Two daddies and Two babies

Чимин сидит с Юнги на коленях и смотрит, как Сокджин готовит ужин. Чонгук сидит рядом за столом и смотрит мультик на планшете в наушниках, пытаясь отвлечься. Чимин не представляет, насколько ему тяжело сейчас. Всю дорогу до дома Сокджина он проплакал, а сейчас вроде немного успокоился… Но его наполненные грустью, оленьи глазки убивают Чимина. И внутри будто что-то ломается… Юнги таким образом отвлечь от ситуации с Намджуном не удалось… Он жутко напуган и в состоянии шока. До сих пор. От Чимина не отходит ни на метр, хватается за него, плачет время от времени, у него случаются панические атаки… Он очень сильно заикается… Чимин поит его успокоительным, но его нельзя давать слишком много. А стресс у мальчика такой, что тут можно сразу всю аптечку впихнуть… И то не факт, что поможет. Даже сейчас у него дрожат руки… Чимин чувствует это. И сердце начинает болеть ещё сильнее. — Ангел, вот твой фруктовый салат, — ласково произносит Сокджин и ставит перед младшим тарелку, а вилку протягивает Чимину. — С-с-спасибо… Н-не х-х-х-хочется… Ж-ж-животик… Б-больно… — шепчет Юнги и продолжает смотреть в одну точку, прижимаясь к старшему. — Котёночек, давай совсем капельку покушаем? И животик будет меньше болеть. Ты же хочешь быть здоровым, правда? Для этого нужно хорошо кушать, — ласково произносит Чимин и накалывает на вилку кружочек банана. Мальчик не реагирует и Чимин слегка трясёт его за плечо, пытаясь обратить на себя внимание. Тот вздрагивает и растерянно смотрит на старшего, судя по всему уже забыл совсем недавнее предложение о еде… — Котёночек, покушаем совсем чуть-чуть, хорошо? Давай ты кусочек и я кусочек? Ладно? — с нежной улыбкой повторяет Чимин, смотря в расфокусированные глаза младшего. После совсем небольшого кивка, младший открывает рот и Чимин даёт ему с вилки банан, а затем накалывает виноградинку и отправляет в свой рот. Он еле как пережёвывает и проглатывает её. В горле стоит мерзкий ком, а ещё подташнивает… Аппетита нет совсем. Но если он сейчас не будет есть, Юни тем более не будет. А у мальчика только начало налаживаться пищеварение. Портить и этот прогресс, превращая его в регресс Чимину уж точно не хочется… С речью хватило по горло. — Вау, какой ты умница! Съешь ещё киви, милый? Ты его любишь, — ласковым тоном говорит Чимин, когда видит, что тот проглотил банан, и мальчик охотно соглашается, кивает и затем принимает в рот кусочек фрукта. Он немного оживился, что очень радует Чимина. Кажется это единственная вещь, которая его радует сейчас… Мужчина переводит взгляд на Чонгука, перед которым стоит тарелка с рамёном, но тот не обращает на неё никакого внимания. Чимин тихо вздыхает и понимает, что не сможет сейчас заставить его поесть. Чонгук во взрослом состоянии. И у него сейчас примерно то же самое, что у Чимина на душе… Отчаяние, тоска и страх. В таком состоянии кушать не особо хочется… Вообще… — П-п-папочке н-н-надо… К-к-кушать… В-вкусно… — тихо бормочет Юнги и протягивает старшему ягоду малины. — Ох, спасибо, малыш… — с небольшой улыбкой благодарит его Чимин, выпадая из своих мыслей, и погружает сладость в рот. Он постепенно скармливает Юнги всю мисочку, съедая ягоды которые даёт ему мальчик самостоятельно. Ему интересно, почему тот решил дать ему именно ягоды? На это есть какая-то причина? Может он пытается таким способом подать какой-то сигнал?.. Боже, внутренняя тревога и паранойя возрастает просто до небес… — Кроха, а ты чего мне все ягоды отдал?.. — спрашивает аккуратно Чимин, смотря в глаза младшего, который усердно пытается сосредоточиться на нём. — Я-я-ягодки… В-вкусные… Т-ты… Т-тебе… В-вкусные… Н-нужно… — старается объяснить Юни, пока мнёт подол своей толстовки. — Ох… Мне самое вкусное?.. Спасибо, малыш… — искренне благодарит Чимин и чмокает младшего в макушку, а тот совсем легонько улыбается и прижимается к нему сильнее. Чимин улыбается тому в ответ, а затем видит, что Чонгук снимает наушники и выключает планшет. Он смотрит на тарелку с едой, и поджимает губы, смотря так, будто там не рамён, а что-то очень и очень противное… Он отодвигает её в сторону и всхлипывает, а его глаза наполняются слезами… Боже, Чимин понимает, что мальчик резко стал маленьким. А у него на руках сейчас второй, которого отпустить невозможно… — Тихо-тихо, детка. Всё хорошо. Я рядом, что такое? — стараясь быть как можно спокойнее спрашивает Чимин, пододвигаясь к нему ближе. — П-плохо… Так г-грустно… Х-хочется к п-папочке… А он… Он… С-сделал г-гадости… П-плохо… — произносит Чонгукки и всхлипывает, смотря на старшего взглядом, который наполнен болью. Чимин немного теряется и не понимает, что сейчас делать. Вроде у него на руках Юни, которого сейчас отпускать вообще не вариант, он просто физически не слезет… Но перед ним сидит ещё и Чонгук, который явно хочет физического контакта, ласки и успокоения… Чонгукки очень чувствительный мальчик, которому часто нужны объятия… А в данный момент уж точно… Пока Чимин не может понять, что ему делать, тут происходит то, чего он уж совсем не ожидал… Младший мальчик слезает с его коленей и садится рядом с Чонгуком, а затем нежно обнимает его за талию и гладит по голове. Все эти движения он делает очень неуверенно, выглядит со стороны даже немного механически. Чимин понимает, что мальчик повторяет за ним… Старается обнять так же, погладить по голове. Это… Мило?.. Мило, что Юни учится проявлять ласку… Особенно не к Чимину. Это ох как дорого стоит… — В-в-всё б-будет… Х-х-хорошо… М-мы р-рядом… Л-любим… Я… П-папочка… Л-любим Ч-чонгукки… — успокаивающе произносит Юнги и Чонгук обнимает его в ответ, утыкается лицом в плечо и тихо плачет, не в силах успокоиться прямо сейчас. — Я т-тоже л-люблю… Просто… Так больно… Я чувствую так много боли, Юни… Она везде, понимаешь? Такое ощущение, будто моё сердце выдернули… И внутри ужасная пустота, которая болит… — печально произносит мальчик и всхлипывает, а Юни округляет глаза. — С-с-сердечко?.. Ох… — младший нахмуривается и прикладывает ладошку к месту, где находится сердце, сосредотачиваясь, — Н-н-нет… Оно с-с-стучит… Тук-тук… Тук-тук… В-в-вот так… Пустоты… Н-нет… — Всё равно… Оно болит… Я это образно говорю, что пустота… Так то оно бьётся… Но… Такое ощущение, будто с каждым ударом ломает кости изнутри… Всё сильнее и сильнее… — отречённым тоном произносит Чонгук и поднимает взгляд на Юни, который наклоняется и чмокает чуть ниже левой груди, из-за чего первый густо краснеет, отвлекаясь от своих страданий. — Я п-поцеловал… Т-теперь н-не д-должно… Б-боль… Н-не д-должно б-болеть… П-папочка п-поцеловал м-мой п-пальчик к-когда я… Я… Уд-дарился… Он п-прошёл… П-после в-волшебного п-поцелуя… Я т-тебе т-тоже сделал… С-скоро в-всё п-пройдет, обещаю, — уверенно говорит мальчик и берёт старшего за руку, а тот переплетает их пальцы и снова утыкается лицом в плечо, тихо всхлипывая. Младший продолжает обнимать и прижимать к себе старшего мальчика, гладить его по голове, шептать какие-то успокаивающие слова. Чимин не может их расслышать, так как сидит достаточно далеко. Но у него от увиденного сжимается сердце. В этом малыше так много любви… А в Чонгукки так много храбрости. Он такой умничка, что делится своей болью, а не держит её в себе. Чимину бы тоже сейчас хотелось получить тёплые объятия, слова о том, что всё будет хорошо, поглаживания… Только вот единственный человек, который может ему сейчас их дать… К сожалению не может. Чимин ни на шаг к нему бы не подошёл. Сегодня… Сегодня он уже получил всё что мог, от этого человека… И это было больно. Чертовски больно. Мужчина до сих пор не может прийти в себя, после пережитого. Хоть они и разговаривали два часа, когда только приехали к Сокджину… Наедине вместе с ним обсуждали эту ситуацию… Но Чимину не стало легче. Он понимает, что обострение. Понимает, что Намджун не полностью здоров и срывы могут быть. Но такой пиздец… Произошёл в первый раз. И Чимин не может быть уверен, что следующий «срыв» не закончится реальными жертвами. У Юнги могло просто остановиться сердце. Или же сломаться психика до конца. Насколько же она у него изломана, но её остатки так крепки… Чонгука он может вообще убить, так как они практикуют экстремальный BDSM… И ладно, когда всё под контролем. Но когда ты перестаёшь соображать, а у тебя в руках спички, чайник, утюг, да что угодно в таком роде… Это очень опасно. Слишком. Эти мысли просто убивают… Чимин безмерно любит Намджуна. Это его человек. Его любовь, тот с кем он чувствует себя собой. Тот, с кем может быть настоящим. Он счастлив, когда Намджун… В адеквате? Наверное так… Эти срывы всегда зимой. Каждый раз. Бывает весеннее обострение, осенняя хандра… А у них… Зимний ахуй. Что-то такое, да… Чимин не готов подвергать опасности себя, ради любви. Да, он сегодня ночью обдумает, что делать дальше. В любом случае ему сейчас нужно врачебное заключение увидеть о состоянии Намджуна, о том, какие прогнозы и так далее… Он не может делать выводы так сразу. Но он правда не готов подвергаться опасности. Не только сам. Он не готов подвергать опасности двух чудесных малышей, которые сейчас сидят рядом с ним. Кто-кто, а они уж точно этого не заслуживают… — Х-хёни… Хочется спать… Пойдёмте?.. — спрашивает сонно Чонгук, и Юнги выпускает его из объятий и кивает. — Я т-т-тоже х-х-хочу… С-с-спать… — говорит Юни и возвращается на колени к Чимину, обнимая его за шею, — Я с-с-соскучился, п-п-папочка… — совсем тихо шепчет мальчик и утыкается личиком в грудь старшего, прикрывая глаза. — Пойдёмте, зайки, — с небольшой улыбкой произносит Чимин и встаёт с Юнги на руках, а второго мальчика берет за ручку и ведёт в сторону гостевой спальни. Они с Сокджином соединили две двуспальные кровати, так как оба прекрасно понимают, что ни Юнги, ни Чонгукки сейчас спать в одиночестве не будут. Они будут спать втроём. Сокджин и Чимин постелили постельное белье, разобрали вещи и разложили их по местам, когда они только приехали. Правда, на руках с Юнги было это делать немножко трудновато… Тот вцепился в него, как маленькая коала… Да и сейчас держится точно так же… С Чонгуком с одной стороны проще, а с другой сложнее. Он не привязан так сильно к Чимину эмоционально. Но при этом видно, что ему очень нехорошо… И тоже нужна эта поддержка. Но Чимин не уверен, что она ему нужна от него. Ему нужна поддержка, объятия, поцелуи того, кто сделал ему очень и очень больно… Чимин чувствует себя с ним в одной лодке. — П-п-п-приятно… З-запах… — шепчет Юни, когда они заходят в большую комнату. Чимин чувствует запах лаванды и кивает. Он тоже его любит. Успокаивает, хоть немножко. Он пытается отцепить от себя Юни, чтобы помочь Чонгукки переодеться, но тот кажется мёртвой хваткой держится за него… — Крошка, минуточку нужно побыть без меня… Чонгукки нужно переодеться, хорошо? Мне нужно ему помочь, милый… Иначе ему придётся спать в неудобной для сна одежде. И он сильно расстроится, — серьёзно произносит Чимин, после чего Юни сам слезает и плюхается на кровать, обнимая подушку и сворачиваясь в комочек. — Юни л-л-любит… Л-л-любит Ч-чонгукки… Н-н-нужно с-с-спать к-к-комфортно… — кивает мальчик, а Чимин нежно ему улыбается и переводит взгляд на Чонгука. — Поднимай ручки, зайка, — ласково просит Чимин, и когда тот делает это, он снимает с него толстовку. Затем он снимает юбочку и одевает на мальчика ночнушку. Аккуратно складывает одежду на тумбочку, которая стоит рядом с кроватью и укладывает Чонгука, а затем сам ложится между ними. Он смотрит на совсем сонного Юни, которого тоже по-хорошему нужно переодеть… — Котёночек, быстренько переоденемся, хорошо? В твою очень красивую пижамку с хеллоу-китти! — с энтузиазмом произносит Чимин, показывая младшему комплект одежды. — Ну л-ладно… — соглашается мальчик и даёт себя раздеть, а затем с помощью Чимина надевает рубашку и штанишки, — С-с-спасибо… — Пожалуйста, кроха, — отвечает Чимин и чмокает его в лобик, а затем выключает верхний свет и включает ночник в виде звёздочки, — Спокойной вам ночи, малыши. — С-с-спокойной… — желает младший мальчик и Чимин целует его в носик, а затем целует и старшего, который уже провалился в сон. Чимин гладит уснувшего Чонгукки по голове, а затем возвращается к Юни и обнимает его, нежно прижимая к себе. Он чувствует напряжение, которое исходит от младшего. Чувствует страх, боль, обиду… Но в этом всём Чимин видит лучик надежды. Внутри у младшего есть какое-то небольшое чувство того, что всё будет хорошо. Наверное это единственное, что помогает ему так стойко переживать данную ситуацию… У Чимина практически та же ситуация. Надежда есть, но… Она будто призрачная. Такое ощущение, будто это всё происходит в параллельной вселенной… Или во сне, что ещё лучше. Можно просто проснуться? Когда же прозвенит будильник? Когда этот кошмар закончится?..

***

Следующей ночью. Чимин просыпается в холодном поту и хватает ртом, воздух, пытаясь успокоиться. Только что ему приснился ужасный кошмар… Кажется двадцатый, если брать прошлую ночь в расчёт. Просто отвратительный… — П-п-папочка?.. — разносится еле слышный шёпот рядом и Чимин вздрагивает от неожиданности. Перед собой он видит озабоченного Юни, который протягивает ему бутылку воды. Чимин принимает её трясущимися руками и отпивает, стараясь прийти в себя. Боже, младший кажется напуган ещё сильнее, чем он сам… Нужно его успокоить… — Кроха, всё в порядке… Мне просто приснился плохой сон. Такое бывает, помнишь, тебе тоже снились такие? Но это просто сны. Неправда. Всё хорошо, маленький, — успокаивающе шепчет Чимин, садится и нежно обнимает Юни, поглаживая по волосам. — Я и-испугался… П-п-папочка… П-п-плакал… П-папочке… Г-грустно… Г-говорил, ч-что ему с-страшно… Юни п-п-переживает… — лепечет мальчик и обнимает старшего в ответ, смотря в его глаза. — Юни, я говорил во сне?.. Боже, извини меня пожалуйста, что напугал… Не переживай за меня, пожалуйста… Такое бывает, плохие сны снятся… — объясняет Чимин и тяжело вздыхает, гладя мальчика по щеке. — С-с-сердечко п-переживает… Юни з-з-знает, ч-ч-что п-папочке т-т-тяжело… Н-но я р-р-рядом и в-всегда з-защитю т-тебя… З-защищу… Н-не знаю, к-как п-правильно… Н-но я в-всегда б-буду р-рядышком… Т-ты с-самый л-лучший п-папочка н-на свете… С-самый д-добрый и х-хороший… Юни… Л-любит тебя… — с крохотной улыбкой произносит Юни и чмокает старшего в лоб. — Ты моё маленькое чудо… — умиляется Чимин и чмокает его в висок, поглаживая по спинке, — Самый добрый мальчик во вселенной… Я тебя очень люблю… Твои нежные слова и прикосновения — лучшее лекарство. — Т-ты т-тоже ч-чудо… Л-люблю с-сильно… — шепчет мальчик и чмокает старшего в шею, — В-всё б-будет х-х-хорошо… Я т-тебя л-люблю… И Ч-чонгукки л-любит… М-мы р-рядом… — Спасибо, котёночек… Мой самый прекрасный мальчик, — с лёгкой улыбкой произносит Чимин и ложится на кровать, накрывает их обоих одеялом и прикрывает глаза. — С-с-спокойной ночи, п-папочка… Я ох-храняю т-твой сон от к-кошмаров… — шепчет Юнги, поглаживая старшего по голове. Спустя десять минут, Юнги видит, что Чимин засыпает и слезает с кровати, а затем на цыпочках направляется в сторону двери.

***

Сокджин просыпается из-за того, что его сильно трясут за плечо. Он открывает глаза и видит перед собой взволнованного Юни, который кусает губу и кажется в шаге от того, чтобы расплакаться… — Ангел, что случилось?.. — аккуратно спрашивает Джин и присаживается, а младший всхлипывает и отводит взгляд в сторону. — В-вы д-доктор… В-вылечите п-папочку… Ч-чтобы он н-не п-плакал… Он в-вторую н-ночь п-подряд п-плачет… В-вылечите пожалуйста… — умоляюще просит мальчик, а из его глаз начинают течь слёзы. Сокджин прикусывает губу и сам старается не заплакать от такого зрелища. Его пациенты часто плачут на сессиях, но тут… Это что-то совсем другое. Юни не его пациент. И ему к сожалению он помочь не в силах. По крайней мере сделать то, что он хочет… Такое не лечится раз. К его большому сожалению. — Малыш… Он плачет во сне? — аккуратно спрашивает Сокджин, а младший вытирает собственные слёзки и кивает. — Д-д-да… Г-г-говорит «н-не т-трогай», «б-больно», «отп-пусти»… Юни с-с-страшно з-за п-папочку… — взволнованно бормочет мальчик, а Сокджин тяжело вздыхает. — Пойдём… — произносит Сокджин и уже встаёт с кровати, но младший не даёт ему этого сделать, останавливая. — Н-нет! С-сейчас он уже с-спит, я… Я ул-ложил его… П-просто он м-может с-снова н-начать п-плакать… В-вылечите его п-пожалуйста… — взволнованно просит Юни и поджимает губы. — Ангелочек, такое не лечится за один день… — начинает объяснять Сокджин, но Юни его перебивает. — Я з-знаю, ч-что в-врачам н-нужно п-платить д-денюжки… В-вот, это я н-накопил… Х-хватит ч-чтобы в-вылечить п-папочку? — взволнованно спрашивает Юни, доставая из кармана и показывая три монетки по сто вон. У Сокджина сжимается сердце и он сжимает открытую ладошку Юни обратно в кулачок и качает головой. — Не в этом проблема, милый. Я бы помог Чимину и без денюжек, если бы это было в моих силах. К сожалению, чтобы его… Вылечить, как ты говоришь, нужно несколько месяцев. Как минимум. Поэтому, тут дело не в деньгах. А во времени. Я прописал ему лекарство, которое он пьёт. Мы разговариваем с ним. Ему это помогает, кроха. Просто к сожалению, не со всем возможно справиться сразу, — серьёзно говорит Сокджин, а Юнги убирает монетки в карман и всхлипывает. — Х-хочу, ч-чтобы п-папочка б-был счастлив… М-мой л-любимый п-папочка… Ч-что бы улыбался… У н-него с-самая к-красивая улыбка н-на свете… Х-хочу, ч-чтобы он б-был з-здоров… Б-болеть — плохо… — печально шепчет Юнги и Джин кивает. — Я понимаю твои переживания, солнышко. И тоже очень хочу, чтобы всё поскорее закончилось. Нужно набраться немножко терпения. То, что ты можешь сделать сейчас… Поддерживать Чимина и быть с ним рядом. Ты это и делаешь. И ты умница, ангел, — с небольшой улыбкой произносит Сокджин, а Юни тихо выдыхает. — С-с-стараюсь… П-п-пойду с-спать и обнимать… Я п-полночи обнимаю п-папочку и п-п-полночи Ч-чонгукки… Им н-нужно т-тепло… Н-нужна л-любовь… Любовь с-спасет н-нас всех, — неожиданно произносит мальчик, и под удивлённый взгляд Сокджина выходит из комнаты, закрывая за собой дверь. Ничто в этом мире не сильнее любви. Юнги это понял ещё тогда, около магазина. Когда впервые увидел Чимина. Впервые он тогда почувствовал и любовь. И понял, что это самое сильное чувство на свете. Прекрасное чувство.

***

Неделю спустя. Чимин сидит и ждёт своей очереди, около ресепшена. Какой-то парень предъявляет претензии администратору из-за того, что здесь слишком дорого… И так уже около часа. Он просит скидку, что-то ещё… Чимин очень устал это слушать. У него не так много времени. Сегодня ночью они ездили гулять в парк с Сокджином и его братом, поэтому легли спать только около десяти утра. Чимин поспал два часа, а вот Юни и Чонгукки ещё спят… Он сразу же поехал сюда. Пока есть шанс, нужно им пользоваться. Но Чимин не знает, когда Юни проснётся… И если это будет без него, будет ох как нехорошо… Спустя ещё десять минут его терпение кончается и он подходит к стойке администратора, однако та совсем не обращает на него внимание, пытаясь объяснить, почему в частном месте так дорого… — Я извиняюсь, можно я задам вопрос, а после вы продолжите? — спокойно спрашивает Чимин, а парень резко поворачивается к нему и злобно смотрит. — Не влезай без очереди, ладно?! Богатенький буржуй не может пять минут подождать, пф… Противно смотреть на таких, как ты. Что, родители богатые или типа того? Поэтому можешь позволить себе нормальное лечение или зачем ты там сюда припёрся? А? — агрессивно спрашивает парень, однако Чимин его игнорирует и смотрит на замершего администратора. — В какой палате находится Ким Намджун и можно ли сейчас его посетить? Он всегда ложится с возможностью посещения. Я близкий человек, доказательства могу предоставить, — серьёзно говорит Чимин, смотря в глаза растерявшейся девушке. — А, сейчас я позову врача, он вас проводит… — кивает девушка и нажимает на кнопку. — Спасибо, — благодарит её Чимин, а взгляд неприятного парня становится ещё агрессивнее. — Господи, ты ещё и пидор! Пиздец блять… — с отвращением произносит он, но Чимин его игнорирует и подходит к знакомому врачу, который уже выходит к нему. — Здравствуйте, мистер Юн, — здоровается Чимин, и кланяется, а врач делает тоже самое в ответ. — Здравствуйте, мистер Пак. Я попрошу на несколько минут зайти в свой кабинет Вас, хорошо? — спрашивает врач и Чимин кивает, стараясь сохранять спокойствие. Обычно его просто провожают до палаты Намджуна и всё… Что случилось?.. Внутри всё сжимается, а живот начинает крутить от напряжения… — Хорошо… — соглашается Чимин, и идёт следом за старшим. Они заходят в кабинет, и Мистер Юн садится за свой рабочий стол, а Чимин напротив, нервно облизывая высохшие и искусанные губы. — Вы знаете, что обычно Ким Намджун лежит в стандартной палате, да? С доступом ко всем необходимым вещам, мебелью, собственным туалетом и так далее. Да? — спрашивает врач, смотря что-то в своих бумагах. — Ну… Да?.. А что изменилось сейчас?.. — спрашивает Чимин, и внутреннее напряжение становится ещё сильнее, начинает болеть голова и подташнивать. — В этот раз всё было так же, но к сожалению, его психическое состояние очень нестабильное было в тот момент. Он совершил пять попыток суицида, всеми возможными способами. Нам пришлось перевести его в «Мягкую комнату», ради его же собственной безопасности. Сейчас его состояние значительно лучше, но мы не можем рисковать. Поэтому, ещё как минимум неделю он будет здесь, и мы будем наблюдать. Произошла крайне нехорошая ситуация, которая возбудила его психику слишком сильно. Из-за этого он начал делать безрассудные действия и нанёс вам и ещё двум людям физический и моральный вред. Он рассказывал мне про это, — произносит врач, а Чимин смотрит на него широко открытыми глазами. — Какая нехорошая ситуация?.. — дрожащим голосом спрашивает Чимин, стараясь переварить информацию про пять попыток убить себя… — Не нервничайте пожалуйста. Он попросил не разглашать это, и я просто не имею права рассказывать. Я думаю, если он захочет, он сам расскажет. В любом случае, это было что-то очень болезненное для него и невыносимое для психики. Плюс, как мы заметили по статистике, всегда примерно в середине января у него начинается обострение, что естественно так же повлияло на всю эту ситуацию. Мы уже договорились с мистером Кимом, что он будет ложиться с десятых чисел и до конца января к нам каждый год, чтобы в будущем таких ситуаций не повторилось. Плюс, мы добавили некоторые препараты и убрали старые, это тоже должно позитивно повлиять на состояние его ментального здоровья, — рассказывает врач, а Чимин хмурится, пытаясь переварить услышанное. — Какая вероятность того, что он опасен для окружающих?.. Для меня? Для ещё людей, которые живут вместе с нами? Я просто боюсь, что он может причинить вред мне и моим близким… — задаёт вопросы Чимин, устало смотря на старшего. — На его месте мог бы быть и здоровый человек. На очень стрессовые и травмирующие ситуации все люди реагируют по разному. Кто-то уходит в агрессию. Кто-то в депрессию. И к сожалению, Намджун избрал для себя такой путь. Он не умеет переживать слишком стрессовые ситуации, мы работаем активно над этим сейчас. Гарантий, что такого не повторится никогда в жизни, никто дать не может. Но гарантии того, что скорее всего этого больше никогда не будет, мы вам дать можем. На Намджуна очень сильно повлияло осознание того, что он сделал с вами и ещё двумя партнёрами. Думаю, вы поняли это, услышав про пять попыток. Только Вы решаете, оставаться Вам с этим человеком в отношениях, или нет. Но скорее всего он спокойно будет продолжать жить в социуме. Сейчас мы подобрали намного более подходящие ему препараты и активно ведем сеансы психотерапии, которые очень помогают ему. Суицидальные мысли практически ушли. Бывают депрессивные наплывы, но их стало намного меньше в сравнении с первыми днями. Я попрошу здесь оставить вашу сумку и все остальные вещи, которыми можно нанести себе вред. Сейчас Намджун не опасен ни для кого. Кроме себя самого. К сожалению, — объясняет доктор и тяжело вздыхает. — Так… А ему не станет хуже, если он увидит меня?.. — аккуратно спрашивает Чимин, и хмурится, после того, как врач мотает головой, показывая несогласие. Нет, он конечно не психиатр, но разве Намджуну не может стать хуже?.. Он винит себя в том, как поступил с ними тремя… Не может ли его вину стриггерить даже просто одно присутствие Чимина, в одном помещении с ним?.. Боже, что вообще происходит… Он в шоке от той информации, которую сейчас узнал… Больше всего его беспокоит то, ЧТО случилось с Намджуном… Что он начал так себя вести… «Неприятная ситуация»… М-да… Неприятная ситуация, это когда ты на рубашку кофе пролил… А тут это называется немного по-другому… Совсем чуточку… — Он очень сильно скучает по Вам и хотел увидеться, поэтому я думаю, что это будет даже полезно для него. Оставляйте вещи и я вас провожу. Попрошу не обсуждать с ним слишком тревожные и будоражащие психику вещи. Общайтесь с ним спокойно и без криков. Да, его вина в том, что он сделал с вами определённо есть, этого никто не отрицает. Но к сожалению, он был тогда не в своём уме. И не в силах себя контролировать, — произносит серьёзно врач, а Чимин кивает и снимает сумку, а так же кладет телефон рядом с ней. После этого Мистер Юн выходит из кабинета, оставляя дверь открытой. Чимин тихо вздыхает и идёт следом, стараясь не оглядываться. Атмосфера мягко говоря… Гнетущая. Насколько бы дорогим и частным не было это место, оно остаётся собой. Белые стены должны успокаивать и расслаблять, но они только напрягают психику и делают внутреннее состояние тревожнее. Какой идиот придумал, что здесь везде нужен белый цвет?.. Лучше было бы сделать сиреневый… Или пастельно-розовый… Ещё и пахнет всеми возможными лекарствами… Запах больницы… Чимин их не боится. Но очень и очень не любит. — Вот здесь, — останавливается у одной из дверей врач и открывает её ключом. Чимин заходит внутрь и закрывает за собой дверь, боясь обернуться. Боясь увидеть не того человека, которого он полюбил много лет назад… Он около минуты стоит лицом к двери, а затем оборачивается и видит… Видит мягкие стены, пол, кровать… И всё. Больше ничего здесь нет. Всё абсолютно белое и стерильное… Хотя нет, кое-что ещё есть. В углу комнаты, уткнувшись лицом в колени и обняв их, сидит Намджун, в белой пижаме… Даже отсюда видно, что он достаточно сильно похудел. А ещё он сидит не двигаясь… Может быть он уснул в таком положении?.. Сердце Чимина колотится очень быстро, но он перебарывает себя и подходит к старшему. Садится перед ним по-турецки и аккуратно кладёт руку на плечо. Намджун вздрагивает и поднимает голову, смотря на него сонным взглядом. Значит и правда задремал… Боже, и почему на этом полу, а не на кровати?.. — Ты опять мне снишься?.. — хрипло спрашивает Намджун, а Чимин чуть улыбается и мотает головой. — Нет, Намджун. На этот раз я настоящий, — спокойно отвечает Чимин, стараясь успокоить бурю чувств, которая бушует у него внутри. Старший выглядит так болезненно… Мешки под глазами, бледная кожа, эта дурацкая пижама… рукава задираются и из-под них видно бинты на запястьях… Он выглядит практически так же, как эта комната. Пугающе стерильно… И Чимин испытывает жалость. Огромную. Гнетущую. — Всегда так говоришь… Всегда пытаюсь объясниться и извиниться… А ты… Ты исчезаешь, растворяешься в воздухе, как будто тебя и не было… Каждый раз так больно… И сейчас пропадёшь, а я проснусь на холодной, пустой кровати… Ненавижу эту кровать, хочу её сжечь… Не могу больше… — дрожащим голосом произносит Намджун и всхлипывает, а Чимин тихо вздыхает. — Я настоящий, Намджун. Честно. Это реальность, а не сон. И нам с тобой нужно поговорить. Скажи пожалуйста сейчас мне то, что ты хотел тогда. Что ты пытался объяснить моим образам из снов? Я слушаю, — серьёзно говорит Чимин, а Намджун смотрит на него неверующим взглядом. — Правда?.. — удивлённо спрашивает Намджун, а Чимин кивает. Судя по всему, было много снов, раз Намджун уже отчаялся увидеть его настоящего… Кошмар. Просто кошмар какой-то происходит… Чимин не понимает, что ему сейчас делать. Кажется, впервые в жизни он настолько растерян… Ладно, нужно для начала вдохнуть и выдохнуть, а затем выслушать Намджуна. Что и делает Чимин, заглядывая ему в глаза. Кажется, Намджун не особо верит в то, что он реальный… Но всё же решается рассказать. — Утром, в тот блядский день… Я был на работе… И когда я вышел из здания и пошёл к своей машине… Я встретил своего брата… Он… Он хотел что-то сказать в своей машине, поговорить о чем-то… Я как конченный идиот его послушал… Нельзя было туда идти… В итоге он запер меня в своей машине и на протяжении четырёх часов унижал меня, говорил, что я никто, что я позор семьи, что я просто жалок… Он показывал фото родителей и его… К-как он с н-ними с-стоит в обнимку на его с-свадьбе… И он говорил, то что меня уже никто и не помнит в этой семье… А если вспоминают, то только с позором… Он говорил, что у меня нет власти ни над чем и ни над кем, что я просто никто в этом мире, что мне нужно сдохнуть… Мой брат психолог и у него блять ахуенные навыки внушения… Я не мог сопротивляться его словам, когда я сел в машину, он меня стремительно обездвижил… Я кричал, потому что боялся, что он от злости и убить меня может… Но никто не слышал… Я был жутко напуган… Только спустя четыре часа меня он выпустил… Я практически не помню, как приехал домой… Встретил там Чонгука вроде, он попросил провести сессию… Я сначала отказался, а он уговаривал… После этого полная темнота. Я помню только скорую и психбольницу… Мне так стыдно, Чимин. Мне так безумно стыдно, что я сел в эту машину. Этот козёл заманил меня тем, что сказал, что папа хочет со мной поговорить… Что он стал лучше обо мне думать… Я как идиот обрадовался и поверил… Долбоёб, блять… — заканчивает рассказ Намджун, а из его глаз начинают стремительно лить слезы и он опускает взгляд в пол. — Джун, прошу тебя, посмотри на меня, — достаточно ласково просит Чимин, и когда старший слушается, он садится ближе и кладёт руки к нему на плечи, стараясь унять их дрожь. — Т-тебе не противно меня трогать?.. Я причинил столько боли тебе, Чонгуку, Юнги… Мне так безумно стыдно… Я ненавижу себя за это… Просто ненавижу… Я уже не хочу себя убивать… Но и жить, зная про то, какой ты монстр… Не хочется… — отречённо произносит Намджун, а затем удивлённо замечает, что взгляд Чимина не холоден, как раньше, а наполнен теплом… — Ты не монстр, милый. Монстр твой брат. И твои родители, которые так поступили с тобой. Мне правда так бесконечно жаль, что это произошло. И так же жаль, что ты не рассказал мне. Мы всегда делимся своими переживаниями друг с другом. Почему в этот раз ты мне не позвонил, Джун? — спокойно спрашивает Чимин, не отводя взгляд. — Я… Я… Боялся показаться слабым… Брат и так мне наговорил про всё… Что я слабак и у меня нет власти не над чем и ни над кем, даже над самим собой… — пытается объяснить Намджун и вытирает нос рукавом рубашки. — И у тебя произошёл сдвиг, после которого ты захотел захватить власть над всеми нами… Понятно, — тяжело вздыхает Чимин и обнимает старшего, — Это закончилось, милый. Он тебя больше не тронет никогда в жизни. Мы переедем отсюда подальше. Люди из прошлого не будут приносить нам боль. Мы не заслужили её. А ты не монстр. Просто человек, с нестабильной в некоторых моментах психикой, впечатлительный. Моё доверие к тебе всё ещё крепко. Но ты должен знать, что если что-то подобное случится в последний раз, оно станет намного-намного слабее. Прогнозы врача твоего вроде бы хорошие… Я очень надеюсь, что они сбудутся. Я не могу сказать, что прощаю тебя сейчас. Ты очень сильно напугал меня, причинил вред мне, Юнги и Чонгуку. К сожалению, твоё неадекватное в тот момент состояние не отменяет этого факта. Я не могу просто закрыть глаза и сказать, что всё как раньше. Мы будем работать над тем, чтобы наши отношения стали доверительнее, Джун. Иначе никак. Либо доверие, либо в один день твоё обострение закончится чем-то, намного хуже, чем-то, что есть сейчас. Ты понимаешь это? — серьёзно спрашивает Чимин, обнимая старшего за шею. — Да… Мы говорили про это с мистером Юном… Он мне сказал, что я должен рассказывать тебе всё, что меня тревожит, особенно такое… Тебе или Сокджину… Как мне будет комфортнее… Потому что вы оба можете заметить значительные изменения в моём поведении… И если что предотвратить что-то плохое… — произносит Намджун и Чимин мягко ему улыбается. — Он правильно говорит. При даже самых плохих и страшных ситуациях, ни в коем случае нельзя держать их в себе. Я выслушаю всё, что ты мне расскажешь, милый. Абсолютно. Я готов помочь тебе в любой момент и с чем угодно. Но от тебя взамен мне нужно доверие и минимум лжи. Хорошо? Доверие и правда, — ласково произносит Чимин, заправляя за ухо старшего выбившуюся прядь волос. — Хорошо… Я больше никогда не буду не доверять тебе и думать, что справлюсь в одиночку… Я никогда не повторю то, что совершил вчера. Мне безумно стыдно… Я так понимаю, с мальчиками я увижусь ещё ой как не скоро… — грустно произносит Намджун и снова всхлипывает, отводя взгляд в сторону. — Они травмированы, Намджун… Нам всем нужен месяц. Я думаю, что это оптимальное время. Естественно я буду приезжать к тебе время от времени, может быть несколько раз в неделю… Думаю, за то время, когда мы будем без младших, мы сможем придумать несколько стратегий и вариаций того, что тебе нужно делать, когда ты чувствуешь, что становится хуже. А насчёт малышей… Сокджин сейчас работает с ними обоими, но им нужна не одна неделя, а как минимум несколько, чтобы пережить эту ситуацию. Мы все верим в лучшее, Намджун. Надеюсь, что ты тоже… — спокойно говорит Чимин, и Намджун снова смотрит в его чистые глаза. — И я верю… И буду стараться делать всё, чтобы это лучшее наступило… Я сделаю всё, чтобы ты, Чонгук и Юнги были в безопасности. Даже, если эта опасность — я сам. За эту неделю я понял, как безумно дорожу всеми вами… Даже Юни, с которым знаком почти ничего. Но… Вы такие родные для меня. Я не представляю своей жизни без вас… Вы моя семья… Боже, малыш… — растерянно произносит Намджун, когда в конце его слов Чимин начинает рыдать, уткнувшись в его грудь. — Я с-соскучился п-по тебе… — заикаясь произносит Чимин и старший усаживает его к себе на колени и аккуратно обнимает, поглаживая по спине. — Я люблю тебя… Прости за ту боль, которую причинил вам. Я понимаю, что простить такое практически невозможно… Но я никогда в жизни не сделаю что-то настолько же ужасное… Ни-ког-да… Вы дороже всех на свете для меня… И ты… Ты моя звёздочка, Чимини, — ласково шепчет Намджун, а Чимин продолжает тихо плакать и шептать слова любви в ответ. В этом ужасном, холодном, стерильном и с мерзким освещением месте, будто загорелся маленький островок солнечного света… В углу комнаты для буйных психов. В месте, где этого света не должно быть совсем… Но Чимин сейчас чувствует себя именно здесь. На маленьком, крохотном островке любви. Он дал шанс своей любви. У него в груди есть надежда на то, что всё правда станет лучше. И у него в груди есть любовь. А любовь может не только убить. Она может и спасти.