Two daddies and Two babies

TW!TW!TW УПОМИНАНИЯ НАСИЛИЯ НАД НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИМ, ДОСТИГШИМ ВОЗРАСТА СОГЛАСИЯ, УПОМИНАНИЯ НАСИЛИЯ, УПОМИНАНИЯ ЖЕСТКОГО ОБРАЩЕНИЯ!TWTWTW! Юноша в шоке смотрит на старшего и в его голове начинают всплывать последние события, которые с ним происходили… Джин помнит всё очень размыто, но эти воспоминания… Это просто полный пиздец… Как… Сокджин даже не может осознать полностью тот ужас, который с ним произошёл… И в смысле жертва?.. Он не один? Шестьсот человек?.. А почему тогда этот маньяк ещё на свободе, боже?.. Что за кошмар… — Нужно срочно обращаться в полицию! — нервно восклицает Джин, а Юнхён лишь нервно усмехается и смотрит на дверь. Юноша тоже переводит на неё взгляд, и видит, как в палату тихонечко заходит мальчик в больничной пижаме, который выглядит совсем юным… Ему на вид четырнадцать-пятнадцать, не больше… Он проходит и садится рядом с Юнхёном, взволнованно смотря на Сокджина. Он низкого роста, губы у него пухлые, а глаза выразительные с длинными ресницами. Он очень похож на Юнхёна… Да и Сокджин похож на Юнхёна… И на этого мальчика тоже… М-да… — Здравствуйте… — стеснительно здоровается мальчик, и на (не) удивление Сокджина, у него высокий голос и мягкий тембр. — Ага… Привет… — здоровается в ответ Сокджин и нахмуривается, — Джей и с тобой что-то плохое сделал? Ты совершеннолетний вообще? Сколько тебе лет? — Н-наверное… Я сам виноват немножко… Всё по согласию было… Просто мне не понравилось… Такое бывает, то что не нравится… Он же не виноват в этом… — лепечет мальчик и облизывает губы, а затем отводит взгляд в сторону и сглатывает. — Ну-ну. Знаешь, что Джей с ним сделал? — с нервной усмешкой спрашивает Юнхён, смотря на Сокджина, — Не выпускал из своей квартиры десять дней. А у него обострённая стадия шизофрении, он вообще в психушке лежал, а Джей его выкрал. Ему таблетки нужно каждый день пить, пил ли он их? Естественно нет. Представь, в каком состоянии он там блять находился… И представь, что Джей с ним делал… — фыркает Юнхён и кривится. — Вина Ёнбоми в этом тоже есть… — бормочет мальчик и поджимает губы, смотря в пол, — Хён спрашивал, сколько мне лет… Мне тринадцать… — спокойно произносит младший, а Сокджин широко распахивает глаза. — Сколько блять?! И в смысле выкрал?! Это уголовное дело, это тюрьма, это изнасилование ребёнка, что за пиздец вообще происходит, я не понимаю! У нас тут как минимум три жертвы, их вообще сотни, как этот маньяк ещё не гниёт в тюряге-то?! — поражённо восклицает Сокджин, хватаясь за голову. — Не надо тюрьмы… Джей-хён хороший… Просто злой иногда чуть-чуть… Но рядом с ним нужно быть хорошим и он будет хорошим! Не нужно никакой полиции, она плохая… Вообще, я сам согласился на то, чтобы с ним переспать… И мне же самому не понравились некоторые моменты… Поэтому я виноват… Хотя я ничего и не помню конечно уже, что там было… Но помню, что Джей-хён хороший и его не нужно в тюрьму… Не нужно, нет… — бубнит тихо Ёнбом, не поднимая на старших взгляд и мотает головой, — Будут ругаться, если сказать, что он плохой… Будет больно… Но он не плохой, конечно не плохой… Ёнбоми сам захотел с ним пойти, он сказал, что покажет красивые цветочки… Мне нравятся цветочки… Но когда мы ушли, он не показал мне цветочки… Увёз куда-то… Больше ничего не помню… Но помню, что он не плохой, да… Цветочки красивые… Хочется их увидеть когда-нибудь… — грустно бормочет мальчик, водя пальцем по белому одеялу. У Сокджина от этих слов сжимается сердце. Боже, бедный ребёнок… Как у этой мрази хватило совести просто подойти к нему? На глаза наворачиваются слезы, но Сокджин быстро их стирает и серьёзно смотрит на Юнхёна. Его вопрос всё ещё стоит очень и очень остро. Почему эта блядота ходит по улицам, а не убита где-нибудь в углу тюремной камеры? Сокджин очень редко использует грубые выражения, но тут блять для других места просто не осталось. — Поэтому он и на свободе. Выбирает себе психически нестабильных и убеждает во всём, что его душеньке угодно. У меня биополярка , у малого шиза, у тебя депрессия. Так и живём нахуй. Никто в полицию естественно не идёт, он всем угрожает. Хотя, несколько пошли. В полиции посмеялись и сказали, что не будут в этом разбираться и вообще вы вонючие пидорасы, лучше бы сексом с девушками занимались, а не хуйней страдали. У Джея очень хорошая репутация, а мы типа всё выдумываем. Верят естественно ему. А нас обзывают. Им похуй на то, что вот это ребёнок, которому по мозгам дай бог лет семь, — произносит Юнхён, показывая пальцем на Ёнбома, который что-то тихо бормочет себе под нос и «рисует» пальцем на одеяле, явно не слушая разговоры старших, — Возраст согласия у нас тринадцать. Значит, всё законно. Вот так вот, — тяжело вздыхает Юн. — Но шестьсот человек! Это маньяк-насильник, его преступления нужно расследовать, нужно собрать всех пострадавших, сказать им написать обращения в полицию, не могут же столько людей врать! — не сдаётся Сокджин, серьёзно смотря на однокурсника. Юнхён снова усмехается и трясёт Ёнбома за плечо, заставляя посмотреть на себя и отвлечься от своего «увлекательного» занятия. — Ёнбом, пойдём в полицию? Расскажем про то, что Джей с тобой делал? — спрашивает спокойно Юнхён, а младший бледнеет и быстро мотает головой. — Нельзя в полицию! Нет-нет-нет… Ёнбоми сам согласился… Он виноват… Джей-хён не плохой, нет… — уверенно бормочет мальчик и снова отвлекается на свои мысли. — Ну вот, все остальные практически такие же. Знаешь же, что когда у тебя траблы с психикой, убедить тебя в чём-то, намного легче, чем когда ты здоров. Три человека всего обращались. То, что они услышали, ты уже знаешь. Так что это бесполезно. Мы сами соглашаемся на это. Сами и виноваты. Ты неделю тут пролежал в отключке, иногда только в бреду просыпался. А до этого, он неделю тебя держал у себя. И он убедил тебя нажраться таблеток, после этого тебя забрали вот сюда. Меня в тот же день он убедил в том, что мне нужно повеситься. Как видишь, у нас обоих почти получилось. Но не до конца. Поэтому сейчас мы в психушке, а этот псих на свободе… — фыркает Юнхён. — Но… Но это несправедливо… Как так… — растерянно бормочет Сокджин, вообще переставая понимать работу их государственных органов. И он был у Джея неделю? Сокджин вообще ничего не помнит… Последнее воспоминание заканчивается на том, что он упал в обморок, лёжа на кровати… И в смысле, тот заставил его наглотаться таблеток? У Сокджина конечно мелькают иногда суицидальные мысли… Но он не думал, что настолько, чтобы можно было довести до суицида… — А что у нас справедливо? Даже были бы мы девушками, нам бы сказали, что мы сами виноваты, что нужно было думать своей головой и не прыгать к нему в койку. А мы вообще геи. Не похуй ли на нас государству и не презирает ли оно нас? И то, и другое. Поэтому помогать никто не хочет. И идти против Джея тоже… — грустно вздыхает Юнхён, смотря в глаза Сокджина. — Но ведь можно просто дать показания от лица всех жертв… Доказательства о том, что они все общались ведь есть? Его видели с таким количеством людей… Невозможно, чтобы такой псих находился на свободе… — растерянно произносит Сокджин, и видит, как Ёнбом садится рядом с ним. — Хёну грустненько, не нужно, чтобы так было, держи конфетку милую… — тихо бормочет мальчик и достаёт из кармана несколько леденцов от кашля со вкусом апельсина и кладёт их рядом с подушкой старшего. — Спасибо большое, милый… — с небольшой улыбкой благодарит его Сокджин, а затем снова смотрит на старшего. — Как ты себе это представляешь? Большинство его жертв такие, как вот этот, — произносит Юнхён, кивая на младшего, — Их показания просто не примут. Скажут, что придумали всё. Уменьши свой пыл, ничего ты с Джеем не сделаешь. Он как был на свободе, так и будет. Справедливости не существует. Он никого не убивал, фактически жертв нет, и никаких доказательств насилия тоже нет. Снять побои не у кого не получалось, он обычно издевается вот так вот только в первый день, а за неделю, пока он держит у себя, всё успевает зажить. Все считают себя виноватыми, а те кто нет, боятся. Он очень сильно запугивает. Даже у меня нет желания куда-либо идти… Не хочется, чтобы надо мной поржали… — печально произносит Юн, а Джин нахмуривается. — Неужели у жертв нет родителей? Им вообще плевать на своих детей? На то, что с ними происходит… Учитывая, что большинство из них довольно юные… Из взрослых тоже никто в полицию не обращался? — задаёт вопрос Сокджин, и видит, что Ёнбом трогает его волосы и тихо хихикает. — У хёна рыженькие волосы, такие смешные! Похожи на огонь… — бормочет мальчик, разглядывая их. — Какие волосы?.. — поражённо спрашивает Сокджин, — Они чёрными были… — Джей часто красит своих жертв, и одевает в то, что ему нравится. Делает идеальных «кукол» для себя, — нервно усмехается Юнхён, показывая на свои красные волосы, — А насчёт родителей… Он выбирает либо сирот, у которых даже друзей особо нет, либо тех, у кого плохие очень отношения с родителями и друзей так же почти нет. Так что, он и об этом позаботился заранее, — поясняет Юнхён. — Пиздец… — тяжело вздыхает Сокджин и прикрывает лицо руками. — Ёнбом, иди к себе в палату, — серьёзно говорит Юнхён и дёргает младшего за руку, оттаскивая его от Сокджина. — Эй, ты чего с ним как с вещью обращаешься? — возмущённо спрашивает Сокджин, садится на кровати, приобнимая мальчика, который растерянно смотрит на Юнхёна, а затем обнимает старшего в ответ. — А как с ним ещё обращаться? Он не особо адекватный, только так и понимает, — пожимает плечами Юнхён, невозмутимо смотря на младшего. — Нельзя так говорить. Все мы здесь люди, и мы все здесь равны, — строго произносит Сокджин, а затем переводит взгляд на притихшего мальчика и мягко ему улыбается, — Милый, ты хочешь ещё немного у нас побыть или к себе пойти? Врач разрешил прийти к нам в гости или ты как шпион пробрался сюда, м? — Тётя-врач разрешила, она сказала, что зайдёт за мной через полчасика и мне будут делать противные уколы… — рассказывает мальчик и морщится, — Их больно делать… Но пока что мне можно побыть с вами! Со мной никто не хочет дружить, Юнхён-хён тоже не хочет… В головке иногда говорят, что это из-за того, что я плохой… — Боже мой, тоже мне, жертва! Мне тоже уколы делают иногда, я не скулю же так. Хватит изображать из себя самого несчастного человека на планете! Меньше ныть будешь — больше будут хотеть с тобой общаться… — произносит Юнхён и кривится. — Хватит, Юн. Он не ноет, — строго произносит Сокджин и гладит по голове младшего, — Не слушай его. Хён взрослый, а говорит такие глупости. — Он так всегда говорит… Многие говорят… Ёнбоми просто часто грустно… Он пытается поделиться… А его прогоняют… — всхлипывает мальчик и вытирает слёзы рукавом. Тут в палату заходит врач, которая подзывает к себе Ёнбома, и тот машет Сокджину и Юну на прощание, а затем уходит следом за ней, хлюпая носом. — Тебе не стыдно ребёнка обижать? — возмущённо спрашивает Сокджин, а Юнхён усмехается. — Я не обязан быть ему другом, нянькой, да кем угодно! Он отказался в полицию идти, трус блядский. Все остальные тоже отказывались. У меня были попытки посадить Джея. Мне блять выходить из этой больницы страшно, но придётся. Придётся ходить с ним по одним улицам, дышать одним воздухом. Всё из-за вот таких вот мерзких мразот, которые «боятся», рассказать. И что, что это бесполезно?! Может если бы хотя-бы человек сто обратились, что-нибудь да вышло бы! Но нет, мы будем плакаться о том, что дружить с нами никто не хочет. Класс! Просто супер блять! — нервно усмехается Юнхён и показывает большой палец. — Его запугали, промыли мозги, он неделю жил без очень важных для его жизни лекарств, мы оба и представить не можем, что он пережил… Нельзя так относиться к жертвам. Они никогда ни в чём не виноваты. И уж особенно в том, что боятся своего насильника… — серьёзно произносит Сокджин и тяжело вздыхает, — Надо мной издевались, над тобой. Мы все тут жертвы. И нужно понимать, что у каждого разные последствия после такого ужасного события. Особенно учитывая состояние психики этого мальчика в принципе… Джей вдолбил ему только одну мысль. О том, что он хороший и прекрасный, а Ёнбом сам виноват в том, что согласился… Но, блять, не на страдания, а на то, чтобы на цветы посмотреть! — сжимая кулаки вскрикивает Сокджин и закрывает лицо руками, — Как же мне мерзко с Джея… Он такой ублюдок… А показался мне милым и красивым сначала… Понравился… — Мне тоже. Я типа понимаю, что формально то мы все не виноваты, да. Но блять… Если бы как-то можно было объединиться… Не знаю… Может и сработало бы… Мне просто хочется винить всех во всём, честно… Я не понимаю, что со мной было, когда я был рядом с ним… Честно, не понимаю… — всхлипывает парень и закрывает лицо руками, — Ненавижу себя за каждый момент, проведённый рядом с ним… Сокджин «отсоединяет» свою руку от капельницы, и садится на кровать к старшему, затем пододвигается ближе и нежно обнимает за плечи. Он гладит его по голове и прижимает к себе, пока Юнхён тихо рыдает, немного дрожа. — Всё хорошо, милый. Всё будет хоро… — шёпотом начинает Сокджин, но останавливается. Дверь резко распахивается и юноша вздрагивает, а затем замирает от ужаса, который начинает буквально пожирать его изнутри. — Захотел пожаловаться на меня, да? Тупой малыш, — с сочувствующим видом произносит Джей и встаёт перед кроватью, сложив руки на груди. Юнхён начинает рыдать ещё сильнее и Сокджин прижимает его к себе и поглаживает по волосам, а на мужчину смотрит с огромной ненавистью. — Уйди отсюда, пока мы тебя в тюрьму не засадили… Ужасный человек, просто мерзкий, отвратительный… — зло произносит Сокджин, смотря в глаза старшему. — Ой, да что ты говоришь? Когда ты был под наркотиками, ты был в десять раз милее, если честно. Твоя тупая головка уже ничего не помнит о тех прекрасных деньках, когда мы были вместе, да? Эх, жаль, что я не провожу время со своими малышами повторно. Твоя неделя уже вышла. Нужно искать нового, пока что я в поисках, — с мерзкой ухмылкой произносит Джей. — Ты ненормальный… Я сделаю всё, чтобы ты гнил в тюрьме, обязательно, — обещает Сокджин, нахмурившись. — Подойдёшь к зданию полиции и пуля полетит тебе в лоб. Случаи были. Можешь конечно и сам проверить, но я бы советовал тебе пожить ещё немного. Может захочу ещё разок попользоваться, конечно, хотя это и вряд-ли, — усмехается Джей и облизывает губы, — Юнхён, крошка, что было, когда ты пошёл в полицию, писать на меня заявление? — П-плохо… — только и отвечает Юнхён, и плачет ещё громче, теперь уже находясь почти в истерике. — Двое моих знакомых ребят хорошо позаботились о нём. Не убили конечно. Но знаешь, смерть это далеко не худшее, что может ждать человека. Ты будешь хранить тайну обо мне вечно. Если нет, все остальные, с кем я когда-либо был, будут мертвы. Сначала умрут они, а затем и ты. Понял меня, борец за права? — с довольной улыбкой произносит Джей, хватая Сокджина за воротник. — Не хочу с тобой разговаривать, мне мерзко это делать… Ты тварь и мразь, как тебя земля вообще носит? Что б тебя машина сбила, чёрт ёбанный… — бормочет себе под нос Сокджин и обнимает старшего крепче, — Понял я всё. Вали отсюда. — А выглядел таким вежливым и примерным мальчиком, — с сочувствующим видом произносит Джей и разочарованно качает головой, — Взять тебя ещё к себе на недельку? Или может тебя, Юнхён? — Н-не надо… Н-не х-хочу… — в истерике произносит Юнхён, а Сокджин вызывает на кнопку вызова врача. Джей ещё раз мерзко ухмыляется им обоим, быстро выходит из палаты и хлопает дверью. — Тшш, Юнхён, боже… — взволнованно бормочет Сокджин, видя, что старший бьётся в сильной истерике. Сокджин и сам хочет рыдать. Он чувствует такую сильную безысходность… — Н-не х-хочу б-быть с н-ним… Н-не хочу… — всхлипывает Юнхён, мотая головой. — Не будешь. И я не буду. И Ёнбом не будет. Больше никто и никогда не станет его жертвой. Я сделаю всё возможное для этого. Обещаю, — серьёзно произносит Сокджин и облегчённо вздыхает, когда видит врачей, которые заходят в палату.

***

Спустя год. Сегодня свершилось то, за что Сокджин боролся так долго. Джебом оказался в тюрьме. Ему дали пожизненное, хоть и обвинили всего в трёх изнасилованиях, но в одном из них фигурировал ребёнок, что естественно являлось отягощающим обстоятельством. Они вместе с Юнхёном проделали большую работу и пытались привлечь его за все грехи, но расследование полиция вообще не хотела проводить, поэтому, к сожалению, смертной казни не получилось. Ну и ладно. Пускай гниёт за решёткой вечно. Чтобы добиться этого, им пришлось показать очень много улик, дать кучу показаний и записей с видеокамер, они буквально сами провели расследование, хотя и не должны были этим заниматься. Им помог и Ёнбом, которого сначала вообще слушать не хотели, но в итоге выслушали, под надзором психиатра, который подтвердил, что мальчик не бредит и говорит правду. Жизнь состояла из вечных судебных заседаний и ужасного ожидания. Но сегодня всё закончилось. Теперь они оба могут вернуться к учёбе и жить спокойной жизнью. Без страха за себя и тех, кто ещё не успел пострадать от рук этого психа. — Мы молодцы, правда? — с небольшой улыбкой спрашивает Юнхён, выходя из здания суда. — Определённо, — с счастливой улыбкой кивает Сокджин, смотря в небо, — Нужно будет попросить у врачей разрешения, и свозить Ёнбома в какой-нибудь красивый сад. — Может нам выделят с собой психиатра какого-нибудь… Раз уж на допросы разрешали, значит в садик точно можно, — усмехается Юнхён и берёт в руки телефон. —Я найду сад с самыми редкими и красивыми цветами и растениями. Он заслужил. Нужно исполнить его мечту. И в этот раз сделать это правильно.

***

Сокджин шокированно смотрит на мужчину, который стоит прямо перед ним и чувствует, как ему становится очень и очень нехорошо… — Ты блять… Как?.. Что происходит… — только и может выдавить из себя Джин, пялясь на старшего. — Чего… В смысле? Я вообще ни к тебе пришёл, я тебя не знаю, ты отойди пожалуйста, ладно? — возмущённо просит старший, пытаясь пройти. — Да в смысле не знаешь?! — отчаянно спрашивает Сокджин, находясь уже не просто в шоке, а в настоящем ужасе… Юнги конечно рассказывал ему про кошмары с человеком по имени «Джей», но… В Америке таких как бы много… И Сокджин даже в самом страшном сне не мог предположить, что он встретит этого человека снова… Спустя столько лет… Неужели всё было зря?.. — Ты в адеквате вообще? Мне Юнги нужен дай пройти, а… — недовольно бормочет Джей, а Сокджина начинает подташнивать, когда тот просто касается его. — Ох нет блять. Кого-кого, а вот Юнги я тебе точно не дам. Я сейчас вызову полицию, так что стой смирно и жди… — разъярённо бормочет Сокджин, доставая мобильный телефон. — За что полицию?! — возмущённо вскрикивает Джей, а Сокджин испепеляет его взглядом. — Продолжай притворяться идиотом, вперёд! Но я то прекрасно помню, сколько всего «чудесного» ты принёс в мою жизнь. И ещё в жизнь сотен таких, как я, — произносит Джин, смотря прямо в глаза старшего. — Боже, ты меня что ли с моим братцем попутал, который сдох уже? — с усмешкой спрашивает мужчина, наклоняя голову вбок. — Чего?.. — ошарашенно спрашивает Сокджин, широко раскрыв глаза. — Ну, он мой брат-близнец. Я в Тему пришёл год спустя, после того, как его посадили. Ну и я был за то, чтобы его посадили. Когда суд был и вся эта байда, я был на стороне обвинения, а не защиты. Так как надо мной он тоже можно сказать… Ну, не особо любил меня короче. Извини уж, что каждого мальчика в лицо не знаю. В итоге, там же доказали, что жертв было что-то около пятисот и его смертной казнью наказали. Это ещё лет пять назад было кажется. Я к его поступкам не имею никакого отношения. И я не идеал конечно, но никого не похищаю и не насилую, знаешь ли, — вздыхает Джей, устало смотря на младшего. — А почему… Почему тебя зовут так же?.. — поражённо спрашивает Сокджин, опираясь на стену и стараясь устоять на ногах. — Ну, он спиздил у меня имечко так-то. Я Джей, а он Джебом. Но он себе псевдоним типа взял. А так, это моё имя. А не его, — поясняет Джей и смотрит за спину Джина. Сокджин разворачивается и видит напуганного Юнги, который сразу же подбегает к нему и прячется за него, хныкая. — Скажи ему, чтобы он убирался! Юни не хочет дружить с ним… — бубнит мальчик, а Джей закатывает глаза. — Ну милый, мы могли бы просто попробовать подружиться, ты же дружишь со своим Саном, Чаном… Кем там ещё… Почему бы просто не попробовать? — с милой улыбкой спрашивает Джей, а Сокджину кажется, что у него сейчас поедет крыша. — Так, я очень извиняюсь конечно, но зачем… Сколько тебе там, боже… Тридцати девятилетнему мужику дружить с двадцатилетним мальчиком? Хочешь по стопам своего братика пойти? Я посадил его, и тебя так же посажу, обещаю, — серьёзно произносит Сокджин, продолжая прожигать его взглядом. — Ой-ой-ой, а ничего, что я ровесник Намджуна?! Ему ты претензии не предъявляешь наверное. И вообще, я просто хочу подружиться, мне интересен Юнги, как человек. Почему я не имею права этого сделать? Не надо сравнивать меня с братом. Я может тоже и двинутый немного, но не конченный псих, — фыркает Джей, а Юни выходит из-за Джина. — Если ты хороший и адекватный, то должен услышать Юни… Уезжай к себе домой, пожалуйста… — серьёзно просит мальчик и сжимает губы. Мужчина тяжело вздыхает, смотря на младшего, а затем кивает и немного улыбается. — Хорошо, малыш. Если передумаешь и захочешь подружиться, скажи мне. Пока-пока, — машет на прощение Джей и уходит в сторону своей машины. Сокджин облегчённо вздыхает и запирает дверь, а затем сползает вниз по стене, чувствуя, что ему правда очень и очень нехорошо… — Что с хёни не так? Может принести водички? — взволнованно спрашивает Юнги, присаживаясь перед старшим. — Всё в порядке, крошка… Просто немножко голова кружится… Да, если можешь, дай стаканчик пожалуйста… — хрипло просит Сокджин и Юнги убегает на кухню. В этот же момент дверь открывается и в прихожую заходят Чимин, Намджун и Чонгукки, которые с удивлением смотрят на бледного и измученного Сокджина. — Всё нормально со всеми, не переживайте… Просто нас гость внезапно навестил… Я потом объясню… Мне нехорошо немного… — произносит Сокджин и берёт стакан воды из рук Юни, а затем начинает медленно пить, прикрыв глаза и стараясь дышать ровно. Он осознает, что это другой человек. Это не тот Джей, которого он знает. У него немного другие черты лица, немного другой голос, даже рост чуть выше, чем у того… Это правда не он. Но сознание, к сожалению, воспроизводит самые страшные моменты из жизни, которые с ним случались тогда… Он старался проработать это. И он в процессе. Но сейчас насыпали несколько тонн соли на рану, которой ещё не до конца удалось зажить… Радует лишь одно. Настоящий ублюдок мёртв. Но этот… Что-то в нём нечисто. Почему он так сильно интересуется Юни? Зачем ему он… Хорошо, что хоть ушёл сейчас. Показал себя с адекватной стороны, которой, в его брате, кстати, не было от слова совсем. Намджун уводит Чонгука и Юнги в дом, а Чимин присаживается перед Сокджином, внимательно смотря ему в глаза, слегка нахмурившись. — Ты очень сильно напуган. Что случилось? — спокойно спрашивает Чимин, кладя руки на плечи старшего. — Джей этот… Который за Юнги бегает… Приезжал… Пытался пролезть в дом, но Юни попросил его уйти и он ушёл… Но я просто… Просто… — пытается начать Сокджин, но ничего не выходит… Он ни с кем и никогда не обсуждал то, что произошло тогда. Только со своим врачом, и то, очень абстрактно. Раскрыться сейчас… Просто нереально. Но так хочется… — Боже мой, этот придурок… — раздражённо вздыхает Чимин, — Он что-то плохое тебе сказал? Или сделал? — У него был брат-близнец маньяк, который похитил в общей сложности шестьсот людей и одним из этих людей был я, он насиловал их в психическом и физическом планах, а после доводил до попытки суицида. Я вместе со своим другом сделал всё, чтобы его посадить. В итоге его казнили, и слава богу… Но так, как я никогда особо в клубах не появлялся, я и представить не мог, что у него есть брат-близнец… Который живёт со мной в одном городе и пытается познакомиться с тем, кто для меня очень дорог. И мне кажется, что это всё — нездоровая история. Он слишком… Старый для Юнги, пожалуйста, не давай им общаться, мало ли что там у него в генах и в голове отложилось, — быстро произносит Сокджин, а Чимин смотрит на него, широко раскрыв глаза. — Господи… Мне так жаль, что тебе пришлось такое пережить… А я то думал, почему этот Джей такой псих… Он очень плох в Теме, серьёзно, он садист, который не умеет проявлять эмпатию к людям и который просто делает так, как нравится ему… Я уже решаю вопрос с тем, что бы лишить его членства всех клубов и запрещать появляться в теме Темы… Посадить его не за что конечно, никаких преступлений он пока ещё не совершал… Просто нехорошо обращался со своими сабмиссивами, но естественно, это быстро прекращалось, от него просто все уходят и жалуются потом Намджуну… Надеюсь, он ничего плохого в уголовном смысле не успел натворить… Полиция вроде как у нас тут нормально работает, но жалоб на него не поступало… Всё-таки город у нас небольшой, думаю, если бы он тут что-нибудь чудил, мы бы узнали. Да и вообще, думаю он под прицелом у полиции после того, что его братик сделал… Так что, можешь не переживать за свою безопасность и безопасность Юнги. Я никогда не позволю ничего ему с ним сделать. Правда. Он пытается познакомиться с ним, честно, не знаю, какие там мысли у него в голове… Но кажется, нездоровые. Поэтому, он может даже не мечтать об этом. Никого из моей семьи он не тронет. А ты тоже моя семья, Сокджин. Ты такой сильный, что смог пережить такой ужас. И посадить этого маньяка в тюрьму. Восхищаюсь тобой, — нежно шепчет Чимин и обнимает старшего крепче, поглаживая по спине. — Спасибо… — тихо благодарит Сокджин и вздыхает, — Мне правда страшно видеть этого человека… Ещё и осознавать то, что замашки своего братика в нём имеются… Может мы сможем подключить Намджуна и проверить то, чем он реально там занимается? Может телефон взломаем или типа того… Просто… Ради безопасности общества. Я понимаю, что это нехорошо, но… Если он уже ведёт себя девиантно, нужно пресекать это на корню. Один раз, вот такого уже запустили… Я не хочу переживать весь этот кошмар и ужас снова… — Хорошо, я поговорю с ним насчёт этого. Сделаем. Проверим, и если убедимся в том, что он адекватный, трогать его не будем, — спокойно произносит Чимин и кивает, а затем видит, как к ним подходит взволнованный Хосок. — Папочка нехорошо себя чувствует? Нужно позвать доктора? — обеспокоенно спрашивает Хосок, присаживаясь перед старшим, рядом с Чимином. — Мне уже лучше, дорогой, не переживай. Правда лучше, — с небольшой улыбкой произносит Сокджин, отстраняется от Чимина и сажает младшего к себе на колени, поглаживая по спине, — Ты моё маленькое чудо… — тихо произносит Сокджин и чмокает мальчика в висок, прижимая к себе. — А ты моё большое… — хихикает Хосок и чмокает его в лоб, а затем крепко обнимает, улыбаясь. Чимин тихонько встаёт и уходит, не желая мешать парочке. Сокджину определённо нужно успокоиться сейчас. На самом деле, Чимин слышал историю про какого-то насильника, у которого полтысячи жертв, но и представить не мог, что Сокджин как-то связан со всем этим… И Джей тоже… Хотя, последний - мутный тип, конечно. Он сейчас является одним из подозреваемых по делу похищения Юнги. И его телефон в любом случае планировали взламывать. Чимин обязательно ускорит этот процесс. И если там будет хоть что-то, указывающее на то, что Джей слишком сильно похож на своего родственничка… Ему конец. Чимин считает, что все в этом мире заслуживают любви и прощения. Все живые существа. Но некоторые люди убивают себя своими поступками. Заставляют гнить своё тело изнутри. Просто превращаются в живых мертвецов. Жестоких психов. Они не заслуживают прощения. Они ничего не заслуживают. Кроме тюремный камеры или деревянного гроба.

***

Сокджин сидит на краю ванной и чистит зубы, смотря прямо перед собой. Они решили остаться в гостях ещё на несколько дней. Сокджин нужен здесь, а все остальные, кто тут живёт, нужны Сокджину. Поэтому, так будет легче. А завтра Джин отъедет к своему психотерапевту и постарается на этот раз рассказать всё… Он не хочет рассказывать эту историю Хосоку. Точно не сейчас. Он и Чимину-то смог только в общих чертах всё рассказать. А чтобы подробно… Нет, точно не своим близким. Он просто не может. Но с кем-то этим поделиться надо. Слишком уж долго эти мысли вертятся у него в голове и он не может их отпустить… И, кажется, сейчас он готов наконец-то постараться сделать это. Неожиданно, в ванную комнату заходит Чонгукки, который смотрит на Сокджина с милой улыбкой и прячет что-то за спиной. — Ох, приветик, солнце… — с небольшой улыбкой здоровается Сокджин, ставит щётку в стакан и умывается, а затем снова смотрит на довольного мальчика. — Привет-привет! Сокджини-хён был чуть-чуть грустным, поэтому Чонгукки захотел его порадовать! Смотри, я испёк кексик по рецептику Тэхёни! — гордо произносит Чонгукки и показывает маффин с шоколадом, который выглядит весьма недурно… — Вау, какая ты умница! Потрясающе, выглядит очень аппетитно, завтра на завтрак обязательно съем! Спасибо тебе большое, — с доброй улыбкой благодарит Сокджин и чмокает хихикающего младшего в макушку. Тут в ванную заглядывает Юни и заходит внутрь, прикрыв за собой дверь. — Чонгукки, уже поздно, пора спать… Двенадцать ночи… — сонно бормочет мальчик, потирая глазки кулачком. — Я дарил Сокджину свой суперский кексик! Кстати, как думаешь, туалетному монстру испечь кексик? — спрашивает Чонгук, заглядывая в унитаз. — Так, вот туда кидать точно ничего не нужно. Спасибо ещё раз за подарок, милый. Но уже правда поздновато, и нужно идти… — Сокджин не успевает закончить, как видит, что в ванную на этот раз заходит Хосок… — Ой… Я хотел пописать… — смущённо бормочет сонный подросток и сильно краснеет. — Так, всё, все выходим и даём Хосоку заниматься своими делами… — бормочет Сокджин, и выходит из ванной вместе с младшими, оставляя Хосока в гордом одиночестве. — Папочка вместе с хёни и Тэхёни заперлись в комнате и занимаются интересными вещами без нас, представляешь! А ведь Чонгукки тоже хотел поучаствовать, какашки… — обиженно бормочет мальчик, а на щеках Сокджина появляется лёгкий румянец. — Давай просто пойдём спать, Юни сильно устал, они придут же… Без них тоже можно уснуть… — бормочет Юнги и зевает. — Чонгукки будет спать здесь! — решительно заявляет мальчик и плюхается на двуспальную кровать, довольно улыбаясь, — А папочка будет завидовать и ревновать, отличный план! — Так, милый, я конечно очень извиняюсь, но это моя с Хосоком кровать… Вы идите к себе, ладно? Мы уже тоже ложимся… — растерянно бормочет Сокджин, но Чонгук остаётся на своём месте. — Ууу, тут сосочка… — довольно хихикает Чонгук, разглядывая зелёную, блестящую пустышку, которая лежала под одной из подушек. — Пошёл нахуй с моей постели блять, и мою вещь положил на место! — возмущённо вскрикивает Хосок, подбегает к кровати и садится на неё, а Чонгука пытается столкнуть вниз. Сокджин растерянно смотрит на этих двоих, которые уже чуть ли не дерутся, а затем замечает, что Юни уснул сидя на полу… Он тихо вздыхает и берёт мальчика на руки, выходит вместе с ним и относит его в комнату к Чимину. Он аккуратно укладывает его на кровать, накрывает одеялом и гладит по голове, однако младший просыпается и сонно прищуривается. — Сокджини-хёни, нужно поцеловать малышку Дороти в лобик… Дай её пожалуйста… — тихо просит Юнги, показывая на кроватку рядом со своей, в которой лежит игрушка в виде ёжика. Сокджин улыбается от умиления и протягивает её мальчику, который нежно целует её в лобик, желает спокойной ночи и хороших снов, а затем отдаёт её обратно Сокджину, который укладывает Дороти обратно. — Сладких снов, Сокджини-хёни… Юни любит тебя… — шепчет мальчик и Джин улыбается шире. — Спасибо, малыш. Спи сладко, — желает Сокджин, но их милую идиллию прерывают… — ОТДАЙ БЛЯТЬ МОИ СЛАДОСТИ! — орёт Хосок, который забегает в комнату следом за вопящим Чонгуком, который пытается от него убежать. — МОЙ ЧУПАЧУПСИК С ЯБЛОКОМ, МОЙ! — кричит Чонгукки, виляя и не давая себя поймать. — СЕЙЧАС ОН ОКАЖЕТСЯ У ТЕБЯ В ЖОПЕ! — вопит Хосоки, почти догнав старшего. — Такие шумные… — недовольно бурчит Юни, накрыв голову подушкой. — Так… — пытается начать Сокджин, но ему не дают. — МОЯ ЖОПА НЕ ЛЮБИТ ЧУПАЧУПСИКИ, ТОЛЬКО МОЙ РОТИК! — отвечает Чонгук, убегая от быстрого младшего, — ТЕБЕ НЕ НАДО ТАК МНОГО, НУЖНО ДЕЛИТЬСЯ! — Я САМ ТЕБЕ ЕГО СЕЙЧАС В ЗАДНИЦУ ЗАПИХНУ, ЕСЛИ ТЫ МНЕ ЕГО НЕ ОТДАШЬ, УБЛЮДОК МАТЬ ТВОЮ, ИДИ СЮДА! — разъярённо вскрикивает Хосок, а Сокджин останавливает их обоих, хватая за руки. — Чонгук, тебя я отведу сейчас к Намджуну, а ты, Хосоки, остаёшься со мной. Время для воспитательных процедур. За то, что кто-то разорался очень плохими словами, не так ли? — серьёзно спрашивает Сокджин, и видит, что мальчики даже в таком положении пытаются подраться. Боже, сейчас полнолуние, и оно обычно сильно влияет на поведение Хосока… И кажется не его одного. В мозгу сразу начинается перевозбуждение… Сокджин тоже себя сейчас не очень хорошо чувствует, так что может понять, почему младшие себя так ведут. Но вот орать и сотрясать весь дом криками, уж точно не нужно… — Что у вас тут происходит? — с интересом спрашивает Чимин, у которого вся шея и ключицы в красных засосах. Да уж, зря он времени точно не терял, с Намджуном и Тэхёном… Сокджин немного улыбается и кивает на двоих неугомонных, которые в данный момент показывают друг-другу факи и фиги. — Так-так-так, Чонгукки, пойдём поговорим, — с небольшой улыбкой произносит Чимин, хватает мальчика за руку и уводит куда-то. Сокджин облегчённо вздыхает и уже собирается уходить вместе с Хосоком в сторону своей комнаты. Ну и ночка, боже… Интересно, она каждую ночь такая в этом доме? Веселье просто… Неописуемое. — Сокджини-хёни, я хочу пописить…

***

Джей сидит за столом и с довольной улыбкой разглядывает фотографии мальчика, который так сильно его интересует. Его маленькая любовь. Тупая правда немного, раз не хочет с ним дружить… Ничего, сегодня ночью он выкрадет его. План продуман до самых мелких мелочей. И он обязательно осуществиться. Его брат был… Жестоким. И это передалось и ему тоже. Джебом частенько издевался над ним, смеялся, называл слабым и ни на что не годным. За это Джей его осуждает. Но вот за то, что он делал с юношами… Не особо. Джей тоже мечтает таким заниматься. Только, ему не нужна тысяча мальчиков. Лишь один, такой аппетитный, милый, невинный, ах… Хочется сделать его своей собственностью, и уж точно не на неделю. А на вечность. Он уже подготовил квартиру, в которой они будут счастливо жить, обустроил её, купил кучу нужных вещей. Она находится за городом, но мальчик любит природу, поэтому она ему обязательно понравится… А если даже и нет, Джею немного всё равно. Главное, чтобы ему понравилось. А на чувства Юни ему немного похуй. Самую малость. Он так долго пытался заманить его к себе, похитить, просто подружиться… Но этот тупица всё не даётся и не даётся… Но ничего, сегодня всё будет иначе. Сегодня Юнги станет его сексуальном рабом. У его брата было шестьсот таких, по неделе. А у Джея будет этот вечно. Один единственный, прелестный, невинный мальчик. Он следит за ним уже несколько месяцев, знает всех, с кем он общается, даже пытался через них выяснить новые факты о своей любви, но те его не особо уважают… Идиоты. Не хотят просто поговорить даже. Типа им некогда. Всегда некогда. А один уёбок… Обоссан этот, сказал ему, чтобы не смел даже просто приближаться к Юнги. Тоже мне, командир нашёлся. И что, что младшему сняться кошмары про него? Не Джей же их ему колдует… Хотя, возможно это и вещие сны, кто знает… Хорошенько поиздеваться над этим милашкой ему естественно хочется. Заставить громко плакать, биться в истерике, довести до отчаяния… Боже, от одних мыслей об этом, Джей уже начинает возбуждаться. Скоро в его жизни настанет настоящий рай. Джей накидывает на себя куртку, обувается и смотрит на часы. Пора. Пора выходить за его малышом, который, кажется, его заждался. Наверное он сейчас сладко спит в своей кроватке, ах… Но ничего, скоро будет спать в кроватке вместе с Джеем, в обнимку… Джей будет целовать его, трахать, издеваться, доставлять удовольствие… Будет делать всё, что ему вздумается. Мужчина выходит из своего дома и чувствует, как земля выходит у него из под ног, он падает, а его руки сковывают наручниками. Он растерянно поднимает голову и видит перед собой нескольких полицейских, Монстра, Пак Чимина и мальчика, который был у него заменой Юнги… Которого он ещё на дорогу выбросил… И не сдох же, вот мразь… — Вы арестованы, Джей Пак. И ответите за всё, что совершили, не только перед законом, но и передо мной, — с расслабленной улыбкой произносит Чимин, пинает его в голову, и Джей чувствует, как перед глазами всё темнеет и в итоге он теряет сознание, переставая понимать, что происходит… Одно он понимает точно. В его плане был какой-то изъян, который теперь будет стоить ему жизни…