Фабрика жизни

      «А жил ли я когда-то?» — Этот вопрос я задаю себе довольно часто. Конечно, если ты возносишь жизнь как нечто яркое и активное, что приносит тебе удовольствие и яркие эмоции. Эмоции не обязательно могут быть положительными; это может быть эйфорией от первого поцелуя с девушкой, которая долго тебя не замечала, а может быть и трагичным финалом событий, виновником которых являешься ты сам. Но это жизнь, она должна быть яркой и насыщенной событиями. А как назвать простой, когда днями, неделями, а то и годами ничего из произошедшего не вызвало у тебя какой-либо эмоции? Лично я называю этот период Существованием.       В моём понимании, существование — это период, при котором ты входишь в облик бездушной, апатичной машины, которая в свою очередь оттачивает свои алгоритмы из разу в раз, выйти за рамки которых порой бывает очень трудно.       Его рассуждения прервал стук в дверь. Он открыл глаза. Пожелтевшие обои лучились от солнечного света, цветок в горшке уже расцвел. Встав с кровати, тело неспешно направилось в ванную, где уставилось в зеркало. Вик вертел головой, пристально осматривая себя. Выглядел он примерно на тридцать лет. Его русые волосы были средней длины, которые были небрежно зачёсаны назад. Синеватые глаза были большими, а взгляд усталым. Под глазами уже стали проявляться небольшие морщинки. Нос был небольшой и строгий, а скулы особо не выделялись. Челюсть была широкой, а бородка была не слишком густой. Эктоморфное телосложение обладало хорошим рельефом мышц и было практически лишено жира. Волос на теле было немного, большинство волосяного покрова сосредоточилось на руках. Одобрив свой вид на подсознательном уровне, он поспешил к входной двери. Вик дёрнул за ручку, дверь открылась и окатила его ослепительным светом.       Вик проснулся, но на этот раз от прерывающегося аритмичного сигнала внутри своей головы. Это был «будильник», когда-то вшитый в его голову. Этот будильник синхронизировал биологические часы человека с общепринятым расписанием. Силой мысли он выключил хаотичный звон в своей голове и встал с кровати. Эта комната была отличной от той, что он видел во сне. Тот дизайн интерьера он нигде не встречал, действительный же был мрачнее; не было ни солнечного света, ни окон, да и дверь практически сливалась с металлической синей стеной.       Источниками света были всего две неоновые лампы, одна из которых находилась над кухонной плитой, а другая над кроватью. Из растительного и живого был всего лишь маленький горшочек с мхом, над которым медленно летали крохотные и непонятные насекомые. Вик поспешно подошёл к холодильнику. В холодильнике помимо повесившейся мыши лежало два упакованных в фольгу брикетика, один из которых был открыт и надкушен. По непонятной причине он взял закрытый и устремился в сторону выхода. Подойдя к интеркому, Вик посмотрел в камеру устройства и произнёс: «Виктор два — четыре — шесть. Отправляюсь на первую смену». Экран на интеркоме позеленел и замигал, после чего створки двери распахнулись и тот вышел наружу.       Привычным жилым комплексом здание было трудно назвать. это было похоже на очень высокое монолитное сооружение, конца которого не было видно, как и начала.       Улица была лишена растительности. Всё Окружение заполняли яркие вывески огромных голографических изображений, соединением лифтов, площадок и мостиков. От площадок исходили мостики, которые вели к транспортному узлу. Он представлял систему электромагнитных балок, по которым с бешеной скоростью мчались фуникулёры и маленькие капсулы. Вик направился в сторону лифта — большой платформы, которая имела своё расписание. Подоспев вовремя он встал в угол и облокотился на перила. Спускаться ему нужно было минут двадцать. Поэтому он решил скрутить самокрутку. Крутил её неаккуратно, высушенный мох то и дело высыпался из бумажки. Наконец его дрожащие пальцы свернули папироску и Вик вдохнул в себя тот ядовитый, но такой приятный и горький дым. Он принялся размышлять о своём сне: — «Одно и тоже начало, один и тот же конец, единственное, что пожалуй изменилось — отсутствие вскрытого конверта на тумбе, а ведь в предыдущие разы это письмо было…» — Рассуждал Вик, выпуская смолистый дым из ноздрей, словно паровая машина. Конечно ему снились и другие сны, сюжет которых был зациклен на бытовых проблемах и кошмарах, но тот странный сон снился ему чаще обычных.       Лифт опустился на нужный ему этаж. За время поездки лифт собрал в себе большое количество народа. Некоторые из них разговаривали, но основная масса стояла, либо сидела с угрюмыми лицами. Вик протиснулся сквозь толпу и сошёл с платформы, которая через пару мгновений стала спускаться дальше в бездну.       Перед Виком оказались проходные. Он подошёл к турникету и сканер биометрических данных буквально ослепил его, после чего турникет запищал и Вик вошёл в помещение.       Третья смена уже заканчивала работу и основной поток усталых рабочих шёл навстречу Вику. Многие из них по пути общались друг с другом и обсуждали свои планы на время отдыха, так как в этом месте понятия дня и ночи не существовало. Были только понятия о смене и отдыхе. Здесь время было у каждого своё. Другие тела обсуждали грядущие выборы председателей цеха. А некоторые просто молчали. Им попросту было не интересно, либо же не было интересных собеседников, потому как подавляющая масса говорила на одни и те же темы из смены в смену. Вик прошёл дальше и свернул в своё подразделение, в котором работал.       Белый свет окончательно пробудил Виктора. Подразделение, в котором он работал было хорошо освещено и даже соблюдался третий класс чистоты, хоть и не регулярно. И то, только потому что таковы были обязательные требования при изготовлении, комплектовании и хранении капиллярных трубок, вен и артерий. При несоблюдении этих мер, на испытаниях жизнедеятельности нового человека мог возникнуть простой тромбоз, который испортил бы другие «запчасти» и повлиял на весь цикл Фабрики. Вик надел халат и прошёл санобработку, после чего зашёл в группу. Повсюду стояли намоточные станки, которые остановились на период пересмены и ежесменной диагностики. Каждый станок наматывал кровеносные сосуды разной длины и диаметров. Ведь только на одного человека уходило в общем по сто тысяч километров этих трубок.       До начала смены ещё осталось двадцать минут и некоторые работяги уже сидели за столиком. Вик присел к ним и поздоровался:       — В то же время, на том же месте и снова ваши угрюмые рожи. Доброй смены, народ. — Протягивая руку для рукопожатия каждому сидящему за столиком отшутился Вик.       — Опять в то же время, на том же месте твоё дурацкое и уже не смешное приветствие, Вить, и тебе привет. — усмехнулся бригадир, которого звали просто — Лёха.       — Пора бы придумать что-то более оригинальное, а то какой цикл уже так заявляешься. — Пожав руку сказал механик оперативной группы ремонта Серьга. Остальные просто улыбнувшись пожали Вику руку.       Всего их сидело семеро: Алексей с Серьгой разгадывали судоку, Шурик — оператор станка, читал новые указания к его изделию, сравнивая с предыдущим техпроцессом и пытаясь найти хоть какие-то изменения, а они всегда были. Михаил — Крепких форм монтажник сидел и пил чёрный напиток из своей грязной кружки. Андрюха, Абдулла и Дамир спорили на тему предстоящих выборов. Вик достал свою кружку из шкафчика, налил себе ободряющий напиток и вскрыл брикетик. Усевшись за стол, Он стал громко серпать тем, что здесь называют кофе и есть постный и рассыпчатый брикетик. Громкие звуки трапезы отвлекли Шурика от изучения документов и тот раздражительно рявкнул:       — Вик, твою ж мать! Каждый раз одно и то же, ну сколько можно?       — Можно что? — вопросительно с набитым ртом спросил Вик.       — Ну ты совсем что-ли издеваешься над нами?! — Шурик швырнул на стол документы. — Имей ты хоть каплю приличия и прекрати сейчас же хлюпать. Другие может и терпят, но дай ты мне изучить эти изменения в покое! И прекрати сыпать крошки на стол. Во рту только одна дырка, но у тебя похоже настоящий дуршлаг — Переходя на крик произнёс Шурик.       После словесной бури наступило неловкое молчание, Шурик молча сел и тихо собрал документы. Укрывшись этими листами, словно защищаясь от осуждающих взглядов, он стал бормотать что-то о своём.        В жизни довольно часто вспоминаются подобные конфликты, как правило когда мы готовимся ко сну. Наш мозг понимает, что никаких активных действий за нами не последует и поэтому он начинает «ворошить прошлое» откапывая далеко не самые приятные воспоминания. Достаточно вспомнить тот самый неприятный спор. Помните ли вы тот момент, когда ваш соперник казалось бы разложил всё по фактам и вам ничего не оставалось делать, кроме как принять его правоту? Вик был из таких людей, который всегда хотел закончить партию на своём ходу. «Лучше поздно, чем никогда!» — Именно так он рассуждал в подобных ситуациях, даже если это может только всё усугубить.       Спустя минуту тишины, Вик рассмеялся и сказал:       — Да что ты такой нервный, может тебе стоит нервную систему перепрошить? Да и вообще, на изучение рабочих моментов есть РАБОЧЕЕ время.       Шурика затрясло, но он молчал.       Абдулла переключился с одного спора на другой:       — Да всем плевать на твои звуки которые ты тут издаешь, мы уже привыкли и прекрасно понимаем, что ты человек, пренебрегающий простым правилам этикета, но ты же крошишь еду на стол. — Прибавляя строгости в голосе говорил Абдулла. — Всё бы ничего, но КАКИМ-ТО чудным образом некоторые крошки попадают в трубки. Нет, ты конечно можешь как всегда сказать, что это не ты, но ты единственный, кто за этим столом ест. И на этом же столе ты сортируешь и продуваешь трубки. Вспомни-ка тот инцидент двухплановой давности.       — Абду, ну ты-то чего начал? Ты в своей компании неплохо разносил по фактам, что ж ты за чужой столик садишься? — Вик бегал глазами, прячась от зрительного контакта с кирпичной физиономией, которая буквально краснела.       По выражению лица Абдуллы можно предположить, что он в один момент сорвётся и схватив голову Вика, начнёт бить её о металлический стол за такой пустяк. Но Абдулла не мог этого сделать и дело было даже не в пацифизме. Он просто не мог, но решил продолжить свои нравоучения:       — Да потому что тебе давно надо было сказать, что косяки по группе создаёшь ты, а временными талонами расплачиваемся мы! Я может хочу на отдых время накопить, чтобы погреться в лучах ультрафиолета да покутить с дамами, а тут Вик снова накосячил… — Перешёл на крик Абдулла.       — Успокойся, а то того и гляди жидкий металл из задницы потечёт. — Отшутился Вик       — Тьфу ты! Что с тобой разговаривать, устаревший ты кусок мяса и этим всё сказано. — С досадой произнёс Абдулла. Закурив, он отвернулся и вернулся к предыдущему спору.       Оставшееся время до начала смены все сидели молча. Подобные словесные перепалки возникали чаще всего по вине Вика. Дело было не в том, что он безответственный и эгоистичен. Просто он был другим человеком, не таким как они. Он был живым и его не собирали на этой фабрике. Его мозг и сознание перенесли минимум вмешательств, добавив лишь основное — интерфейс дополненной реальности и трекер, который записывал каждое его действие и отправлял эти данные в архив в фабрики. У него была некая свобода мысли.       Раздался звон в голове и перед глазами всплыла оранжевая табличка. Это значило, что смена началась.       Все встали и поспешным шагом двинули к своим рабочим местам. Вик встал у станка. Это была прямоугольная машина, с вертикально расположенным барабаном, на который наматывалась синяя трубка, материал заготовки был схож с силиконом, а может быть это он и был. Просто никому не было дела до материала, но Вик думал именно так.       Его задача была предельно проста; станок большую часть делал за него. Он задавал необходимую длину отрезка и сортировал их, периодически проверяя трубку на проходимость. Такая вена была куда лучше родной. Она дольше сохраняла свою эластичность и соединялась со всей кровеносной системой переходниками на концах. Её можно было легко заменить. Достаточно было перекрыть вены на участке повреждения и оперативно насадить трубку на штуцер.       Пара таких «шлангов» стояли у Вика на левом предплечье. Причиной такой замены послужил несчастный случай, который произошёл примерно один план назад. Причиной инцидента было банальное несоблюдение техники безопасности.       Вик решил поставить контейнеры на стол станка, дабы сократить время производства и получить за быструю работу дополнительные часы отдыха, которые являлись не официальной, но довольно весомой валютой между обитателями Фабрики, так как их можно было передавать и обменивать на пищу, вещи и даже услуги. Конечно и обычные копи не оставалась в стороне, но всё же все понимали, что нет ничего дороже времени. За этим и гнался Вик.       В момент, когда его рука решила взять контейнер с трубками, что-то отвлекло Вика и в этот момент отрезной нож отсек часть его предплечья вдоль, словно сливочное масло. Во время разбирательств инцидента выяснилось, что защитные датчики были отключены намеренно самим Виком и тот, будучи полностью виновным в происшествии мало того, что не получил ни единого копи в качестве компенсации, так ещё и затраты на больничный шли из его кармана.       Смена подходила к концу. Вик, ничем не выделившись за исключением очередной перепалки с коллегами, стал собираться домой. Он выключил машину, сложил произвольно выбранные трубки и отправил их на обязательное тестирование на наличие возможных микротрещин и дыр.       Трубку надевали на металлический стержень и пускали электрический разряд. Если разряд пройдёт к стержню, то это свидетельствовало о браке партии. Но такое случалось крайне редко.       Вик стал прощаться с коллегами, они пожелали друг-другу хорошего отдыха и стали идти в сторону выхода. И всё бы ничего, но тут Вик почувствовал тяжёлую руку, которая будто бы с огромной высоты упала на его плечо. Он обернулся и увидел Абдуллу. Его лицо всё ещё было серьёзным. Казалось, что оно никогда не излучало улыбки, хотя это было не так:       — Э... Вик, ты ведь не злишься на меня? — Виновато и даже стеснительно спросил здоровяк. — Я не хотел тебя как-то задеть или напугать, я просто порой отклоняюсь от нормы. Ну ты понимаешь… — Отводя взгляд оправдывался Абдулла.       — Не переживай, наверное сбои в социальном контроллере, сам же знаешь как они относятся к вибрациям, особенно у станка. — Пытаясь снять крепкую руку здоровяка, сказал Вик. Но рука так и не отпускала его и Абдулла продолжил:       — Ты парень-то неплохой. Возможно я погорячился, назвав тебя устаревшим куском мяса. Ты просто немного поздняя модель, как и немногие другие. — Выдержав короткую паузу он продолжил. — Я должен относиться к вам также, как и к другим. Дабы загладить свою неловкость, хочу позвать тебя в бар, прямо сейчас.       — Дай угадаю, ты просто хочешь посмотреть на дебаты, но тебе попросту не с кем, потому что твои товарищи не разделяют твоих взглядов? — Вик всё ещё пытался, сопротивляться тяжести его руки, но она была настолько тяжелой, что он был готов согласиться на его приглашение, лишь бы он убрал свою клешню.       — От части ты прав, но ты-то не откажешь своему коллеге по цеху? — Абдулл улыбнулся и похлопал Вика по плечу. Вик от такого дружелюбного жеста был явно не в восторге.       — Хорошо-хорошо, но ты всё-таки пересмотри свои методы убеждения. — Согласился Вик, в последний момент увернувшись от очередного хлопка.       Они зашли на платформу, которая стремительно набирала высоту. Вик никак не мог понять, почему случился сбой у Абдуллы. Ведь он редко извинялся, всего пару раз за весь период их общения. У Вика складывалось такое ощущение, что он и не знакомился с ним. Он будто бы знал его всегда, с момента появления на свет. Хотя он даже не помнил своего начала, словно и не было его никогда. А если так рассудить, то явление не имеющее начало, не имеет конца, а значит оно одновременно существует и не существует. И как тогда быть? Как обозвать эту середину?       Вик окончательно запутался. От таких вопросов голова испытывала перегрузки и ему действительно хотелось пропустить пару стаканчиков чего-нибудь. Но вот товарищ ему в этом деле не нравился. Сильный, а от того и вспыльчивый верзила, возраст которого уже скоро подойдёт к половине века. Он был всего лишь на голову выше Вика, но при этом в два раза шире. Одежда у него была свободная и простая, от чего он казался ещё шире. Под курткой виднелся джинсовый комбинезон, а в палитре его цветов чаще всего преобладал чёрный и болотный. Сам он был смуглым.       Платформа подняла их на нужный этаж. Это был большой проспект с разноцветными неоновыми вывесками и голограммами. Это было единственным местом, где обитатели цеха могли расслабиться как следует, так как проспект был заполнен различными заведениями и лавками. Иными словами, здесь была экономическая зона. Тут всегда скапливался народ, словно это место никогда не было пустым и с каждым планом количество тел возрастало.       Они разговаривали о пустых вещах; о погоде и делах, будто бы когда-то это менялось. Да, временами шёл дождь, который остужал воздух. Но даже это явление было довольно редким. А дела у всех практически одинаковы и редко что-то кардинально подвергается изменениям. Единственное крупное событие на ближайшие пять планов — это выборы председателя цеха. Каждая такая башня отвечала исключительно за свои узлы и изделия. Но даже в таких условиях процветал туризм. Но туризм был дорогим делом, учитывая несправедливо высокий курс времени.       — Вик, а ты когда-нибудь бывал в «Синем электроде»?       — Нет — Холодно ответил Вик. — Хотя бы только потому, что Проспект идёт в ногу со временем, а подобные заведения тоже не отстают. Понимаешь к чему я это говорю? — Посмотрев на Абдуллу спросил он. Абди усмехнулся:       — Ха, ты боишься показаться старомодным в обществе?       — Нет. Хотя бы только потому, что в барах основной ассортимент составляет из синтетических напитков, который мой организм не может переработать. Мне моментально станет плохо, я ведь так и умереть могу. — Мрачным тоном произнёс Вик.       — Так может обновишься в конце концов?       — Даже если бы и хотел, как ты говоришь, я очень старая модель и для подобного мне понадобится менять практически всё! Вплоть до мозгов, а ты в курсе, чем это черевато? — Спросил Вик. В его глазах горела надежда на то, что Абдулла поймёт его проблему.       — Переносом сознания? Ха! Так это сейчас все делают и довольно часто, мы же так и воскресаем.       — Это приходится делать тем, у которых ничего не изменится, либо был поднят вопрос о жизни и смерти. Я боюсь, что я перестану быть тем, кем являюсь.       Они зашли в бар и уселись за стол. Официант прибыл быстро и тут же спросил:       — Доброго отдыха! Оплата копи или временем?       — Копи! — разом ответили коллеги. Официант положил на стол планшет и быстро удалился.       Меню было довольно скудным для Вика. Но он всё же нашёл для себя выпивку. Нажав на изображение продукта. И минуты не прошло, как на стол ему принесли гранёный стакан с толстым дном, тонко нарезанный лимон и бутылку с коричневой жидкостью.       Абдулла долго выбирал. Да в принципе, когда ему предстоял выбор более чем из трёх вариантов, он очень долго выбирал и бывало даже зависал. Если он не знал, какой из двух вариантов ему выбрать — он брал третье, но тут ему предоставлялся выбор аж из пятидесяти различных видов коктейлей и напитков. Абдулла завис. Бар представлял из себя в меру освященное помещения. Свет был мягким и тёплым, Несмотря на большое количество народа, Вику было здесь уютно. Стиль у него был необычный для этого места. Стены были из рыжего, аккуратно выложенного кирпича. Неоновых вывесок было немного, поэтому в глаза они особо не бросались. Мягкие диваны, обивка которых никогда не изнашивалась, потому как выращена на основе человеческой кожи. Облокотившись на спинку, можно было почувствовать ощущения, похожие на женские объятия, в которых было всегда комфортно.       Вик оценил красоту этого заведения. Музыкальное сопровождение, которое смягчало разговоры других посетителей, тоже понравилось ему, хотя тот не являлся любителем современной музыки, так как просто её не понимал. На сцене играли голограммы музыкантов.       Вик решил прервать мыслительный процесс своего нерешительного товарища и вывел его из транса щелчком пальцев:       — Эй, просыпайся давай, мы пить-то будем?       — Ах да, конечно, дай только выбрать спиртное. — Вернувшись в реальность, рассеяно сказал Абди.       — Время дорого, сам знаешь.       — Да-да, секундочку… — Абдулла снова задумался. — Вик, я так не выберу. Давай ты на свой вкус выберешь, а я тебе доверюсь.       — Хорошо. Вик быстро изучил винную карту и предложил:       — Как на счёт «Тупняка»? — Ехидно спросил Вик.       — Обижаешь значит… — Обидчиво проронил Абди и окинул собутыльника суровым взглядом.       — А я серьёзно, доверься моему вкусу, ведь это я никогда не пробовал, а хотел бы.       — Ну ладно, убедил.              Прошло около часа и уже минут тридцать как транслировались дебаты. Кандидатов в председателей было немного, всего два человека и это радовало Абдуллу. Первым выступал управляющий экономической зоной цеха со странным именем. Его звали Мёбиус. Его же оппонентом был нынешний председатель, который решил переизбираться, снова. Основным козырем Мёбиуса было обещание увеличить часы отдыха. Старый председатель был в этом плане консервативен и вспыльчив, и поэтому у них завязался спор:       — Вы хотя бы осознаёте, что такое вы говорите?! Предоставить рабочим больше отдыха не представляется возможным, так как Фабрика наладила производство тел для нас же самих! — председатель поднял указательный палец вверх и продолжил. — Даже если вы каким-то образом добьётесь этих цифр, то что же вы будете делать со сроками сдачи? Людей придется вызывать на сверхурочную работу, а вы наверное прекрасно понимаете, что этому никто рад не будет. — Заявил он, уже представляя как он получает бурные аплодисменты от публики за экраном.       — Вы правы, но это я предусмотрел — Парировал Мёбиус.       — Да что вы? Может тогда расскажете о своих бредовых планах? Мёбиус решил отвернулся от соперника и его взгляд пал на камеру. Его выражение лица было спокойным, у него явно был заранее заготовленный текст. Глубоко вздохнув он начал свою речь:       «Дорогие избиратели. Мы все прекрасно знаем одну проблему, которой не придают огласки и вечно замалчивают. Эту проблему называют детьми. Некоторые люди создавали их биологическим путём. Им не устанавливают имплантов для поддержания жизни. Они не могут даже работать, потому что в них нет идентифицирующего чипа. Но что, если исправить это? Что если мы впустим их в наше великое общество, а не перестанем их скрывать? Некие индивидумы, коих к великому счастью малое количество, просто выбрасывают «проблему» в бездну, обрекая душу на страшную смерть. Согласитесь, это не гуманно. Эти маленькие люди должны нам помогать.       Потому я и хочу утвердить четвёртую смену. В это время будут трудиться дети, а вы в свою очередь сможете наслаждаться отдыхом на целых четыре часа!       Только с вашей поддержкой мы сможем облегчить себе труд. Прямо сейчас голосуйте за меня, не теряйте ни минуты. Я Мёбиус, я ваш слуга и я намерен сделать вашу жизнь лучше.»       Бурные овации заполнили тихую обстановку бара. Абдулла рукоплескал больше остальных, ведь именно Мёбиуса он защищал в спорах, которые сам же и устраивал. Спустя десять минут нынешний председатель потерял уже двадцать пять процентов своих голосов. Абдулла схватился за плечо Вика и стал его радостно тормошить и приговаривать: «А я знал! знал и верил, что у него получится, Вик. А ты не ждал перемен…»       Он так сильно тормошил Вика, что содержимое его бокала расплескалось прямо на рубашку. После этого Вик закричал:       — Абду, плесень ты отсталая! Чуть плечо мне не вырвал и рубашку мне запоганил. ДА ПЕРЕСТАНЬ ТЫ МЕНЯ ТРЯСТИ! Абдулла успокоился и радостно воскликнул:       — Да брось ты. Хочешь я тебе ещё бутылку возьму за свой счёт? — Он хлопнул бедного Вика по этому же плечу. — Официант, бутылку виски за этот столик!       Следующую половину часа мужчины провели достаточно спокойно. Они активно выпивали и дискуссировали на радостную для Абдуллы тему. На удивление первым начал Вик:       — Абди, я конечно тоже рад за эту новость, но ты ведь понимаешь, что во-первых, это произойдёт не сразу, на создание этой системы уйдёт несколько планов, а то и больше. Во-вторых, все начнут плодить этих детей и им тоже потребуется время, чтобы дорасти хотя бы до панели управления станка. В третьих…       — Вик, ты упускаешь тот факт, что в нашем цеху на самом деле уже достаточное количество детей, чтобы организовать четвёртую смену во многих подразделениях. — Перебил его Абдулла.       — Ты дослушай. В — третьих, не думал, что так назвываемые родители будут использовать своё чадо, отбирая у него время? Дети будут работать на износ, а это значит, что к ним будут относиться ещё хуже, чем раньше?       — Да брось, родители должны быть благодарны своему чаду, за такую возможность.       — Что-то я сомневаюсь — Досадно выговорил Вик и потянулся за бокалом.       — Рассчитывай на худшее, но надейся на лучшее, Виктор. Я себя этим успокаиваю. — Абдулла пожав плечами тоже потянулся к бокалу.       Раздался звон бокалов.              Опустошив бутылки, было принято решение направляться в сторону дома. Пьяные в зюзю, Абдулла с Виком кое-как добрались до жилых этажей и уже по-дружески попрощавшись, разошлись по домам. Вик подошёл к интеркому и несвязно произнёс:       — Вик, ва, щетыре, шес.       — Несанкционированная попытка входа, попробуйте ещё раз. — Монотонным голосом донеслось из динамика интеркома.       — Чтоб тебя, проклятая система… Вик-тор, Дв-а, четыре, ШЕСТЬ!       Створки дверей распахнулись и Вик, споткнувшись о каркас дверного проёма, упал на пол. Встать на ноги он был не в состоянии. Удар пришёлся на лобовую часть. Жуткую боль он почувствовал только спустя пару секунд. Из носа потекла бурая кровь и Вик, завалившись набок, скрючился и заснул.