Эхо Твоей Жизни

… Максин восприняла развод болезненно но стойко. Пресса взорвалась кричащими заголовками о горячей новости из жизни примы, журналисты наперебой требовали интервью, атакуя домашний и выисканный предприимчивыми коллегами мобильный телефон актрисы. Решение покинуть Ноттингем было принято быстро. Стремительный переезд в Лестер, сцена местного театра, новоселье в просторных апартаментах. Труппа Sublime Opera приняла уже знакомую им Максин Хилл-Богарт тепло, художественный руководитель, её давний знакомый, был рад видеть знаменитость в своём царстве, а с менеджером театра Оуэном Борном они быстро и легко сошлись на приятельской ноте. Новая жизнь набирала ход, апартаменты любовно обживались хозяйкой, потекли своим чередом репитиции, готовилась премьера с Максин Хилл-Богарт в главной роли. Воспоминания о горестных днях всё ещё таились мрачными тенями в углах её новой квартиры, приходили колкой ретроспективой во сне и звонками друзей из Ноттингема. Но постепенно краски едкой палитры минувшего блекли, уступая место новой реальности. Предстоящая премьера захватила внимание девушки. Она вкладывала в свою драматическую роль невыплаканные слёзы, всё ещё ноющую тупую боль отступившего прошлого, крик и слёзы, человеческое “Почему?” на все времена. Её новый коллега, менеджер театра Оуэн Борн, оказался очень интересным собеседником, они частенько коротали время за чашкой чая в гримерной и разговорами обо всем на свете, о театральной жизни, о погоде, о перепитиях в личной жизни. И когда Оуэн доверительно поведал обретенной подруге о матримониальных планах касательно своих отношений с Диланом, Син воодушевленно захлопала в ладоши и пообещала спеть на их свадьбе “We belong together”. … В день премьеры Максин Хилл-Богарт сидела перед зеркалом в гримерной, пристально и серьёзно смотря в свои глаза в отражении. Карие, сосредоточенные, они смотрели уверенно, с бьющейся в глубине силой, не дающей ни малейшего шанса страху и неуверенности шелохнуться даже на долю секунды. Восхитительная, нежная, сильная прима несла с собой на сцену свою боль и восторг, плач и смех, стихию и слабость. Взволнованный Оуэн встретил её за кулисами и воодушевленным взглядом проводил на сцену. … На сцене кипели страсти. Разворачивалась драма чьей-то жизни, любовь сменялась ненавистью, слёзы радостью, смех стенаниями… Максин обрушивала на зрителей бурлящие горные потоки чужой трагедии, волна за волной они катились в зал. Зал, казалось, не дышал. И не существовал. Взгляд зацепился за партер. “…красивая…” “…как смотрит…” “…какая…” “…кто ты…” … Гримерка утопала в цветах. В ушах ещё стоял шум оваций, а в голове звенел приятный туман и лёгкое опьянение успеха. В дверь постучали. “Мисс Хилл! Это Оуэн Борн! Вы позволите войти? “ … Вам знакомо это необъяснимое чувство, будто знаете собеседника очень давно, хотя вы беседуете с ним впервые в жизни? Как будто встретили старого знакомого после долгого перерыва. Нет ни тени неловкости или незримого барьера, как это обычно бывает с незнакомцами. Впрочем, гостья волнуется. И очень заметно. Да, та самая, сногсшибательная из партера. Смелая, однако. Просто с обложки журнала… Боже, какие невероятные зелёные глаза. Что ж она так стрессует… Присела, вблизи ещё красивее. Потрясающая улыбка. Нда, вселенная потрудилась, создавая этот шедевр… Голоса снаружи, дверь распахнулась. “Мисс Хилл, прошу прощения! Это…. “ …. Каким образом так причудливо сложились звёзды, что такое прелестное создание замужем за этим…? Тайлер. Её зовут Тайлер. Ещё и извиняется за него. Тебя тоже угораздило… Надо успокоить. Какая нежная рука. И голос…заслушаешься… пусть говорит… Интересно, она ещё придёт? Пусть придёт. Ну пожалуйста… Син, это выстрел наповал. (внутренний смех).