Two daddies and Two babies

2 года назад. Чонгукки сидит на балконе рядом с Хосоком и смотрит на звёздное небо, особо ни о чём не думая. На сегодня его головка слишком сильно устала, чтобы думать… Хосоки и Сокджин приехали к ним ещё утром в гости, Джин разговаривал с Юни, Намджуном, Чимином… Юнги заболел, поэтому ему пришлось приехать к ним домой, чтобы провести сессии свои… А Хосок поехал с ним за компанию, чтобы не скучать дома. И конечно Чонгукки был этому очень рад! Он любит своего друга! Они играли весь день, смотрели фильмы, разговаривали… Чонгукки всегда может поделиться с Хосоки чем-то, о чём волнуется или переживает! И Хосоки с ним часто делится! У них почти что нет секретов друг от друга и это очень классно! Однако, прошёл целый день, и Чонгукки утомился за этот день. Хосок очень и очень энергичный… Папочка вот иногда говорит, что Чонгукки ведёт себя так, будто у него в попе шило! В таком случае, у Хосока там вертолёт, судя по его поведению… Он хочет сделать и то, и это, и третье, причём одновременно… Даже сейчас, когда уже вообще-то пора почти что в кроватку! Хотя, вот прямо сейчас вроде стал поспокойнее… Сидит тихо рядом и курит, думая о чём-то своём… Его профиль выглядит очень красиво… Луна освещает его бледное лицо, светло-розовые губы и глубокие, карие глаза, в которых так много всего… Мальчик выдыхает дым и поворачивается к Чонгуку, который краснеет и быстро отводит взгляд. — Ты чего пялишься? — спрашивает с усмешкой Хосок, слегка наклоняя голову вбок и внимательно смотря на старшего. — Ничего-ничего!.. Просто… У тебя глаза красивые, вот… — делает комплимент Чонгукки и кажется смущается больше, чем тот, кто по логике это делать должен… — Глаза? Спасибо. Обычно мне говорят, что у меня пиздатая жопа. Но про глаза тоже неплохо, — благодарит за комплимент Хосок и делает новую затяжку, переводя взгляд обратно на звёзды, — У тебя три пары таких же глаз, не пытайся ещё одну пару затащить. — Я не пытаюсь! Просто говорю приятные вещи, что нельзя уже?.. — фыркает обиженно Чонгукки, — И вообще… Все глаза разные. У папочки они более зрелые и агрессивные… У хёни волшебные такие, манящие… У Юни в глазах много печали, но в то же время в них много наивности… Нет одинаковых глаз… У каждого человека своя душа. А папочка говорит, что глаза — зеркало души… — объясняет мальчик, а Хосок тихо усмехается. — Боюсь представить, что там у меня в глазах… — нервно смеётся мальчик, а Чонгук отвечает почти моментально. — Невинность, — говорит мальчик, а Хосок поворачивается к нему и смотрит как на ненормального. — Ты ничего не перепутал?.. О какой невинности речь? Меня блять столько раз ебали, что от невинности там и следа не осталось. Ещё скажи, что у меня взгляд девственника. Посмеюсь, — нервно усмехается подросток и закуривает новую сигарету. — Твоё тело пережило много страданий, однако душа смогла спастись. Поэтому она осталась не тронутой. Твои глаза правда полны чистоты и невинности. Ты не выбирал, чем тебе заниматься, Хосоки... В твоём взгляде нет пошлости или какой-то злости, чего-то вульгарного в глазах тоже нет… Они похожи на глаза ангела. У вас с Юнги похожие глаза, — с небольшой улыбкой говорит Чонгук, а Хосок отводит взгляд в сторону и задумывается о чём-то. Они сидят около десяти минут в полной тишине, а затем Чонгукки решает перевести тему, понимая, что Хосоку не очень нравится о таком разговаривать… Это хёни любитель про такое поговорить… А Хосоку тяжело говорить на такие темы… В принципе, Чонгукки понимает, почему… Мальчик обращает внимание на то, с каким удовольствием выдыхает дым подросток… И в нём просыпается любопытство. — А это… Ну… Как ощущается вообще?.. — с интересом спрашивает Чонгукки, наблюдая за другом. — Ммм… Приятно, думаю. Кому-то нравится, кому-то нет. Папочке вот блять совсем не нравится, регулярно получаю по жопе, — нервно усмехается Хосок и откидывается на стуле, выдыхая дым. — По жопе?.. — удивлённо спрашивает Чонгукки и берёт одну сигарету из пачки, — А можно… Можно я попробую?.. — с небольшой улыбкой спрашивает мальчик, а Хосок пожимает плечами. — Если хочешь, можешь попробовать конечно… — пожимает плечами Хосок и протягивает ему новую сигарету, перед этим поднеся к ней зажигалку, — Но я если что тут не при чём. Если какие-нибудь Намджуны будут интересоваться… — нервно усмехается подросток, а Чонгукки кивает. — Конечно-конечно! Я ничего не скажу, обещаю! — с милой улыбкой произносит Чонгукки и закуривает сигарету, повторяя действия Хосока. Это ощущается странно, противно, мерзко, а ещё ему не хватает воздуха… Он резко закашливается и бросает сигарету в сторону, кривясь и издавая звуки максимального отвращения. И как Хосок может по пять штук за раз таких скурить?!.. Кошмар какой-то… Ещё и голова кружится, а уши будто заложило… Это что, проклятье туалетного монстра?!.. Он его наказывает за то, что Чонгукки ослушался папочку и хёни?! О нет, кажется хёни на него это наслал, через туалетного монстрика!.. Нужно будет выяснить это… Причём как можно скорее! Вдруг хени подговорил туалетного монстра съесть его попу?! Ох… Сегодня в туалет ни ногой… — Пф, кто ж так курит-то… Пиздец, ты там живой?.. — с опаской спрашивает Хосок и хлопает кашляющего Чонгука по спине, пытаясь привести его в чувства, — Так, глаза у тебя мутные пиздец, ты в обморок не падай, ладно?.. Блять… — матерится себе под нос подросток и выливает на лицо Чонгука воду из бутылки для полива цветов, которая стоит на столике. Чонгук теперь кашляет и чуть не захлёбывается, благодаря своему любимому другу, который благочестиво решил ему помочь, но вышло как-то не очень… У мальчика такое ощущение, что ещё чуть-чуть, и он просто потеряет сознание… Голова дико кружится, болит, в горле пересохло… Всё расплылось… Ужасные чувства… Однако, это длилось лишь на протяжении минуты, а затем он открыл глаза и посмотрел на бледного Хосока, который кажется уже готовил для себя мысленно могилу… О боже, если папочка узнает, что он курил… Ему будет конечно плохо… Но вот что папочка сделает с Хосоком… Даже думать страшно… А хёни?! Что сделает хёни?! Вдруг он заставит думать Чонгукки и Хосока, что они оба просто собачки?! Накажет их таким образом… Папочку он так наказывал… Ох, Чонгукки никогда этого не забудет… Конечно, это не прям на его глазах происходило…. Но он нашёл видеозапись той прекрасной сессии… И она надолго осталось в его памяти… Прошло больше года, но воспоминания поразительно свежие всё ещё… В общем, им с Хосоком полный пиздец от всех! — М-мальчики, ч-ч-что в-в-вы т-т-тут д-делаете?.. — сипло спрашивает зашедший на балкон Юни, а Хосок моментально прячет сигареты в карман, побледнев ещё сильнее. Чонгукки же в это время немного отвлекается от мыслей о будущем пиздеце, так как Юни к ним зашёл в одеяле, тёплой толстовке и штанишках, а на ногах у него должно было быть два носочка, однако был только один! А одна ножка мёрзла… Непорядок! — Юни, ты потерял где-то носочек… — говорит Чонгукки, а затем видит, как Юни принюхивается, и его сердце, кажется замирает… Нет-нет-нет! У младшего мальчика жуткий насморк, он не должен ничего почувствовать! Они же с Хосоком не кучу скурили, чтоб прям мега-сильный запах стоял!.. И вообще, Юни ничего не чувствует своим носиком! Не должен чувствовать, по крайней мере… Пиздец всё ближе и ближе!.. — П-п-пахнет п-плохо… С-с-странно… — бормочет Юни и подходит к Чонгукки, садится к нему на коленки, обнимает, и утыкается личиком в плечо старшего, — Юни с-с-соскучился… — шепчет мальчик и хлюпает носиком. — Ох, малыш… Я тоже соскучился… Ничем не пахнет! Правда-правда, тебе просто кажется, да, милый? Ты же совсем сейчас запахов не чувствуешь! Так что, просто показалось! — уверенно говорит Чонгукки, поглаживая младшего по волосам. — По факту кстати… — бормочет Хосок и быстро прячет сигареты в карман джинс, пока младший мальчик ничего не видит, — Да и знаешь… Тут на улице машины туда-сюда ездят, от них тоже блять запашок не самый лучший может быть так-то... — Естественно! А мы вот… — начинает Чонгукки, но краснеет и замолкает, чувствуя чем занимается Юни, — Эй, в мою толстовку нельзя сморкаться! — возмущённо говорит Чонгукки, смотря на младшего, который пользуется его классной толстовочкой, как большой салфеткой… — М-много с-сопелек… — хнычет Юни и прижимается к старшему, поднимая на него взгляд, — Х-хочется ч-что бы п-прошли с-сопельки… П-плохие с-сопельки… — продолжает хныкать Юни, а Чонгукки тяжело вздыхает. — Скоро пройдут… Иди к папочке, он поможет тебе отсморкаться и уложит в тёплую кроватку… Тебе нужно быть в тепле, милый… — ласково шепчет Чонгукки и пытается спустить Юни вниз, однако тот вцепился в него как маленький клещ… — У Ч-Чонгукки сиси т-тёплые… — шепчет Юни говоря в нос, поднимает толстовку старшего и залезает под неё головой, утыкается личиком в голую грудь Чонгука и довольно хихикает. — Пиздец у вас тут страсти конечно… Я не мешаю вам, а? — нервно усмехается Хосок, а Чонгукки сильно-сильно краснеет и пытается вытащить голову младшего. — Юни! Так делать очень неприлично! А ну-ка вылезай! АААА, ЮНГИ, НЕ ОБЛИЗЫВАЙ ИХ! — вскрикивает Чонгукки и пытается увернуться от слишком шаловливого язычка младшего. Хосок тихо смеётся над этим зрелищем, прикрыв рот ладонью. Плохой запах кажется не сильно побеспокоил Юни, так как тот практически мгновенно переключился на более интересную для него тему. Милашка. — Т-ты з-засовывал яз-зык м-мне в л-личное м-местечко! Я н-не г-говорил т-тебе, ч-чтобы т-ты его н-не об-близывал… — бурчит Юни из под толстовки, а Чонгукки хочет провалиться под землю, как можно скорее… — Ух ты, какие пиздатые подробности! Пиздатые во всех смыслах! — громко хихикает Хосок, и ему становится ещё смешнее от того, насколько сильно смутился его друг. — Хватит это обсуждать! Всё, Юни, иди! — возмущённо говорит Чонгук, достаёт мальчика и выставляет за порог балкона, а затем закрывает быстро дверь на замок, тяжело дыша, — Наглый какой… Хосок усмехается и встаёт, подходит к Чонгуку вплотную и заглядывает тому в глаза, серьёзно смотря на него. Всё-таки, они отошли от главной темы. А она весьма… Опасная. — Никому ни слова, ясно? Я не давал тебе курить. Я просто делал это рядом с тобой и поэтому на тебе запах. Ясно, блять? Надеюсь ты не хочешь, чтобы твой папочка нас сначала отпиздил, а потом второй мозги промыл… Я блять видел и того, и того в гневе… Не хотелось бы сталкиваться, знаешь ли… — фыркает Хосок и тяжело вздыхает, — Получать пиздюлей от этих двоих — определённо то, чего мне в жизни не хватало… Чонгук хочет ответить на это, что Хосок естественно не пострадает, и что его папочка очень добрый, как и хёни, и просто так пиздюли они естественно не раздают! Но тут к ним громко стучатся и он вздрагивает, машинально отпирая замок и оборачиваясь. Перед ним стоит чем-то недовольный папочка, с заплаканным Юни на руках, который выглядит очень и очень обиженным… Ой-ой… Неужели его так задело то, что Чонгук не дал облизать свою грудь?! Но ведь рядом был Хосок, блин! Нет, не то чтобы Чонгук не любит публичные ласки… Но не при его лучшем друге же! Чонгукки сейчас тоже возьмёт и обидется на то, что Юни стал лапать его без разрешения! — Так, кто мне будет объяснять, почему от Юни несёт сигаретами? Точнее, от его одежды? — спрашивает Намджун холодным тоном и Чонгукки вместе с Хосоком сильно бледнеют, редко старший таким голосом разговаривает… — И почему вы выгнали его? Он просто хотел посидеть с вами. Чонгук решает, что сейчас отличный момент, чтобы перевести тему, поэтому сразу начинает отвечать на второй вопрос, преувеличенно возмущаясь. Он очень надеется, что это выглядит натурально… — Ах, папочка! Представляешь, мы сидели здесь с Хосоком и мило беседовали о тяготах этой порой непростой и сложной жизни… Мы беседовали, вникали в эмоции друг друга, и… Вдруг! На нас нагрянул Юни! Он взял, и начал лизать мою бедную грудь! Стал вести себя так неприлично, при нашем дорогом госте! Ах, боже, я чуть не умер со стыда! Как только мне удалось пережить такой страшный стыд?! Ах, не знаю!.. Не знаю, папочка… Большего позора в моей жизни кажется и не было, папочка… Ах, как же неловко даже просто вспоминать об этом!.. — вскрикивает с придыханием Чонгук, а Намджун смотрит на него большими глазами, а затем прикладывает руку ко лбу мальчика… Хосок тихо ржёт над этим и проскользает мимо них, а затем бежит вниз к Сокджину, который уже обувается. Мальчик решает не терять шанса уйти как можно скорее и натягивает на себя куртку и обувь, перепутав правый и левый кроссовок. В принципе, это сейчас не важно, так как его главная цель, сбежать из этого дома, пока не началась раздача пиздюлей от Намджуна… Хосок конечно немного мазохист, но не настолько… Он слышал, что иногда Намджун в рюкзаке носит с собой походный утюг… Конечно, никто не знает для чего… Но у Хосока блять есть догадки, и они ему не нравятся от слова совсем! — Папочка, пойдём… Я устал, хочу спать… — хнычет Хосок и тянет Сокджина за рукав пальто, а тот смотрит на него с мягкой улыбкой и кивает. — Хорошо, пойдём, Хосоки. Ты хорошо провел время с Чонгуком? — ласково спрашивает Джин, берет младшего за руку и выходит с ним из дома. Хосок облегчённо выдыхает и начинает рассказывать ему обо всем, что они делали с Чонгукки, естественно опуская историю про курение… Он уверен, что Сокджин чувствует запах, и возможно они обсудят этот вопрос завтра… Но сегодня подросток слишком устал. Да и в голове крутится их небольшой разговор с Чонгуком про глаза… Он никогда не думал о своих глазах в таком ключе… Максимум его мысли были о том, что они тёмно-карие, и их цвет похож на цвет говна… Сокджин конечно разубедил его в этом… Но и про невинность старший ничего не говорил… Странный разговор. Но Хосок чувствует, что он ещё долгое время не выйдет из его головы.

***

Чонгук сидит перед Намджуном и Чимином, опустив глаза в пол. Юнги уже уложен спать, Чонгукки перед ним естественно извинился, тот его простил и они обнялись, так что с этим проблема была решена… Но вот с запахом сигарет… Проблема была конечно не решена… Хотя, Чонгукки бы с большим удовольствием тоже бы пошёл сейчас спать, а не сидеть под строгими взглядами обоих мужчин, которые давят на него ими практически физически… Так неуютно… — Чон Чонгук, почему от тебя несёт сигаретами за версту? И почему у нас на балконе валялась открытая пачка с сигаретами? — строго спрашивает Намджун, прожигая младшего взглядом. Чонгуку неприятно от того, как старший называет его, и он поджимает губы и всхлипывает, не в силах ответить. Такое ощущение, что в горле стоит огромный ком… Он не любит, когда папочка говорит с ним таким тоном… — Чонгук! — громко говорит Намджун, заставляя младшего вздрогнуть и посмотреть на него из под чёлки, — Отвечай мне, сейчас же. Кто разрешал тебе курить? Кто, блять, разрешал тебе хотя бы прикасаться к сигаретам, а? Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — зло приказывает Намджун, когда Чонгук снова отводит взгляд в сторону. Мальчик вздрагивает от такого резкого тона и его губы начинают дрожать, а в глазах появляются слёзы. Он же… Он же совсем чуть-чуть, самую капельку… Он не хотел, чтобы его так сильно ругали… Он любит, когда папочка ругает его в игривом плане…. Но не вот так вот!.. — Джун, подожди, — спокойно говорит Чимин, встаёт со стула и садится перед Чонгуком на колени, чтобы быть с ним на одном уровне, — Малыш, не плачь, пожалуйста. Мы не хотим, чтобы ты плакал. Это не наша цель, — ласково говорит мужчина и гладит хныкающего Чонгука по волосам, а затем смотрит на Намджуна, — Пожалуйста, будь спокойнее. Он в уязвимом состоянии сейчас. — Я тоже блять в уязвимом состоянии! Сейчас запрещу ему общаться с этим Хосоком вообще! Ладно эта мелочь курит, но Чонгук во-первых старше, а во-вторых знает, что ему нельзя этого делать! Мне с ним рядом каждую минуту находиться, чтобы следить за ним? Может камеры поставить? Что в следующий раз Хосок ему предложит, уколоться? Будет вообще зашибись думаю! — фыркает Намджун, а Чонгук начинает тихо плакать и быстро мотает головой. — Не надо запрещать мне общаться с Хосоки!.. Он мой самый-самый близкий и лучший друг! Не надо! Я никогда больше не буду так делать! И он ничем не колется!.. Пожалуйста, папочка, прекрати так сильно злиться… — произносит мальчик сквозь слезы и прижимается к Чимину, стараясь хотя бы чуть-чуть успокоиться. — Намджун, успокойся немедленно. Иначе наказание будет ждать не Чонгука, а тебя. Ты его пугаешь, — строго говорит Чимин смотря на старшего, — Тебе тридцать пять лет, а ему сейчас ментально пять. Хватит себя так вести, — серьёзно говорит Чимин, а затем переводит взгляд на мальчика, — Милый, помнишь, мы договаривались, что ты не будешь курить? Ты пробовал один раз ещё давно, и тебе стало так плохо, что пришлось вызывать скорую помощь. С тех пор у нас есть уговор. Ты забыл про него, маленький? Ну-ну, не нужно так плакать, мы не будем сильно ругаться… — успокаивающе шепчет Чимин и целует переволновавшегося мальчика в лоб, берёт его на руки и сажает к себе на колени, ласково поглаживает по спине и заглядывает в оленьи глазки, которые грустно блестят. — З-забыл, простите… — кивает Чонгукки и всхлипывает, — Я н-никогда… Не буду больше… Курить — плохо, я знаю это… И помню, как сильно мне было плохо… Простите… Пожалуйста… — хнычет мальчик и прячет лицо в плече Чимина, чтобы не смотреть на разъярённого Намджуна. — Поверь мне, я накажу тебя за твою забывчивость… — фыркает Намджун и переводит взгляд на Чимина, — Мне не нравится, что он причиняет себе вред здоровью за нашей спиной. Я зол исключительно из-за этого. Если бы у него не было таких проблем из-за сигарет, я бы может даже разрешил ему курить, если бы он захотел. Но у него есть эти проблемы, Чимин… И это очень опасно… — печально говорит Намджун, а Чимин гладит его по волосам и кивает. — Я согласен с Джуном, малыш. Если бы твой организм нормально реагировал на это, ты бы сам решал, что делать со своим телом. Но к сожалению, это может кончиться очень плохо. Я понимаю, что тебе грустно из-за того, как сейчас Намджун с тобой разговаривает. Но это не из-за того, что он хочет сделать тебе плохо. Всё дело лишь в том, что мы волнуемся за твоё здоровье. И Намджун волнуется очень-очень сильно. Как и я. Просто у меня чуть лучше получается контролировать свои эмоции. Нам обоим очень грустно от того, что ты сначала сделал это, а потом ещё и отрицал, говоря, что запах просто на твоей одежде. Я очень не люблю, когда мне врут, Чонгукки. Ты это знаешь, — серьёзно говорит Чимин, смотря в глаза младшего. — Простите меня, пожалуйста… Я не буду больше врать о таком… И никогда-никогда не буду курить… Простите, пожалуйста… Мне очень, очень стыдно… Правда… Простите, папочка и хёни… — сквозь слезы просит прощения Чонгукки, а Чимин кивает и немного улыбается младшему, вытирая его слёзки. — Я тебя прощаю, малыш. Но в следующий раз, если это повторится, моё поведение будет другим. Ты пообещал нам. Я это запомнил. Сигареты и алкоголь, в принципе — зло. Поэтому никто из нас не пьёт и не курит. Про наркотики даже говорить не буду. Если даже кто-то из твоего окружения это делает, тебе не нужно повторять за ними. То, что они причиняют вред своему здоровью — их выбор. Ты меня понял, Чонгукки? — спокойно спрашивает Чимин, и Чонгук кивает, а затем переводит взгляд и смотрит с опаской, на всё ещё злого Намджуна. — Я не буду таким же милым, как Чимини. Ты будешь наказан, Чонгук. Во-первых, ты лишён сладкого и секса на неделю. Со всеми. Попытаешься провернуть что-то с Юни, наказание продлится и на следующую неделю тоже. А через неделю ты узнаешь о своём ещё одном наказании… Которое возможно тебе даже немного понравится, зная тебя, мой мальчик, — с усмешкой говорит Намджун, глядя в глаза мальчика, в которых не осталось и следа от грусти. В них было лишь сильное любопытство.

***

Неделю спустя. Чонгук стоит перед зданием и… Немножко нервничает, возможно самую малость. Или… Или не немножко… Чуть-чуть больше, чем не немножко, скажем так… Эм… Самую капельку… На самом деле, у него трясутся коленки… Они конечно с Намджуном много чего проворачивали… И это здание не настоящее, но выглядит уж очень реалистично… Оно построено специально для таких людей, как они с Намджуном… Для извра… Ой, то есть для людей, которым не хватает экстрима… Спасибо всем богам, что Намджун не потащил его в настоящую церковь… Чонгук бы тогда точно не выдержал и убежал куда подальше, сверкая пяточками… Он и сейчас хочет, так как снаружи здание выглядит уж слишком реалистично! Внутри, такое ощущение, что тоже… Он ещё там конечно не был, там сейчас Намджун… А он стоит тут… В противных узких брюках, белой рубашке и в обычных ботинках… Так ужасно серо и скучно! Он любит красивые юбочки, кофточки и платьица, а не вот это всё… — Сколько там времени?.. — бурчит себе под нос Чонгук и заглядывает в телефон. Сейчас почти восемь вечера, одна минута осталась. Ровно в восемь Чонгукки должен будет зайти. И это… Подойти к Намджуну, который будет одет, как священник! И изображать его будет… Чонгуку уже немного стыдно это представлять, его щёчки сильно краснеют, а коленки предательски трясутся. Нет, он конечно смотрел такое порно… Но не думал, что сам будет таким заниматься!.. Одно дело смотреть, а другое заниматься… Усложняет ситуацию и его очень и очень сильный недотра… Кхм… Очень сильная потребность в занятии любовью. СЛИШКОМ сильная… Они с папочкой всегда занимаются этим несколько раз в день, два минимум… А тут он держался всю неделю, и даже героически отпихивал от себя Юни, который мечтал что-нибудь ему полизать… В большинстве случаев — грудь… Маленький сиськоман, по другому и не назовёшь… Мальчик замечает, что уже восемь, и быстро запихивает телефон в карман, а затем отворяет с усилием тяжёлую дверь, проскользает внутрь и замирает от шока. Внутри всё выглядит абсолютно так же, как в церкви, в который Чонгукки в последний раз был, когда был маленьким… Красивые узоры на стенах и потолке, даже на стеклянных окнах… Лавки стоят в два ряда по краям, между ними широкий проход, а в конце находится очень красивый алтарь, в золоте и украшениях… Ещё на нём стоит большой крест… А вот большого Намджуна что-то ещё не видно… Возможно это и хорошо, мальчику нужно немного времени, чтобы прийти в себя… — Тот, кто это строил… Молодцы конечно… — тихо шепчет себе под нос Чонгукки и присаживается на последнюю перед алтарем лавку, а затем прикусывает губу, нервно покачиваясь. Мысли о том, чем они тут будут заниматься… Очень сильно смущают, возможно СЛИШКОМ сильно… Чонгук не принадлежит ни к какой религии, как и никто другой в их семье… Но всё равно… Как-то очень неловко… Хотя, вот у Юни есть убеждения насчёт того, что на небе существуют ангелочки, и у каждого есть свой ангелочек, который приглядывает за ним… Чонгук надеется, что если это правда, то его ангелочек ещё не повесился от тех вещей, которыми Чонгук иногда занимается вместе с Намджуном… Точнее, часто, а не иногда… Чонгук сильно задумался, и не обратил внимание, как к нему подошёл Намджун и положил руку ему на плечо. Мальчик вздрогнул от неожиданности и перевёл взгляд на старшего, который смотрел на него с большим интересом. Папочка собрал свои слегка отросшие волосы в небольшой хвостик, так мило выглядит… Ой то есть не папочка сейчас, а этот… Святой отец, прости Господи… А ещё, его чёрная одежда с белыми рукавами немножко похожа на платьице, и это выглядит чуть-чуть смешно, поэтому вызывает у Чонгукки небольшую улыбку. — Ну здравствуй, мальчик. Чего смеёшься? — спрашивает Намджун, стоя прямо перед сидящем младшим. — Здравствуйте… Господин священник… Я? Я не смеюсь, нет-нет… — возражает Чонгукки и немного краснеет от пристального взгляда, — Я пришёл чтобы не смеяться конечно… Я пришёл исповедоваться… — говорит смущённо мальчик, и сглатывает от взгляда Намджуна, который что-то совсем не святой… — Исповедоваться значит? Хм… Разве у такого милого мальчика как ты, могут быть какие-то грехи? — спрашивает Намджун проводя ладонью по щеке младшего и заставляя того покраснеть ещё сильнее. У Чонгука кажется всё внутри сворачивается в узел от этого прикосновения и он вжимается в лавочку, стараясь быть подальше от уж слишком шаловливых для священника рук папоч… Святого отца, да. — Грехи есть у всех, Вам ли не знать, Господин священник?.. Даже у самых хороших и красивых людей… Мы все грешны… И к сожалению, я тоже… У меня есть несколько небольших грехов, которые я бы хотел, чтобы исчезли и не покрывали тёмными пятнами мою душу… — произносит Чонгукки, а про себя думает, что если вся эта тема с грехами реальна, то его душу кажется не отстирать уже ничем… Настолько она… Кхм... Радужная. Чонгукки не считает её грязной. Но она в разноцветных пятнышках, красивенькая такая… Всего его «грехи», связаны с любовью… И она не может быть для него чем-то плохим. Любовь — это прекрасно. И для него, это самое чистое чувство на земле… А те, кто считает её грязью… Просто глупые люди для Чонгука. — Ты прав, мальчик мой. Встань, отпустим твои «небольшие» грехи, — приказывает властным тоном Намджун, и Чонгукки подчиняется. Он встаёт со своего места, взволнованно смотря на старшего, который аккуратно берет его за руку и ведёт к алтарю. Затем, когда они заходят на него, Чонгук удивлённо смотрит на Намджуна, который не идёт дальше, а останавливается. — Вставай передо мной на колени, мальчик, — произносит Намджун, серьёзно смотря на младшего. Чонгукки удивлённо смотрит на него, не двигаясь с места. Не то чтобы он эксперт по церквям, но всё же, он здесь был! И обычно исповедуются в такой небольшой комнате, а между священником и человеком стоит такая перегородка деревянная… Так должно быть по правилам! Про способ, который сейчас предлагает Намджун, Чонгукки слышит первый раз… Хотя, может такой и есть? Он же не слишком образован в этом вопросе… В любом случае, старшего нужно сейчас слушаться… — Хорошо… — бормочет себе под нос Чонгукки, встаёт на колени и поднимает взгляд на старшего, который всё ещё выглядит строго, но по его глазам видно, что он ой как доволен… — Что же ты натворил, за что хочешь покаяться? М, мальчик мой? Не скрывай от меня ничего, и расскажи все свои грехи, которые тревожат твою душу, — произносит низким голосом Намджун, а Чонгукки невольно краснеет от такого тона. — Ну я не делал ничего уж такого прям супер-пупер плохого, знаете… Так, совсем капельку, чуточку, ну буквально один промах, кхм… И вообще, это был не я! Знаете ли вы о таком существе, как туалетный монстр, Господин священник? — серьёзно спрашивает Чонгук, а Намджун вопросительно поднимает бровь и складывает руки на груди, смотря на него сверху вниз. — О демонах представление имею, но о данном существе слышу в первый раз. Он заставил тебя взять в рот сигарету? — с интересом спрашивает Намджун, а Чонгук краснеет ещё сильнее, но уверено кивает головой. — Да-да!.. Он… Он угрожал мне, и сказал, что откусит попы всем членам моей семьи, если я не закурю сигарету… Честно, Господин священник… — рассказывает очень правдивую историю Чонгукки, правда, кажется ему не особо верят. — Да что ты? Маленький грешник продолжает пачкать свою душу грехами. Я вижу ложь очень хорошо, и понимаю, что ты врёшь мне сейчас. Как ты смеешь, мальчик? — сурово спрашивает Намджун, а Чонгукки немного бледнеет и сглатывает. «Маленький грешник» звучит очень… Горячо… Ой-ой, мысли не о том, мысли не о том!.. Не надо о таком сейчас думать, а то этот святой отец ещё подумает, что Чонгукки извращенец какой-нибудь… А это естественно не так! — Простите, Господин священник… Я не буду врать… Я взял в рот сигарету, потому что мне было интересно… И почти сразу же её выплюнул, так как она была отвратительный на вкус! Я очень каюсь в этом… Простите меня, пожалуйста… — печально говорит Чонгукки и смотрит на задумчивое выражение лица старшего. — Хорошо, что ты сказал правду, мальчик. Но за такие тяжкие грехи нужно нести наказание. Ты ещё и соврал мне сначала. Это увеличивает твою вину в несколько сотен раз. Снимай рубашку, — приказывает Намджун, а Чонгукки в ответ на это краснеет ещё сильнее и опускает взгляд в пол. Намджун похож сейчас очень сильно на настоящего священника, правда вот они обычно не говорят, что будут кого-то наказывать!.. Обычно просто что-то типа «я отпускаю ваши грехи», а тут!.. В общем, старший даже когда священник, настоящий Намджун… Чонгукки медленно расстёгивает рубашку и откладывает её в сторону, с опаской смотря на старшего, который жадно его рассматривает… Всё-таки, не только у одного Чонгукки не было секса неделю… Намджун тоже себя достаточно сильно наказал, если так подумать… — Хороший мальчик. Встань и жди меня, я приду через минуту, — командует Намджун и скрывается за дверью. Чонгукки слушается и тут же встаёт, тихо выдыхая. Стоять так, конечно, удобнее, чем на коленях… И комфортнее… Хотя, о каком комфорте может идти речь, если он в этих мерзких штанах?! Жутко узкие и некомфортные… И как вообще люди в них ходят?!.. — Не горбись, встань ровно, мальчик, — велит Намджун, который выходит к нему и раскладывает какие-то предметы на столе. У Чонгукки не самое лучшее зрение, и он не может понять, что там конкретно лежит… Но догадки определённо имеются… Он старается выпрямить спину и наблюдает за Намджуном, который подходит к нему с пустыми руками… Почему так?.. — Тут прохладно? — с усмешкой спрашивает Намджун, и Чонгукки сначала не понимает, чего это он, но затем видит его взгляд на своей груди… А у него вставшие сосочки… Но они не из-за холода такие! А из-за папочки, который выглядит чертовски… Ой… То есть божески хорошо… Из-за святого отца… Да… — Да… — тихо врёт Чонгукки, а старший снова усмехается и кладёт руки на его грудь, и затем начинает массировать вставшие соски, заставляя его тихо застонать… Чонгукки всё ещё не эксперт по церквям и религиям, но почему-то убеждён, что священники таким не занимаются!.. Хотя, он конечно не против… Но это слишком сильно смущает… Намджун немного улыбается, видя реакцию младшего, а затем достаёт из кармана железные зажимы для сосков и цепляет их на твёрдые горошинки, зажимая максимально сильно. Мальчик хнычет из-за этого, но Намджун лишь ухмыляется и оттягивает зажимы, стимулируя сосочки ещё сильнее. — Ай, Господин священник, они оторвутся!.. — отчаянно хнычет Чонгукки, но Намджун качает головой и ещё несколько раз дёргает за них, а затем отходит от младшего. Чонгукки нервно сглатывает и пытается не обращать внимание на сильный дискомфорт в районе груди, который если быть честным, его очень и очень возбуждает… Однако он старается не думать об этом… Внезапно, по его голой спине прилетает удар плёткой, и он чуть не падает, громко вскрикивая. Однако, ему удаётся удержаться на ногах, и возможно зря… Его спину покрывают многочисленные, очень сильные и болючие удары, заставляя вскрикивать всё громче и громче… Когда удары переходят на его грудь, и в частности на соски, которые и так в очень сильном напряжении, мальчик уже не может сдерживаться, и начинает стонать, а не кричать… Такое сильное чувство боли сейчас внутри, но его перебивает чувство удовольствия, которое в разы сильнее… — Ты так громко стонешь, мальчик. Неужели получаешь от этого удовольствие? Твоим маленьким соскам нравится, когда их шлёпают, да? Такие красные и твёрдые, — усмехается Намджун и поднимает руки мальчика, а затем удерживает их одной рукой у него над головой, а второй наносит несколько хлёстких ударов по подмышкам, заставляя Чонгукки практически заскулить. У мальчика уже всё плывёт перед глазами, и он даже особо не успевает отследить момент, когда предметы в руках мужчины сменились… Он чувствует каплю горячего воска на своей груди и громко вскрикивает, пытаясь увернуться, но старший удерживает его, не давая сдвинуться с места. Капли воска покрывают сначала его грудь, а затем и нежный, плоский животик… Кожа и так горит после ударов плёткой, а горячий воск уж точно её не охлаждает… Но это так ахуенно и приятно, что Чонгук чуть не плачет… Удовольствие, граничившее с адской болью… — Такой красивый, — шепчет Намджун, покрывая низ живота младшего красными, горячими капельками, а затем спускает с него брюки вместе с трусиками, и оставляет несколько крупных капель на пахе мальчика, заставляя того захныкать ещё сильнее. — Господин с-священник, ах… Слишком горячо… — стонет Чонгукки и чувствует удар плётки на своей щеке, машинально хватается за неё и тихо скулит, пытаясь хотя бы немножко прийти в себя… Намджун несколько раз хлестает его по щекам, а затем наносит совсем небольшой удар по губам мальчика, из-за чего тот болезненно мычит и прикусывает нижнюю губу. Мужчина только усмехается от такого зрелища и дёргает несколько раз за зажимы, заставляя младшего хныкать и стонать ещё громче. Младший сейчас выглядит крайне очаровательно. Он весь вспотел, его слегка потряхивает от боли, удовольствия и перевозбуждения. Его кожа вся в красных пятнах из-за ударов и покрыта воском, который уже успел застыть. Его милые, твёрдые сосочки горят ярко-алым цветом, розовые губы чуть приоткрыты и из них вырывается хныканье, стоны, и немые мольбы о том, чтобы его немного приласкали. — Маленький грешник, ты натворил слишком много всего плохого, не так ли? Совершал плохие действия, обманывал, ругался. Грязный мальчик, — шепчет мальчику на ухо Намджун, берёт его под попу и поднимает, а затем накрывает его искусанные губы своими, глубоко целуя. Ручки мальчика обвивают его шею, и Намджун немного улыбается в поцелуй, чувствуя это. Он сплетает их языки и прижимает дрожащего Чонгукки к себе, одной рукой крепко держа его, а второй он продолжает стимулировать сосочки, чтобы мальчик не расслаблялся. Из-за этого, младший прелестно постанывает в поцелуй и хнычет, когда Намджун играется с зажимами, оттягивает их и крутит, наслаждаясь реакцией своего любимого мальчика. Спустя минуту Намджун отстраняется от его губ и ставит на землю, разворачивает к стене и снимает с ног младшего ботинки, и брюки с нижнем бельём, которые и так болтаются на уровне этих ботинок. Теперь мальчик остался в одних белых носочках, но кажется его голова сейчас слишком затуманена, чтобы смущаться от этого факта. Мужчина сильно шлёпает его по заднице и разворачивает к стене лицом, начиная наносить удары ладонью по круглым ягодицам. Он не говорит мальчику считать, так как понимает, что в данный момент, малыш уж точно с этим не справится. Намджуну очень нравятся отпечатки его крупных ладоней, которые остаются на нежной коже младшего, и спустя минут пять порки, он разворачивает обалдевшего мальчика к себе лицом и снова берет в руки плётку. — Встань, раздвинув ноги пошире, — приказывает Намджун, но Чонгукки растерянно смотрит на него, кажется уже даже не в силах понять такую простую просьбу. Как очаровательно. Намджун решает самостоятельно поставить мальчика на нужную позу, расставляет его ноги широко, выпрямляет спину, а руки заводит за спину и сцепляет их. В свои руки он берет плётку и наносит хлётский удар по раскрытой киске младшего, заставляя того вздрогнуть. Намджун с ухмылкой замечает, что у мальчика из глаз потекли слезы. Он знает, что это не от боли. Очень хорошо это знает. — Из твоих глаз потекло, да? Что ж, не только из них, грязный мальчик. Что это, а? — с усмешкой спрашивает Намджун, указывая на смазку, которая капает из дырочки младшего прямо на пол в большом количестве. — С-случайно… — хрипло отвечает мальчик, умудряясь препираться даже в таком состоянии… Намджун тихо смеётся от такого ответа и шлепает ещё несколько раз плёткой, а последний раз попадает прямо по клитору, заставляя Чонгука громко застонать и заплакать, пытаясь увернуться от предмета. — Господин, пожалуйста, немного ласки… — сквозь слезы, дрожащим голосом произносит Чонгук, а Намджун встаёт перед ним на колени, раздвигает половые губы и сильно зажимает комочек мышц между двумя пальцами, на что младший стонет и пытается получить хотя бы немного стимуляции, двигая бёдрами. Намджун цепляет зажим для сосков на клитор младшего, встаёт, не обращая внимания на сильный плач и мольбы мальчика, разворачивает того к стене, и быстро снимает с себя одежду, откидывает её в сторону и берёт в руки бутылочку со смазкой. Он выливает большое количество на свой член, и входит в горячую дырочку мальчика полностью, за один толчок. Младший из-за этого кричит и чуть не падает, однако Намджун крепко держит его прижимая к себе, и начинает быстро двигаться, не давая мальчику привыкнуть. Он не заслужил этого сегодня. Да и боль, которую сейчас получает Чонгукки… Намджун знает, что тому это нравится. — Папочка, ай, слишком быстро!.. — сквозь слезы и стоны говорит Чонгукки, однако Намджун только ускоряет темп и грубо берёт его за волосы заставляя посмотреть на себя. — Заслужил, сучка, — цедит сквозь зубы Намджун и прислоняет хрупкое тело младшего к холодной стене, заставляя того скулить и хныкать, — Это наказание, не забывай об этом. Чонгук хочет что-то возразить, но Намджун не даёт и ускоряет толчки, из-за чего мальчик может только задыхаться и стонать так, что Намджун боится, что кое-кто потеряет голос. Что ж, голос вернётся, так что это не большая беда. По зданию раздаются звуки толчков и шлепков, которые от стен отдаёт эхом. Намджуну очень нравятся эти звуки, а ещё очень нравится разгорячённое тело мальчика перед ним. Мужчина хочет видеть его лицо, поэтому выходит, разворачивает спиной к стене, и снова резко входит, двигаясь в очень быстром темпе и придерживая мальчика за плечи, чтобы тот не упал. Так как ножки его уже не держат. Он смотрит в затуманенные глаза младшего, в которых сейчас так много похоти… Кажется, в голове мальчика не осталось никаких других мыслей, кроме как о ебле. Так мило. — Грязный мальчишка, — шепчет Намджун и кусает младшего за мочку ушка, на что тот скулит и кажется чуть не кончает, подаваясь бёдрами вперёд и чуть не падая, — Такой чертовски нетерпеливый… Намджун обнимает его одной рукой за талию, а вторую кладёт на горло младшего и сильно сжимает его, ускоряя свои толчки. Мальчик в ответ на это широко раскрывает глаза и старается хватать ртом воздух, из-за чего Намджун тихо смеётся и наклоняется к нему, не убирая руку. — Вот что будет с тобой, если будешь много курить, малыш, — говорит тихо Намджун и сжимает горло младшего ещё сильнее, заставляя его личико сильно побледнеть. — Н-никогда… Не… Буду… — обещает сипло мальчик и Намджун убирает руки, а затем резко дёргает за зажим, который находится на клиторе мальчика, заставляя его кончить. Что естественно и происходит. Мальчик закатывает глаза и громко стонет, обильно кончая и хватая ртом воздух. А Намджун, чувствуя как сильно пульсирует дырочка Чонгукки, не выдерживает и тоже кончает в него, тихо рыча и кусая всё ещё бьющегося в оргазме мальчика за шею, оставляя красный укус. Спустя минуту Намджун приходит в себя и видит, что Чонгукки обнимает его за талию, тяжело дышит приоткрыв рот и смотрит на него, прижимаясь к крупному телу старшего. — Н-никогда… Н-не буду… — с придыханием говорит Чонгукки и утыкается лицом в плечо старшего, — Н-никогда… — Хороший мальчик, — ласково шепчет Намджун и целует его в висок, — Верю тебе, детка. Твои грехи прощены, — с ухмылкой говорит Намджун, поглаживая младшего по растрепанным волосам. — Спасибо… Впервые конечно вижу такой способ исповеди… Но это определённо веселее, чем в детстве… — подмечает Чонгукки и тихо смеётся, получив шлепок по попе от старшего, — Правда я думал, что ты меня к кресту привяжешь… — Чимин мне запретил делать слишком непристойные вещи… Говорил, что это может навредить твоей психике. Ха, в нашей паре скорее моей психике вредят, чем я твоей… Чимин достаточно наивный… — нервно усмехается Намджун и выходит из младшего, а затем идёт к столу чтобы, взять влажные салфетки. Когда он возвращается, он видит, что мальчик стоит на коленях и склонив голову в пол, смотря в него задумчивым взглядом. Намджун присаживается перед ним и внимательно смотрит, пытаясь понять, какие эмоции сейчас ощущает младший. — Я никогда не верил в бога, знаешь… И никогда не поверю в него и прочие потусторонние штуки… Но я верю в любовь. Верю в то, что даже когда мы умрём, мы будем вместе. Потому что прожили жизнь в любви. И наша любовь для многих является этим самым «грехом»… Но я так не считаю. Я считаю, что надо жить эту жизнь так, как мы хотим… И с тем, с кем мы хотим… В независимости от мнения окружающих… — тихо говорит Чонгук, и Намджун видит, что мальчик стал взрослым. Он кивает и сажает младшего к себе на колени, нежно поглаживая по спине. Мальчик заглядывает в его глаза и Намджун ласково улыбается ему. — Я полностью согласен с тобой, крольчонок, — шепчет ему на ушко Намджун и целует мальчика в лоб, — Мы будем счастливы вместе вечность. Вдруг Чонгук тихо хихикает, а Намджун не понимает такого внезапного приступа веселья и хмурится, смотря на младшего непонимающим взглядом. — Ну конечно вы согласны, Господин священник… Ведь это Вы считаете курение грехом, а траханье перед алтарем искуплением этого самого греха… У вас интересная религия, знаете ли, — хихикает Чонгукки и его смех становится сильнее, когда он получает по попе. Вдруг Намджун опрокидывает его на пол и нависает над шокированным мальчиком, ухмыляясь. — Ой-ой-ой, кажется вы нагрубили священнику, маленький грешник. Придётся теперь искупать и этот грех… Переворачивайся на животик, детка.