Эхо Твоей Жизни

Конец октября принёс туманы и похолодание. Дождей практически не было, но небо едва ли было видно из-за покрывала облаков. Отсутствие солнца радовало Тайлер. Она никогда не любила светило и всячески избегала его. Равно как и в пасмурной прохладе, приправленной туманами, она находила комфорт и даже наслаждение. По прошествии недели после памятного ночного инцидента в её доме, в Лестер прилетел Сэм Морган. Отклонив вежливые приглашения родителей и брата, он остановил свой выбор на одной из гостиниц. Очевидно, к облегчению обеих приглашающих сторон. Прогуливаясь по родному Лестеру, Сэмюэль испытывал противоречивые эмоции. Сумбурные, беспорядочные, как рассыпанные кусочки мозаики. В этой пестрой кучке мелькали радость, тоска, разочарование, обиды, ностальгия. Он чувствовал себя одновременно дома и чужаком на этих улицах. Всё было так щемяще знакомо и в то же время это был ‘свой-чужой’ город. Между его нечастыми визитами в родные пенаты там и тут появлялись новые кафе, магазины, торговые центры, аптеки, отели. Какими-то глубокими частичками души Сэм априори был готов любить все эти новшества просто потому что они находились здесь. Но порождённая годами отсутствия была сильна его “чужаковость” в когда-то родных городских пространствах. А суровая историческая правда его взросления в этой географической точке всегда стояла мрачной тенью за спиной. Её не переделаешь, не перепишешь, её нельзя ПЕРЕжить на чистовик, от неё не отмахнешься. Сэмюэль заходил в разные кафе, смотрел на здешнюю жизнь через окна заведений, задумчиво помешивая кофе в чашке, заглядывал в торговые центры, художественные галереи, гулял вдоль реки Соар, протекающей через город, посетил университетский ботанический сад и живописный парк Абби. Лестер жил своей неторопливой колоритной жизнью. Как и в прежние годы эстетичный и красочный. За две недели планируемого пребывания на родине ему предстояло побывать на свадьбе старого друга Бена и, так уж совпало, отметить свое присутствие на юбилее матери. И, конечно, Тайлер. Питая искреннее тёплое расположение к своей названной родственнице, он предвкушал их радостную встречу и возможность поговорить по душам. По иронии сложившихся обстоятельств, его дружба с Тайлер и взаимоотношения с младшим братом не могли сравниться уровнем теплоты и доверия. Сэм с самого начала сочувствовал девушке, угодившей в капкан лицемерия его семьи, Когда-то он был готов вытащить оттуда и своего брата, но всё сложилось иначе. Брат замкнулся и озлобился, неся этот груз всю жизнь, а Тай разочарованно отстранилась от болезненной действительности, найдя утешение в иных радостях. … Внимательно и вдохновленно слушая рассказ Тайлер за столиком уже полюбившегося ей ресторана Синнамон, Сэм держал в руках её ладони и покачивал головой в такт повествования. В его синих глазах плясали тёплые огоньки, а искренняя одобрительная улыбка подбадривала девушку в её эмоциональном рассказе. Проведя ладонью по тёмным густым волосам, мужчина изумленно пожал плечами. “Ну ты даёшь, птичка! Я рад за тебя! Я рад, что ты счастлива. Что твои глаза горят. Ты меня удивила. Наповал!” “Сэмми, я сама…наповал.” – общий смех прокатился по их изолированному пространству в ресторане. “Ну а дальше что? Как вы видите ваше будущее? Вы с Максин обсуждали перспективы?” “Нет. Я не знаю, Сэм. Я ничего не знаю сегодня. Я будто заблудилась в происходящем, не знаю дороги, не знаю будущего. Мы просто счастливы тем, что мы есть друг у друга. А дальше… Я ведь замужем. Ты помнишь, Сэм? А я не помню. Ты прости, Винс твой брат, я понимаю как всё это звучит, но… Я не могу отказаться от неё. Не могу, Сэм. Не могу.” – Тайлер спрятала лицо в ладонях и, собеседнику показалось, ещё секунда и она заплачет. “Тай, посмотри на меня.” – Сэм отвёл её ладони от лица, пристально глядя в полные отчаяния зелёные глаза. “Посмотри на меня. Ещё раз: забудь почему я твой родственник. Да, так сложилось. Но забудь. Я всегда – Слышишь? – всегда поддержу тебя. И никогда тебя не подставлю. Ты можешь рассчитывать на мою помощь, на мою поддержку что бы ни случилось. Ты слышишь? Не отводи глаза. Ты поняла, Тай? Кивни. Вот. Хорошо. Помни: у тебя есть союзник, пусть даже в другой стране. В конце концов, если будет совсем туго – приезжай ко мне в Норвегию. Я помогу с работой и жильём. Бери Максин и приезжайте!” – последняя фраза вызвала дружный смешок. “Ну а ты, Сэм? Как у тебя дела? Расскажешь мне о ком-нибудь? Кто делает счастливым Сэмюэля Моргана?” – склонив голову набок, девушка испытующе смотрела в добрые глаза напротив. Мужчина пожал плечами и, неопределённо качая головой, ответил: “А нечего рассказывать. Не о ком. С Джен мы расстались пару лет назад, ты это знаешь. Месяц не дотянули до пятой годовщины. И на этом как-то всё. О гостях в постели тебе не стоит слушать, а в сердце пока никто не постучался. По крайней мере, взаимно.” – синие глаза на секунду задержались на Тайлер и задумчиво устремились на вид за окном. “Сэм, послушай.” Девушка коснулась пальцами его руки. “Приходи завтра на вечеринку к Оуэну. Ну…Оуэн Борн…управляющий театром. Ты знаешь. Он приглашает. Оуэн будет рад наконец познакомиться. Я много рассказывала ему о тебе. Исключительно хорошее!” – последняя фраза сопровождалась лучезарной улыбкой. Сэмюэль кивнул, окутывая девушку умиротворенным взглядом. ***

Нас слушают каждый день, а слышат пару раз за всю жизнь.

Лилит Морган знала толк в броском лоске. А также в выборе своего окружения, нарядов и правильных фраз для каждого мельчайшего эпизода своей светской жизни. Могло показаться, что эта женщина даже просыпается по утрам с уже идеально уложенными платиновыми волосами - она была очень щепетильна в отношении своей короткой элегантной стрижки, с тонким макияжем и профессионально-отточенной улыбкой, которая могла украсить самый фешенебельный гламурный журнал. Светские рауты в резиденции Морган всегда упоминались местными СМИ в исключительно хвалебном ключе. Список фамилий, присутствующих на этих приемах, нёс флёр элитарности и избранности. В этом Лилит тоже знала толк. Её супруг, Адам, относился к “золотой лихорадке” своей жены весьма индифферентно. Он являлся скорее нейтральным наблюдателем. Его семья восходила своим очень и очень дальним родством к британской королевской семье, что ничуть не волновало самого Адама. Ему было даже наплевать на эти призрачные монаршие узы. Более того, он не смог бы поручиться, что гордый “фамильный атрибут” не является плодом фантазии своих амбициозных и не слишком высокоморальных предков. Но в отличие от супруга Лилит несла этот родословный факт очень тщеславно и принципиально. Породнившись с кланом Морган в результате брака с Адамом, она бульдожьей хваткой вцепилась в семейную реликвию, именуемую “августейшее родство” и не позволяла окружающим забыть сей гордый пункт. Она должна была хоть что-то получить от своего насильственного брака… В день своего юбилея Лилит была как всегда безупречна. В кремовом узком платье в пол от Диор она выглядела воплощением холодной идеальности. Сама сверкающая безызьянность. Приём проходил в неизменном духе роскоши и аристократичности. Резиденция Морган собрала в себе ‘высший свет’ из разных уголков Англии и нескольких запредельных государств. Список гостей не был длинным, но каждая присутствующая здесь фамилия периодически упоминалась во внутренних и мировых средствах массовой информации в том или ином контексте: будь то политика, экономика, или искусство. Винсент и Тайлер, как и предписывалось, тоже присутствовали на этой ярмарке тщеславия. Вместе, но не рядом. Тайлер равнодушно бродила по резиденции с бокалом шампанского меж гостей, попутно обмениваясь с ними ничего не значащими фразами, не забывая дежурно улыбаться, а Винс сидел в холле особняка перед телевизором, потягивая виски, даже не утруждая себя диалогами с привилегированной публикой. На просьбы матери пообщаться с гостями он лишь досадливо отмахивался. Появление в резиденции Сэма Моргана было встречено Тайлер вздохом облегчения. Наконец-то живой человек. После церемонии представления старшего сына присутствующим Лилит осилила недолгий личный диалог с ним и затем оставила в покое, удалившись к смеющимся гостям. Тай тут же завладела вниманием родственника. “Желаешь пообщаться с Винсентом? Он в холле.” “Думаю, нашего с ним вчерашнего разговора за бренди у вас на кухне для него было достаточно. Лимит его радушия на ближайшие лет пять я, кажется, исчерпал. Не буду испытывать судьбу.” “Боже, продержаться бы ещё часик тут. Если бы не ты, я бы точно умерла от тоски.” “Тайлер, не оставляй меня им на съедение. Я сам больше часа не выдержу. Может, сбежим вместе? Вряд ли Винса огорчит твоё исчезновение. То есть…я хотел сказать…” “Ты всё правильно сказал” – Тай со смехом тронула его за рукав. “Его не огорчит ни моё, ни твоё отсутствие, и вообще провались под землю вся резиденция вместе с гостями – он едва ли поменяет позу на диване. Давай прогуляемся потом по набережной Соар? Или в парке Виктории. Неважно где. Лишь бы не здесь.” … Скупое ноябрьское солнце безучастно взирало на остывший город, на тёмные скелеты обнажённых деревьев, на дорожки в городском парке и двух неспешно прогуливающихся по ним людей. Этот короткий миг прогулки вдвоём по тихим аллеям был “островком безопасности” для них обоих. Такая восхитительная в своей простоте вещь: идти под тусклым солнцем рука об руку с кем-то, кому можешь поведать свои саднящие душу секреты, с кем можешь говорить запросто, без оглядки, обо всем на свете и ни о чем, слушать его рассказы, кивать в такт словам и кутаться в пальто от холодного ветра. Тайлер дышала, дышала легко и с наслаждением, свежестью осеннего воздуха, размеренным шагом прогуливаясь по глянцевой от прошедшего дождя парковой дорожке. Дышала медленно умирающим за серой пеленой облаков солнцем, и человеком, волей судьбы географически далёким, но всегда близким, оберегающим её незримо на расстоянии телефонного звонка. Сэм вдумчиво слушал, внимая её словам с участием, по которому Тай изголодалась. Нас слушают каждый день, а слышат пару раз за всю жизнь.