Two daddies and Two babies

Чимин целует уже уснувшего Юнги в лобик, укладывает его рядом со спящим Хосоком, накрывает вторым одеялом, а затем встаёт с кровати и выходит из палаты. Ему очень нужно поговорить с Намджуном. Они с Чонгуком должны сидеть на лавочке и ждать их с Юнги, так они договаривались. А затем они все вместе должны были поехать домой. Но планы немного поменялись. Или не немного. А ох как сильно. — Намджун, Чонгук?.. — удивлённо спрашивает Чимин, когда никого не находит в зале. И тут он слышит тихие всхлипы, доносящиеся из-под одной скамейки, самой дальней, в конце зала. Чимин бежит туда, садится на пол и заглядывает под неё. А затем широко открывает глаза, когда видит свернувшегося в калачик Чонгукки, который тихо плачет и дрожит. — Боже, детка… — ахает Чимин и достаёт из-под неё мальчика, а затем берёт на руки и прижимает к груди, покачивая. — Солнышко, что случилось?.. — П-папочка… П-папочка… П-папочка… — пытается начать Чонгук, но в итоге начинает плакать только сильнее, и сказать полное предложение у него никак не получается. — Тшш, кроха, пойдём умоемся, пойдём, маленький… — ласково шепчет Чимин, заходит в туалет с младшим на руках и умывает его личико тёплой водой. Чонгук продолжает тихо всхлипывать, но уже не плачет, а только смотрит на старшего потерянным, ужасно печальным взглядом. Чимин протирает его личико, а внутри всё будто замирает. Неужели Намджун умудрился что-то ещё натворить? Как же хочется его ударить, боже… Куда он вообще делся?! — П-папочка… Б-бросил Чонгукки! Папочка вышел из палаты… Чонгукки спросил, как у него дела… А он сказал, чтобы я к нему не лез, и оттолкнул меня от себя! Чонгукки ударился головкой об стенку, так больно было… А папочка ушёл! Чонгукки остался один… — рассказывает мальчик и громко хлюпает носиком. Чимин очень хочет сжать кулаки и сказать много нехороших, нецензурных слов, но кое-как берёт себя в руки и нежно улыбается Чонгуку, продолжая покачивать его. — Ну конечно же ты не один, милый. Я тут, Юни тут. Мы рядом. Ты никогда не останешься один. Мы всегда будем рядом с тобой, крошка, — успокаивающе шепчет Чимин и чмокает младшего в щёчку, — Папочка так ужасно поступил с тобой, бросил такого чудесного малыша, ударил его… Недопустимое поведение. Я обязательно поговорю с ним и накажу его, чтобы он понял, что так делать категорически запрещено. Я сделаю это, но сейчас нам нужно немного успокоиться, хорошо? Ты очень сонный, зайка… — взволнованно произносит Чимин, видя, что мальчик буквально засыпает у него на руках. — Н-не хочу видеться с папочкой… С-страшно… — хнычет Чонгукки и прижимается к старшему сильнее. — Ближайшую неделю ты с ним точно видеться не будешь, можешь даже не переживать об этом. Давай подышим, зайка? Сделай хороший вдох для хёни, — ласково просит Чимин, и младший его слушается, — Умница, а теперь выдох. Чонгук выдыхает и старается перестать плакать, но слёзки капают сами по себе… Было так страшно, когда папочка просто взял и оттолкнул его… — Когда был бабах, я попросил папочку меня пожалеть… А он сказал, что ему некогда и просто… Ушёл… Я что-то сделал не так, да? Плохо поступил? — взволнованно спрашивает Чонгукки и всхлипывает. — Боже мой, малыш, конечно нет. Ты самый замечательный мальчик, такой хороший, просто прелестный, лучший. Просто Намджун повёл себя… Я не знаю, как это назвать цензурно, кроха. Отвратительно. Мерзко. Он уже сделал один плохой поступок и продолжает их делать… Я сейчас позвоню ему, мы поговорим. Но честно, я с ним видеться тоже вообще не хочу. По крайней мере, пока что, — спокойно разъясняет Чимин, зацеловывая личико младшего. — Да… Надо его наказать… Плохой папочка… — фыркает Чонгукки и морщит носик, а затем зевает, — Чонгукки хочет спать… — Конечно, милый, ты в это время уже десятый сон видишь обычно… Ещё и перенервничал так… Ты не против, если я уложу тебя с Юни и ещё одним мальчиком рядом? Мне нужно поговорить, а больше просто некуда… — объясняет Чимин, и Чонгук кивает. — Да… Хорошо… Этот мальчик… Он не страшненький?.. — тихо спрашивает Чонгук, а Чимин мотает головой. — Нет, совсем нет. Он очень хороший, Юни уже даже с ним подружился. Да и тем более, он спит… Так что незачем переживать, милый. Если вдруг что-то пойдёт не так даже, у тебя телефончик в кармане, сразу звони мне, хорошо? — ласково спрашивает Чимин, направляясь к палате Хосока. — Оки… Глазки схлопываются… — бормочет Чонгук и засыпает, прикрыв глаза. — Моя уставшая крошка… — нежно шепчет Чимин, заходит в палату и укладывает младшего рядом с Юни. Затем он поправляет немного сползшее одеяло Хосока и подходит к окну, поглаживает Ревуара по иголочкам, немного улыбаясь. Ему нужно успокоиться. Просто немного расслабиться. Всё будет хорошо, всё будет в порядке… Немного сложно сейчас, но дальше всё будет в порядке. Они решат вопрос с Намджуном, тот поймёт, что вёл себя совсем не правильно… Будет очень сильно сожалеть, да. Нельзя бить людей. Особенно того, кто настолько слабее тебя. А если бы у Чонгука случилось сотрясение? Намджун не маленький мальчик, не 150 ростом, не дай бог что-нибудь похлеще бы произошло… Чимин всё понимает, но такого отношения к тому, кто с тобой себя должен чувствовать в безопасности, он не понимает. От слова совсем. Ужасный проступок. Просто, блять… Хочется оторвать Намджуну яйца и отрезать член. Честно. Чимина ой как редко можно вывести из себя. Но этот человек перешёл все границы. Нельзя себя так вести. Чимин выходит из палаты, закрывает за собой дверь и направляется в пустой зал. Они сняли целый этаж только для них, поэтому ему не страшно за своих мальчиков и Хосока. Другим людям на этот этаж вход сейчас запрещён. Чимин присаживается на скамейку и набирает номер того, с кем очень хочет поговорить сейчас. Ему это жизненно необходимо. — Алло? — доносится низкий голос из трубки, и Чимин тихо всхлипывает. — Привет… — здоровается Чимин и прикусывает губу, стараясь сдержать слёзы. — Чимини, всё в порядке? У тебя голос дрожит, солнце… — взволнованно спрашивает мужчина, а Чимин нервно усмехается. — Не особо… Я просто… Мне тяжело сейчас… Это ужасное чувство, я ненавижу его… — объясняет Чимин и прикрывает глаза рукой, пытаясь хотя бы так не заплакать. — Ну-ну, милый. Ты прекрасно знаешь, что такое чувство иногда приходится ощущать, переживать его. Что случилось? Кто заставил моего сильного мальчика так себя чувствовать? — спрашивает старший, а Чимин всё же не может сдержаться и начинает тихо плакать. — Намджун… Он… Он… Довёл своего психотерапевта до инфаркта, подростка до суицида, на Чонгука наорал и оттолкнул так, что бедный малыш ударился головой об стену… — сквозь плач рассказывает Чимин и вытирает слезы рукавом пижамы. — Ну и натворил делов паренёк, конечно… — нервно усмехается Лин, — Надеюсь, он не нарочно, а из-за его болезни… Помнишь же, что у него иногда случаются срывы? Но конечно, такого я ещё не припомню… — Я вот тоже… — тяжело вздыхает Чимин и смотрит прямо перед собой, — Я понимаю, что он не нарочно… Но он не рассказал мне про подростка… Он наговорил ему просто настолько мерзких вещей… Что мальчик просто не выдержал и захотел себя убить. А его психотерапевт увидел подростка с порезанными венами, и его инфаркт схватил. — тяжело вздыхает Чимин и сморкается в салфетку. — Возможно, у него обострение? Такое уже случалось, как мы оба помним. Может стоит поговорить с ним про то, чтобы он лёг в лечебницу? Лежал же уже где-то в очень хорошем месте… Мне кажется, просто неправильно оставлять его с теми, кто намного слабее и беззащитнее, особенно, когда он ведёт себя вот так… Психика Юни очень уязвима, да и у Чонгукки она не железная. Поговоришь с ним об этом, Мини? — ласково спрашивает мужчина, и младший кивает. — Да… Я думаю, это пока что единственный выход… Просто выгонять на улицу я его не хочу, естественно… Сначала я думал просто на неделю уехать с мальчиками к себе в квартиру… Но твой вариант звучит более разумно… — соглашается Чимин, уже немного успокоившись. — Ты у меня такой необыкновенно умный, что обязательно бы и сам до него дошёл. Я лишь капельку подсказал тебе, — говорит старший, и по его голосу слышно, что он улыбается. — Что правда, то правда… Понимаешь, это ужасно, когда я не чувствую себя в безопасности. Но ещё более страшно, когда мальчики себя в ней не чувствуют. С ними обоими очень жестоко обращались. И возвращать их в эти события… Бесчеловечно. Я люблю Намджуна, всем сердцем люблю. И я могу простить многое. Но такое… Совсем нет. И я надеюсь, что он проявит благоразумие и согласится на то, чтобы пройти курс лечения. В прошлый раз нам это очень помогло… Надеюсь на его адекватность в этом вопросе, — серьёзно произносит Чимин и тихо зевает, прикрывая рот ладонью. — Нормально, что ты что-то не можешь понять и простить, особенно такое. Позвони ему и скажи все свои мысли. Ты знаешь, что в отношениях очень важно разговаривать и слушать друг друга. А не ждать, пока твой партнёр о чём-то догадается. Думаю, Намджун тоже себя сейчас не очень чувствует, мягко говоря. Мы все ошибаемся порой, в этом ничего страшного нет. Главное, уметь признавать свои ошибки и просить за них прощения, а так же исправлять. И мы с тобой уже поняли, как это исправить. Ты можешь с ним поговорить, конечно, ты хорош в сфере психологии, солнце. Но сам понимаешь, что ему нужна психиатрическая помощь. В его голове сейчас полный кавардак. Глупо мазать мазь на сломанную ногу с открытым переломом, не так ли? — с небольшой усмешкой спрашивает Лин, и Чимин кивает. — Да, хён… Ты прав. Спасибо тебе. Я сейчас ему позвоню, прямо сейчас, — воодушевлённо произносит Чимин, вставая со скамейки. — Мой умница. Береги себя там, если что, звони, хорошо? И Ревуара береги, давай ему водичку… Мне нужно идти, я тут работаю. Так что давай, милый, позвонишь мне, как у вас там всё разрешится. Я люблю тебя, — с нежностью прощается мужчина, а Чимин приподнимает уголки губ. — Обязательно, Лин-хён. Я люблю тебя тоже. До завтра, — прощается Чимин и сразу же набирает номер Намджуна, а затем прикладывает трубку к уху. — Алло?.. — доносится хриплый голос, и Чимин тяжело вздыхает. — Здравствуй… Я поговорить хотел… — начинает Чимин, но продолжить ему не дают. — Я в психиатрической больнице… Мне сказали, что это на две недели… Нужно определённый курс лекарств пропить и прочее… Потому что пока что я не особо готов к тому, чтобы в обществе находиться… Ох, думаю было заметно, блять… Мне последние несколько дней было очень плохо, я просто не знал, куда себя деть… Хотелось вылезти из своего тела и выкинуть его на помойку… Чонгук в порядке? Он здоров? Я толкнул его, я так сожалею, блять… Нужно было лечь в больницу ещё два дня назад… Я пришёл про это поговорить к Сокджину… А там этот был… Я правда… Не хотел, чтобы так получилось… Извини меня, пожалуйста… — дрожащим голосом произносит Намджун и начинает плакать, — Извините меня все, пожалуйста… И Хосок, и Сокджин, и Чонгук… Я чувствую себя настолько ужасным человеком сейчас… Это невыносимо… Прости… — сквозь рыдания извиняется Намджун, а у Чимина сжимается всё внутри. Он понимает, что Намджун не контролировал себя до конца. И сколько угодно можно думать, что Намджун мог взять себя в руки в те моменты. Но если он просто физически не мог этого сделать, то винить его, как минимум бесполезно. И бессмысленно. Ему и так нелегко. И Чимин прекрасно это осознает. Но он не может простить его за всё то, что он сделал. Слишком уж большой след это оставило на его «жертвах». Да, он не до конца себя контролировал. Но это не меняет того факта, что в этой ситуации жертва — не Намджун. А Хосок, Сокджин и Чонгук. Точнее, Намджун — не их жертва. А своя собственная. И в этой ситуации Чимин не может обвинять его в том, что он не обратился за помощью раньше. Это всегда непросто. Особенно, когда ты пытаешься изображать из себя самого сильного человека на свете. Этот инцидент ещё раз доказывает, что делать так не нужно. Так сложно… Чимин всё же не может вот так сразу его простить. Точно не сейчас. Нет. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Да и Намджуну тоже. — Намджун, я скажу тебе честно. Мы с тобой взрослые люди, которые состоят в отношениях. И в этих самых отношениях случается очень много вещей. Иногда страшных, пугающих, тех, из которых, кажется, что выхода нет совсем. Но выход же всегда есть. Из нашей ситуации тоже есть выход. Я уверен, что смогу тебя простить. За остальных не могу говорить. Но я смогу. Однако, мне нужно время. Пока что я правда с трудом могу даже разговаривать с тобой. Я понимаю, что у тебя случилось обострение. Это ужасно, мне жаль тебя, милый. Тебе помогут с этим. И после того, как ты выйдешь, мы все вместе уже нормально поговорим. Я люблю тебя, сильно. Но мне больно. И за Чонгука, и за Хосока, и за Сокджина, и за тебя. Без особых намерений ты, к сожалению, нанёс вред и им, и себе. В следующий раз, обязательно, обращайся за помощью сразу. Не нужно ждать, хорошо? — серьёзно спрашивает Чимин. — Д-да… Спокойной ночи, Чимини… Я тебя тоже… Л-люблю… Тут телефоны не разрешены, так что… До встречи… Передай Чонгуку, что я его люблю… И что я не хотел… Правда… Я не хотел… — истерично бормочет Намджун и всхлипывает, — Пока… Далее Чимин слышит гудки и тяжело вздыхает, прикрывая глаза и откидываясь на скамейке. Он не любит сложные ситуации. Но они случаются, к его большому сожалению. Их невозможно избежать или предотвратить. Лишь постараться исправить всё. И Чимин обязательно исправит. Он не один. Они все приложат свои усилия для того, чтобы исправить нехорошую ситуацию, в которой оказались абсолютно все. Всё будет хорошо. Эти слова помогают ему жить и оставаться в трезвом уме. «Всё будет хорошо.» А если не будет, Чимин заставит его быть.

***

Хосок чувствует, что его трогают… Прикосновения просто обжигают его… Так больно… Так нехорошо… Кажется, что его сейчас стошнит… Фу, скорее бы это закончилось… Пожалуйста… Тело горит… Сразу вспоминаются прикосновения босса… Он трогал его всегда-всегда… Делал всё, что ему вздумается… И это было так плохо и противно… Он до сих пор ненавидит себя за то, что ему пришлось пережить. Чувствует грязным. И новые прикосновения будто делают его ещё грязнее… Блять… Так мерзко от них… Мальчик чувствует руки на своей груди и широко распахивает глаза, однако видит перед собой совсем не босса. Во сне его грудь лапает Юни… Боже, блять. Что за мелкий извращенец… Так стоп… Рядом с ним ещё один?! Они почкованием размножаются или как?! Так у этого извращенца ещё и большой палец во рту, ну точно извращенец. — Шишя… — бормочет сквозь сон Юни, а Хосок удивлённо смотрит на него. — Кто блять?!.. — шёпотом возмущается подросток и пытается убрать его руки от СВОЕЙ груди, которую трогать вообще-вообще не надо… Но этот наглец вцепился как клещ какой-то, кошмар просто! Можно так не делать, спасибо… У Хосока сейчас паническая атака случится. Он понимает конечно, что эти маленькие ручки мало что могут ему сделать… Но прикосновения в таком ключе ему пиздец как неприятны! — Да убери ты руки! — зло шепчет Хосок и пытается отодрать от себя старшего, однако тот недовольно хныкает и прижимается только сильнее, обнимает Хосока во сне и закидывает на его талию ножку. — П-папочка… — тихо бормочет Юнги и продолжает посапывать, сладко спя. — Я не твоя мама… — истерично произносит Хосок и усмехается, а затем всё так же продолжает пытаться отцепить этого клещика от себя. — Что ж вы тут так шумите?.. — недовольно бурчит незнакомый парень и присаживается на кровати, потирая глаза. И у Хосока внутри всё холодеет… На мальчика надето платье… Розовое… Что за… Пиздец… Он носил такое на своей работе… И от вида этого блевать тянет ещё больше… Что за ужасы… — Сними с себя это дерьмо… — фыркает Хосок, смотря на него с отвращением. — Эй!.. Не обижай Чонгукки, он чувствительный мальчик… — надув губы произносит парень, обидчиво смотря на старшего. — Пиздец, ты тоже в этом спейсе?.. У вас все в нём или да?.. Короче, блять, помоги отцепить вот это, а… — умоляюще произносит Хосок, показывая пальцем на Юни. — Это не «это», а Юни! — возмущается Чонгук, очень легко отцепляет его от подростка и берёт на руки, слегка покачивая. — Это клещонок… — фыркает Хосок и отворачивается, — Всё блять, дайте поспать… И не забудь то дерьмо, которое на тебе надето, просто сжечь. Привлекаешь извращенцев всяких… — Я никогда не сожгу моё любимое платьице! Мне его папочка подарил на мой день рождения… Поэтому оно моё любимое! И, конечно же, ничего я сжигать не собираюсь, зачем?! — поражённо спрашивает парень, а Хосок резко к нему разворачивается. — Зачем?! Ты серьёзно блять?! Зачем?! Ты парень, ты должен носить нормальную одежду! Хочешь милую, ради бога, хоть в пижаме по улице ходи. Но носить детские платья для девочек лет пяти, это просто звиздец, пиздец и перепиздец, блять! При виде такого хочется проблеваться и помыться! — с огромной ненавистью в голосе произносит Хосок, но, на его удивление, Чонгук никак не реагирует, лишь пожимает плечами. — Ты так думаешь, это лишь твоё личное мнение. Я привык, что многим не нравится. Я чувствую себя комфортно в этом. Думаю, у каждого может быть собственное мнение, но убеждать в чём-то другого не нужно. Я например совсем не люблю штаны, но я же не воплю о том, что это отвратительно. Хотя и вызывают они у меня в основном негативные эмоции, — произносит Чонгукки и чмокает Юнги в лобик, продолжая покачивать его. — Весомо, — только и отвечает Хосок, чувствуя, что слишком устал для того, чтобы долго спорить. Он прикрывает глаза и надеется, что больше не проснётся от того, что кто-то будет лапать его за грудь… Не дай бог, блять. Даже если это будет какой-нибудь милашка-Юни, он даст ему в нос… Точнее в то, что больше похоже на пипку конечно, чем нос… Но Хосок даст! Обязательно… И когда подросток уже почти засыпает, он слышит очень интересную фразу… — Юни надо пописить, срочно пописить! — вопит мальчик, спрыгивает с кровати и тянет Чонгука за собой, — Пойдём-пойдём-пойдём! Пиздец. Блять. Нахуй. Чимин конечно классных соседей к нему подложил, это гештальт-терапия или как там эта хуета называется? В обычном народе «пизда полная блять». Сегодня все его триггерные темы всплывут?! Какие чудесные мальчики, просто «лапочки», нахуй… — Зачем тебе второй в туалете?.. — вымотано спрашивает Хосок, а Юни смотрит на него как на ненормального. — Естественно чтобы меня не съел туалетный монстр, что за вопросы?! Хосоки, ты что, бум-бум? — удивлённо спрашивает Юни, а затем старший быстро уводит его в туалет, который к сожалению или к счастью в их палате имеется. Да уж… Хосок чувствует полный бум-бум сейчас в своей голове… Туалетный монстр ещё какой-то… Что за семейка… Чимина тут точно не хватает… С ним хорошо и спокойно… А с этими без него… Тревожненько… Неуютно, да. Где он интересно?.. Может попытаться заснуть? Или это бессмысленно?.. Эх… Тяжело… Он очень сильно скучает по Сокджину. И надеется, что тот в порядке. Завтра утром они увидятся… Хосок так ждёт этого. Однако его прекрасные сожители не дают ему спокойно погрузиться в сон, чтобы завтра побыстрее наступило… Туалетных монстров обсуждают, грудь лапают, ссать ходят вместе! И как Чимин в такой обстановке ещё не рехнулся, боже… И когда Хосок почти засыпает, он слышит, как мальчики плюхаются обратно и моментально засыпают, начиная тихо сопеть. Ура… Можно поспать… Правда со всей этой помойкой в голове, это крайне сложно… Но Хосок попытается. Правда попытается. Он многое пережил… И это тоже сможет.

***

Чимин заходит в палату и видит, что на постели нет Хосока. Он сидит рядом, на полу, оперевшись на стену, и смотрит прямо перед собой, напряжённым взглядом. Чимин подходит к нему и садится перед мальчиком на корточки, заглядывая в пустые глаза. — Солнышко, ты чего тут сидишь? — взволнованно шепчет Чимин и поглаживает младшего по руке. — Этот… Юни меня лапает, пока спит… Я ненавижу это… Он трогал мою грудь… Это личное… Поцелуйчик в лобик — нормально. Но когда тебя начинают прощуповать… Блять… — кривится Хосок, — Меня почти стошнило… Но вроде сейчас полегче… — Ах, мне так жаль… Я совсем забыл про то, насколько он тактильный во время сна… Но тут есть вторая кровать, ты чего на неё то не перешёл? — спрашивает тихо Чимин, а Хосок хмурит брови. — Вторая?.. — переспрашивает удивлённо Хосок и Чимин кивает, и показывает на ширму. — За ней, — поясняет Чимин, а затем подходит к подоконнику, проверяет сладко спящего Ревуара, целует того в иголочки и уходит обратно к Хосоку. Подросток открывает ширму и плюхается на большую кровать, а затем сразу же накрывается одеялом с головой. — Всем спокойной ночи, мои сиськи вне зоны досягаемости! — объявляет одеяло, а через несколько секунд оно уже издаёт храпящие звуки. Чимин тихо усмехается и ложится рядом с Юнги, обнимает его и укладывает к себе на грудь. Затем он целует малыша в лобик и достаёт из его кармана голубенькую пустышку с рисунком слоника. Он вставляет её в ротик младшего и тот начинает посасывать её, причмокивая. Чимин тихо умиляется, гладит мальчика по головке, а затем прикрывает глаза, моментально проваливаясь в долгожданный, спокойный, мирный сон. Которого ему так сильно не хватало сегодня.

***

Чимин заходит в палату к Сокджину, зевая и потягиваясь. Они хорошо выспались сегодня, он помог Юни и Чонгукки умыться, а Хосок справился с этим сам. Затем он покормил мальчиков, и Хосок тоже покушал вкусненький завтрак, который Чимин заказал специально для них четверых. Сейчас они все втроём смотрят мультик про хеллоу-китти, и Чимина конечно немного удивил интерес Хосока к этому мультфильму, но тот ему объяснил что он «уже начинает втягиваться во всю эту движуху», и вроде ему комфортно со старшими мальчиками, что неимоверно радует Чимина. Ведь ближайшую неделю Хосок проведёт у них в доме. — Чимин? Где Хосок? Что с ним? Он ел? Он проснулся? С ним всё нормально? Он пил? Он хорошо спал? Он спал? С ним всё в порядке? Как он себя чувствует? Он меня не искал? Как он вообще? — просто заваливает его вопросами уже проснувшийся Сокджин и Чимин чуть не падает от такого количества вопросов. — Сейчас с ним всё нор… — начинает юноша, но не успевает договорить. — Мне надо к Хосоку… — хрипит Сокджин и встаёт с кровати, но чуть не падает, однако Чимин успевает его поймать и усадить обратно на кровать. — Так, давай-ка ты для начала в себя придёшь, ладно? Живой труп Хосоку не нужен… Так резко подрываешься, будто не инфаркт пережил, а лёгкий обморок… — возмущённо бормочет Чимин и наливает в стакан воды, а затем протягивает его старшему. Сокджин принимает его дрожащими руками и медленно пьёт, равномерно дыша. — Тебе врачи строго и ясно написали, вот: «соблюдать постельный режим!». Это что у нас тут за пациент бунтарь нарисовался? — усмехается Чимин, поглаживая Ревуара, который выглядывает из кармана его пижамы. — Я не бунтарь… — возражает Сокджин и тяжело вздыхает, — Просто переживаю… — Так, ну точно бунтарь! Между прочим, тут написано корейским языком: «исключить любой стресс», Ревуар, тоже видишь это, да? — спрашивает Чимин у ёжика и тот важно кивает, — Ну вот! — Экспертное мнение ежа, это то, о чём я мечтал, конечно… — нервно усмехается Сокджин, — Так как там Хосок?.. — Всё хорошо сейчас, врачи прописали лекарства, объяснили как пить, я уже всё заказал. Тебе неделю сейчас нужно побыть в больнице, врач твой наверняка это сообщил уже тебе. Поэтому, предлагаю, чтобы Хосок пожил у нас. Намджун сейчас в больнице лежит, у него обострение произошло… Поэтому ему будет безопасно у нас дома. Уж точно лучше, чем одному, или в больнице неделю сидеть, — серьёзно произносит Чимин, а Сокджин хмурит брови. — А ты можешь как-то договориться с Чонгуком и Юни, чтобы они эту неделю были взрослыми?.. — спрашивает Сокджин, а Чимин на него удивлённо смотрит. Ну и идеи конечно… Классные. — Ты меня извини конечно, но это невозможно… Если с Чонгуком хоть как-то ещё, и то маловероятно… Юнги вообще не сможет. Хосок нормально с ними ладит, даже когда они малыши! Вон сейчас мультик вместе смотрят… Ты главное не переживай! Я уверен, что всё будет нормально. Мы ему комнату выделим, он её обустроит как захочет. Я буду следить за его психологическим состоянием, да и за физическим тоже. Так что тебе незачем переживать. Инфаркта ещё одного нам не надо, как и седых волос… — нервно усмехается Чимин и гладит фырчащего Ревуара, который определённо с ним согласен. — Ну… Хорошо… Боже, я сейчас в таком состоянии, всё кругом… Обычно я намного более рационален… Когнитивные искажения в моей голове влияют на моё сознание и на мозг в целом очень негативно, восприятие общей картинки мира меняется, поэтому… — начинает Сокджин, но Чимин его перебивает. — Кошмар, от такого количества умных слов Ревуар кажется даже описался… — хихикает Чимин, смотря на ошалевшего ёжика, который в таком же шоке, как и он. — Ох… Нехорошо мне в общем… — подводит Сокджин и вздыхает, — О, Хосоки… Подросток заходит в палату и присаживается рядом с ним, взволнованно смотря на старшего и кусая губу. — Как Вы себя чувствуете?.. — тихо спрашивает Хосок, разглядывая бледного, и изнеможённого старшего. — Нормально, милый. Бывало и хуже, — с лёгкой улыбкой произносит Сокджин и берёт его за руку, — А ты как себя чувствуешь? — Извините… За то, что я сделал… Вы злитесь? — вопросом на вопрос отвечает мальчик, с опаской смотря на мужчину. — Нет, конечно нет. Я понимаю, кто и почему тебя до такого довёл. И мы будем работать над тем, чтобы у тебя даже мысли о таком поступке больше не было. Ты остался жив, это самое главное. У тебя ведь вся жизнь впереди, солнышко, — ласково произносит Сокджин, поглаживая большим пальцем ладошку младшего. — И у Вас тоже! Не говорите так, будто умирать собрались! Вы меня пугаете… — бормочет Хосок, беря его за руку крепче. — Ох, совсем нет, мне ещё рановато. Всё в порядке, милый. Не переживай, я буду рядом, пока это будет необходимо, — с доброй улыбкой произносит Сокджин и прикрывает глаза, — Но сейчас у меня не так много сил… — Хосоки, Сокджину нужно отдыхать, а нам нужно ехать к нам домой, помнишь? Завтра утром ещё приедем, навестим нашего прекрасного доктора, но сейчас нужно дать ему восстановиться… — серьёзно бормочет Чимин и встаёт со стула, а затем подходит к двери палаты, — Идём собирать вещи? Мальчик кивает и на последок немного улыбается Сокджину. Но какая же это драгоценная улыбка. Когда Хосок улыбается, комнату будто заливает солнце… И Сокджин находит это очень милым и прелестным.

***

— П-папочка, ж-животик Юни х-хочет к-кушать! — хнычет Юнги, ёрзая на заднем сиденье. — Животик Чонгукки тоже голоден! — поддерживает Чонгук, громко хныкая и поглаживая свой живот. — И живот Хосока тоже хочет жрать, такие звуки издаёт, будто рыгает! Надеюсь нормально получилось… — бормочет себе под нос Хосок и Юнги показывает ему большой палец. — Супер! Юни оц-ценил! Х-хосоки т-так б-быстро учится, — хихикает мальчик и облизывает губы. — Мы все хотим кушать! — хором говорят три мальчика и Чимин тяжело вздыхает. — Сейчас я нашлю на вас Ревуара и он покусает всех, кто отвлекает меня от дороги… Нам ехать десять минут осталось, дома полно еды, приедем, я вам всё что захотите сделаю! — серьёзно произносит Чимин и отпивает кофе. — Н-никакой д-домы! Т-только к-кафешка! Х-хочу п-показать Х-хосоку м-мою л-любимую к-кафешку! П-папочка д-давай в к-кафешку… — хнычет Юнги, а Чимин разворачивается и едет туда, куда хочет его мальчик. Он правда слишком уставший для того, чтобы готовить сейчас что-то. Да и слышать радостный смех своего малыша… Ах, что может быть лучше? Милашка такой. Очаровательный. И Чонгукки тоже. И Хосок, который пытается конечно казаться очень грубым и «опасным». Но он тоже очень милый. Вообще, они втроём просто «Команда Милашек». Чимину нравится такая компания. Требовательная правда иногда. Но это не критично. — А что б-будем к-кушать в к-кафешке? — спрашивает Юни, болтая ножками и довольно улыбаясь. — Чонгукки хочет показать Хосоки свою любимую пасту! С помидорчиками, классным соусом и сыром! — громко произносит мальчик, а Хосок чувствует, как у него уже течёт слюна. Он поел конечно в больнице, но… Еды много не бывает, не так ли? Тем более, у него сейчас стрессовое состояние… Он максимально старается отвлечься, но порой в голове всплывают моменты, когда босс издевался над ним… Или, когда это делал Намджун… Моменты из прошлого… Воспоминания с Сокджином… Он так сильно по нему скучает и ждёт, когда они снова будут жить вместе… Хосок никогда и никому дверь открывать не будет! И Намджуна блять никогда в жизни своей больше не увидит… Становится плохо, когда он начинает обо всём этом думать. Поэтому подросток старается отвлечься и переводит взгляд на мальчиков, которые играются с фигурками хеллоу-китти и тихо хихикают. — Солнышки, мы на месте, — произносит Чимин и выходит из машины, спустя пять минут. — Ура! — радостно произносит Чонгукки и вылезает из машины, помогает вылезти Юнги, а Хосок выходит сам. Он с восторгом разглядывает витрину кафе, на которой показаны образцы блюд. И всё выглядит так чертовски вкусно, боже… Хочется сломать стекло и съесть каждую тарелку. — Милый, давай не поедать глазами стекло, а пойдём кушать то, что за этим стеклом? — с нежной улыбкой предлагает Чимин и подросток кивает. Однако, затем он чувствует холодные руки на своих плечах и резко разворачивается. — Ого, так шлюхи у нас теперь и в кафе ходят оказывается?