бы провёл счастливо с ним, а может и с другими людьми, может он бы потерял память не помня о Аллане, не помня о всех. Он сжимал его волосы, он целовал его лицо, которое уже полностью остыло и потеряло жизненный вид, теперь это тело, такое низкое, такое холодное, но все ещё не потерявшее свою красоту подняли вверх, держа на руках, длинные каблуки стучали по паркету не обращая внимания на что-то кричащих охранников, на скрипучие и бьющееся один об одного мечи двух организаций и старых друзей. Слёзы давно засохли и плакать было нечем, глаза жутко пекли, ноги подкашивались и он опирался только на плечо сдерживающей себя от слёз Акико, которая совершенно понимала такую реакцию на смерть единственного любимого человека, ему было стыдно за свои эмоции, но он не мог этого сдерживать смотря на мертво лежащее тело Эдогавы в гробу поистине удобно уложенное и подобающе одето. Ком стоял в горле Аллана когда крыша гроба опустилась и закрыла тело детектива полностью, не давая шатену больше взглянуть на прекрасное, всегда так мило улыбающееся лицо перед видом Эдгара который приносил конфеты в здание агентства для умного сладкоежки. Такой детской улыбки когда Карл забирался на шляпу, а Эдогава прижмуривался чтобы поцеловать грызуна в мокрый нос, совершенно не заботясь о том что может заболеть и набраться инфекции от питомца Аллана. Спустя несколько месяцев Эдгар метался с одного места в другое, он каждый день приходил на могилу Эдогавы, принося разные книги, садясь сверху на каменную плиту и читая в голос новый детективный роман, что он сложил за ночь. Писатель не спал днями и ночами напролёт, он слышал странные голоса, странные звуки, голоса похожие на Рампо, все что было связано с детективом казалось ему живым и он мечтал чтобы Эдогава оказался сейчас перед ним с детской улыбкой, в своем привычном состоянии и никаким больше. Каждый раз Акико приходила успокаивать Аллана, когда тот глухо кричал в изнеможении и бился головой об стену, иногда доходя до попыток самоубийства. Ещё спустя несколько недель, он впал в глубокую депрессию, ему мерещился силуэт веселого и жизнерадостного Эдогавы, который звал По за собой. Он несколько раз выходил из своей комнаты чтобы дойти в ванную и не упасть от головокружения от недостатка еды, сна. Аллан начал активно наносить себе телесные повреждения всем чем только мог увидеть. - Эдгар, тебе бы стоило обратиться к психиатру, он бы помог. - Акико сидела перед писателем, который минуту назад носился по всей комнате пытаясь ухватиться за голосом Рампо, но естественно это была галлюцинация. - Они посчитают меня сумасшедшим! Они буду издеваться надо мной! Я не пойду никуда! Они уберут моего Рампо из моей памяти! Я не хочуууу! - но говорить было поздно, вечером скорая помощь забрала бурного писателя в психиатрическую больницу в которой он, не успев дойти внутрь здания упал без сознания из-за значительной потери крови, до этого он носил только рубашки с длинным рукавом, скрывая глубокие порезы на руках, на шее в области сонной артерии, и мало на бедрах. Раны были настолько грубокие, что спасти жизнь писателя не удалось. - Ты пришел ко мне! Я знал что ты меня не оставишь! Ты любишь меня мой дорогой друг! Он видел перед собой того самого жизнерадостного Эдогаву, который настолько по-детски улыбался, что хотелось обнять его прямо сейчас, броситься в объятия этого взрослого ребенка. - Я люблю тебя, Рампо...но возможно ли это, чтобы жизнь существовала после смерти, а ещё хуже после самоубийства? Слёзы ручьём полились из глаз Аллана, он все также лежал при смерти на психопатической койке, слыша разряды электричества около своих висков, от чего невольно вздрагивает и пытается кричать, но выходит одно мычание из-за металлического кляпа во рту. Он хочет умереть ещё раз и не ощущать этой боли когда электричество заставляет его тело дрожать и биться в агонии, заставляет сильно корчиться и мычать, рыдать и молить о повторной смерти, о той улыбке Рампо, которую он видел перед этим мучением.