Ты - мой Яд

Гермиона взашла на крыльцо и остановилась. Коснувшись оледеневшими пальцами ручки двери, она поджала их. Каждый день, когда она возвращалась домой, её гложили сомнения, и в эти самые моменты девушке хотелось развернуться и убежать. Один раз она все же предприняла попытку побега и вернулась в свой дом. Свой настоящий дом. И увидела как у ворот стоит многочисленное количество коробок, создавая причудливую крепость. — Привет, — девушка вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла молодая женщина, не на много старше её. Выше её, худощавее и с идеально гладкими волосами, красивого каштанового оттенка. Девушка улыбалась глазами. — Привет, — тихо ответила Гермиона. И перевела взгляд на большую стопку книг, перевязанных холщовой ниткой. Девушка непроизвольно улыбнулась. — Любите читать? — Книги невозможно не любить, именно они переносят нас в те места, в которых мы никогда не были. Мы испытываем такие эмоции, которых не ощущали никогда. — Или наоборот, — ещё тише сказала Гермиона. — Или наоборот. Эй, — девушка нагнулась и поставила коробку на землю, коснулась плеча Гермионы. — Всё будет хорошо, нельзя вешать нос и опускать руки. В жизни всё так зыбко, но если мы не будем радоваться жизни, то кто это сделает за нас? Всё будет хорошо, — и она обняла Гермиону. И она почувствовала как от самой груди что-то разливается, и вот уже кончики пальцев начинали согреваться. — Спасибо, — Гермиона сказала это не разрывая объятий. — Ещё недавно я жила в этом доме. — О, это здорово. Ну так бывает, что мы меняем дома, страны, увлечения и в этом нет ничего страшного. — Да. Вы правы. — Ты можешь называть меня просто Анна. И если тебе станет грустно, то ты можешь всегда приходить сюда. Я угощу тебя прекрасным травяным чаем, по рецепту моей бабушки. — Эй, я без тебя совершенно не знаю куда и что ставить. Мы просто зарастаем этими коробками, и откуда только у нас столько вещей? — голос мужчины разорвал их связь и Гермиона сделала несколько шагов назад. Анна развернулась и, улыбнувшись, махнула ему рукой. — Я просто разговариваю с замечательной девушкой. Она когда-то жила в этом доме. — О, здравствуйте. Это здорово что вы пришли проверить дом, ведь говорят, что в доме остаётся душа. Меня зовут Джеймс. — Гермиона, я Гермиона и пожалуй я пойду. Мне было очень приятно познакомиться с вами и узнать, что у дома теперь такие замечательные хозяева, — и она спешно махнула, развернувшись пошла не оглядываясь. Всё меняется в этой жизни и ничего не стоит на месте, всё стремительно перестраивается. В доме, в котором она выросла, теперь будут жить другие люди. Эта замечательная пара создаст свои традиции, ценности и у них обязательно появятся малыши. Гермионе было и грустно и радостно одновременно. Эти две эмоции не давали ей понять, что же она испытывает на самом деле. Ведь это чувство преследовало её уже несколько месяцев. Как тогда, когда Драко предложил ей переехать в его дом. Она испытала радость, но осознав что она живёт с ним под одной крышей и не может выразить всё что думает, всё что ощущает, то ей становилось грустно. Она даже не представляла, с чем она может столкнуться и каковы будут испытания, которые обрушится на её трепетную душу. Каждый раз ей хотелось убежать, исчезнуть, спрятаться, но она возвращалась и поднималась по ступенькам, открывала дверь и вдыхала его аромат. Она сама себя обрекла на такие отношения, на дружбу, в которой нет места для её любви. Родители Гермионы улетели в Австралию. Это был стремительный переезд, решение которое не требовало отлагательств. Отец с ней не разговаривал, лишь сухо обнял и сказал, что она всегда может на него рассчитывать, несмотря ни на что, она его дочь. Мама долго плакала и трепетно прижимала её к себе. Они привели совместный вечер и ночь, и Гермиона была снова маленькой девочкой, которая свернулась калачиком в объятиях мамы. Та гладила её долго-долго по волосам, шепча о том, как она её любит. Любовь мамы грела какое-то время и Гермиона знала, что несмотря на непонимание, размолвку и громкий голос отца, она всегда сможет им позвонить. Всегда сможет улететь в Австралию, чтобы начать другую жизнь, в той которой не будет его. Гермиона остановилась, оказавшись снова у того самого крыльца, с которого сбежала. Она поднялась по ступенькам и, вздохнув, распахнула дверь. Девушка погружалась каждый раз в эту атмосферу и уже ни о чём не мечтала. Все картинки, которые она представляла в своей голове, развеялись, а реальность оказалась жестокой. Гермиона вошла и тихо закрыла дверь. Сразу она услышала женский смех, заливающийся, раскатистый и до дрожи неприятный. Её передернуло и, сморщив нос, вздохнула. Она знала, кому принадлежит смех, и вот уже неполный месяц она слышала его и утром, и вечером. Так часто, что казалось хозяйка этого голоса живёт с ними. Гермиона сняла пальто, стянула шарф, который сдавливал её горло и мешал дышать, но избавившись от лишней одежды, ей не стало легче. Её тело по-прежнему было тяжёлым, а в голове раздавался противный звон. Она всегда старалась ходить тихо, так, чтобы её никто не мог услышать, и поскорее исчезнуть в своей комнате, которая находилась в отдаленности ото всех, словно изолированна. Но благодаря Драко, она была сделана с теплотой, в тех оттенках, которые были любимы ею. Именно это дало ей надежду на то, что когда-нибудь Драко заметит её, оценит и поймёт, что именно она может стать для него больше, чем другом. Ведь она и была тем большим, что у него было. Он заботился о ней, оберегал, опекал. Девушка вспомнила, как проучившись две недели, заболела и Драко отменил все свои дела. Парень проводил с ней всё своё время. Он делал ей свежевыжатый сок, читал ей книги вслух, чтобы она не напрягала глаза. Казалось, что она может утонуть в его заботе, но ей было мало, ей хотелось ещё. Вскоре девушка выздоровела и забота растворилась. Драко снова жил своей жизнью, а в его доме звучали голоса, другие девичьи голоса. Они смешивались, менялись. И только один голос в последнее время оставался надолго, он задержался в этом доме и Гермиона не любила ни этот голос, ни его обладательницу. — Гермиона, ты пришла, где-то была всю ночь? Я волновался, — снова этот искажённый, металлический голос. Гермиона подняла глаза и застыла. Драко был практически обнажён, на нём были только чёрные боксеры, небрежно надетые на его тело. На какое-то время она задержалась взглядом на его теле, скользнула по лицу. Увидела красные глаза, опухшие губы и взъерошенные, слегка влажные волосы. А эти вены на руках... Гермиона зажмурилась. «Неужели он не понимает, что в таком виде он раскрывает свои секреты, то чем он сейчас занимался. И он её совершенно не стесняется». Гермиона представила, как руки той особы скользили по нём и как её губы прикасались к его. Она представила их движения и девушке стало душно настолько, что она хотела открыть дверь и выбежать на воздух. На этот прохладный, осенний воздух, который пройдёт по её лёгким и выбьет оттуда эту духоту, которая вызывала приступ тошноты. — С тобой всё нормально? — Драко коснулся её и она, вздрогнув, открыла глаза. — Всё хорошо, — она попыталась улыбнуться. — Ты мало занимаешься учёбой, твой отец он... — Не начинай пожалуйста. Не начинай! У меня раскалывается голова. На следующей неделе я разберусь с этим, а отец, он что, отшлёпает меня по попе? — и Драко сделал несколько шлепков по своей ягодице. Гермиона нахмурившись, фыркнула. — Если бы это помогло, то это было бы просто замечательно, — она направилась в сторону лестницы, положив руку на перила, девушка обернулась. — Знаешь, не смотря на то, что мы живём вместе, но всё-таки Драко, мы с тобой разные люди, разного пола понимаешь? И такой вид - это не очень вежливо. — Неужели тебе вот это, — он провёл своими ладонями вдоль своего тела, немного коснувшись кончиками пальцев своей талии, — может не нравится? Гермиона устало засмеялась. — Ты слишком самолюбив. — А ты жуткая зануда. Гермиона смотрела ему в глаза и увидела тот блеск, который она знала. Те искорки, которыми он растапливал её сердце. Он улыбался ей глазами и это было та причиной, по которой она всё ещё была здесь. — Драко, милый ну где ты? Я заждалась. Мне скоро уходить и может мы с тобой ещё кое-что сделаем, — отвратительный голос, который звучал в их доме. Гермиона хотела топнуть ногой и сжать кулаки, но заметила, как выражение лица Драко изменилось. У него пропала улыбка и он стал серьёзным. Гермиона снова нахмурилась. «Почему он смотрит на неё так, а услышав её, реагирует по-другому». И снова лживая надежда, ниточка, за которую хваталась Гермиона и продолжала себя обманывать. «Я не могу ошибаться. Я же видела. Всё видела». И отвернувшись, не оглядываясь, девушка поднялась по лестнице и свернула налево. В свой уголок, тот «дом», который остался здесь в Лондоне, рядом с ним, недалеко от него. И пусть так, пусть пока так.

***

31 октября

Гермиона сидела в своей комнате и теребила платье, которое он выбрал для неё. — Гермиона это то, что нам нужно. Ты будешь потрясающе выглядеть. Ну хватит прятаться, пожалуйста. Давай выходи. Я хочу тебя видеть. Гермиона выглянула из примерочной и посмотрев на Драко, на его горящий взгляд, распахнула её. — Я же говорил, это просто потрясающе, — он подошёл и коснулся её. Гермиону ударило током и она даже забыла, как дышать. — Ты самая лучшая ведьма, которую я только видел. — Я не понимаю этот праздник. Люди почитают нечисть, верят, что смерть... — Хватит, я не люблю, когда ты такая. Не нуди пожалуйста. Это просто праздник. — Ты отмечаешь все праздники, совершенно все, которые только существуют. Ты даже устроил вечеринку в день урожая. — О, это была грандиозная вечеринка. На это замечание Гермиона фыркнула и развернулась, задвинув шторку. — Так что, мы покупаем это платье? Гермиона я задал тебе вопрос. Ну? — и он немного отодвинул шторку и заглянул. Она замерла. Гермиона не успела полностью раздеться, но, расстегнув молнию на платье, обнажила свою спину. Она смотрела на Драко через отражение в зеркале. Смотрела и это была не она, а её отражение, именно оно было смелее, чем она. Отражение смотрело прямо на него, а в это время он бегал взглядом по её лопаткам, по каждому позвонку на её теле. Он касался её взглядом, гладил её и останавливался, чтобы почувствовать. Гермиона смотрела в упор и испытывала странное чувство, жар, который поднимался снизу вверх. — Извини, — тихо сказал он и исчез. Внутри Гермионы, что-то взорвалось. Подобно петарде, резко и громко. И снова этот холод, который полз сверху вниз и коснулся кончиков пальцев. Девушка сжала руки в кулачки, чтобы хоть как-то остановить эту заморозку. Она помахала головой, чтобы прийти в себя, развеять это воспоминание и, вздохнув, встала. Девушка посмотрела на своё отражение в зеркале и улыбнулась. Он хотел, чтобы она выглядела именно так. И чтобы сегодня она была именно такой, какой она себя никогда не представляла. На неё смотрела другая Гермиона: губы были окрашены в коричневую помаду, в тон её цвета глаз, словно ароматный, горячий шоколад; каждая её веснушка была раскрашена, таким же цветом, что её губы; ресницы стали тяжёлые от чёрной туши, и от этого движения её век и взмах ресниц стал каким-то другим; волосы вписывались в этот образ идеально, и ей ничего не нужно было для этого делать. Они жили свои собственной жизнью, растрёпанные, немного взъерошенные; и последнее - эта массивная, чёрная ведьминская шляпа создавала Гермионе завершённый образ. Девушка хотела купить чёрную мантию, ей было бы так комфортней, но Драко настоял на этом платье в пол. У него были длинные рукава и открытые плечи, но самое главное - декольте, которое подчёркивало её грудь, о которой никто не знал. Она переминалась в своих чёрных, массивных ботинках с ноги на ногу и, посмотрев на кровать, на которой стояла приоткрытая коробка с чёрными туфлями на высоком каблуке, ухмыльнулась. «Ни за что! Он не будет изменять меня, на то, что видит каждый день. Если я надела это платье, то это не значит, что я согласна на это», — она гневно посмотрела на туфли и опустив взгляд, встала на мысочки в своих удобных, лакированных и массивных ботинках, улыбнулась. Многое в этой жизни она наделала так, как нравилось ему, но было что-то, чего она делать никогда не станет. Что-то, что остаётся только её. Если он и забрал её сердце, то право выбора обуви она оставит себе. Так она думала всегда, утешая себя тем, что что-то ещё принадлежит ей. Что чем-то она может управлять сама, но с каждым днём её уверенность уменьшалась. Когда Гермиона спустилась по лестнице, праздник был в самом разгаре. Людей становилось всё больше и больше. Они вваливались с громкими криками, распахнув двери. И если некоторых она узнавала, то большая часть этих людей была ей неизвестна. Сегодня этот дом был полон теми, кого она считала знакомыми, и той основной массой, с кем общался Драко. Нечистью. Алкоголь лился рекой, разговоры становились громче, а музыка уже не имела никакого смысла. Больше не звучало того, что любил Драко. Звучало всё подряд и казалось, что каждый вносит свою маленькую лепту в эту вечеринку. Гермиона стояла у окна и ей хотелось уйти, снова оказаться в своём уголке покоя. Комната — это всё что у неё было и она уже решила направиться туда, но напоследок ей захотелось увидеть его и убедиться, что он в полном порядке. — Стоишь, выжидаешь? — противный голос заставил её резко обернуться и она увидела ту, кого не любила больше всего. — Привет, — раздражённо сказала Гермиона. — Ну привет, подружка, — девушка протянула к ней руку и кончиком пальцев коснулась щеки Гермионы. На это движение Гермиона мотнула головой, словно пыталась скинуть прикосновение девушки. — Я подруга Драко, не твоя. — Да? А я это знаю, ты та, кто всегда рядом, кто за ним по пятам, — она растянула последнее слово. — Знаешь, когда-нибудь это закончится, когда-нибудь сюда перееду я и ты съедешь. Ты съедешь, ты съедешь, ты съедешь, ты съедешь — эти слова были, как хлопки в голове у Гермионы. — Знаешь что? Как там тебя? — Пэнси, меня зовут Пэнси Паркинсон. — Ах, да. Точно. Ты знаешь, таких как ты у Драко было очень много. Я не запоминаю их имена, я даже не запоминаю их лица, но ты меня действительно раздражаешь, знаешь чем? — Гермиона видела, что выражение лица Пэнси изменилось. — Тем, что ты слишком глупа, раз говоришь такие вещи. Если я и съеду, то только потому, что я этого захочу. — Да заткнись ты. Ты думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, я не вижу этих взглядов. Эту твою внутреннюю трагедию? Ты меня бесишь, слышишь, — Пэнси толкнула ладонями её в грудь, ещё и ещё раз. — Ты что, блять, делаешь. А ну-ка отошла от неё. Гермиона услышала его. Его голос звучал словно гром. Драко подошёл очень резко и, схватив за плечо Пэнси, оттолкнул её. От чего та немного ударилась о подоконник боком. От столкновения девушка скривилась и что-то прошипела. — Что здесь происходит? — он был зол, но посмотрев на Гермиону, спросил мягче. — Ты в порядке? — Ты спрашиваешь в порядке ли она? Да ты только что толкнул меня, и мне больно, у меня будет синяк. Я не понимаю... — Это я не понимаю, что ты тут делаешь? Пошла отсюда вон. Это мой дом, здесь мои правила. Гермиона тут жила и будет жить. Она моя подруга и моя сестра. Сестра, сестра, сестра, сестра — это было как тысяча пощёчин. Гермионе хотелось провалиться сквозь землю. Она уловила взгляд Паркинсон, в нём было ликование. Драко не заметил этих перемен и, повернувшись к Гермионе, взял её за руку. — Я всё сказал, чтобы я тебя больше здесь не видел, — он кинул эти слова Пэнси на ходу. Он уводил Гермиону, но девушка обернулась и посмотрела в сторону окна. Она видела, как Паркинсон, выпрямившись, смотрела на неё. В её взгляде читалась победа. — Не нужно было так с ней. Она твоя девушка. — Их у меня много. Мне не нравится, что ты так говоришь, — он резко остановился и развернул Гермиону к себе. — Она обидела тебя. — Она защищала тебя. — Что? — Она защищала тебя, она не хочет, чтобы с тобой был кто-то рядом, кроме неё. — Ты не кто-то. — Да? — Да, ты самый родной человек и ты моя... — Сестра, я помню, — она нервно улыбнулась. — Надо завершать весь этот балаган, — он обнял её и она почувствовала странной запах, который поднимался и проникал в нос Гермионы, она чихнула. — Чем от тебя пахнет? — О, ну это небольшой эксперимент. — Драко, — она упёрлась ладошками и попыталась оттолкнуть его. Но парень крепко удерживал её за талию. — Мне не нравится это. Ты что-то курил? Драко закатил глаза. — Эй, Малфой, иди к нам. Посмотри, что у нас есть? Драко повернулся в сторону и разжал хватку. В этот момент Гермиона оттолкнула его и пошла в сторону лестницы. Каждая ступенька отзывалась: сестра, сестра, сестра, сестра и, открыв дверь в свою комнату, девушка, громко захлопнув её, сползла спиной по двери. Это был приговор, его приговор ей.