Two daddies and Two babies

Несколько часов назад. Разъярённый Намджун идёт в кухню, которая, к великому, блять, сожалению, одна на весь их этаж, потому что видите ли с двумя кухнями этажей нет, а внизу вообще десять ресторанов и зал со шведским столом! А Намджун не хочет блять ни ресторанов, ни столов, ни Швеции! Он хочет спокойно попить кофе и отдохнуть от совсем капельку, самую малость выведшего его из себя Чонгука, из-за которого ему полчаса пилил мозги Чимин, а ещё час после этого Юнги, который рыдал и говорил, что он не выживет без его любимых печенек… А потом рыдал ещё хлеще, но уже по другой причине… Пришлось организовать нескольких работников, которые сейчас уже в аэропорту и скоро прилетят… С двумя коробками этих печенек. Намджун еле как объяснил им ситуацию, и то, почему они должны внезапно ехать на Гавайи с такой вот… Миссией. Мягко говоря, необычный, для работников сети магазинов для взрослых! И только после этого все наконец-то успокоились… Ещё Сокджин пытался тут подойти и сказать, что Чонгуку обязательно нужно объяснить, что так делать нельзя, и то, что чувства Юни было глубоко задеты… Но Намджун на него так посмотрел, что видимо тот понял, что лучше обсудить это немножко попозже. Иначе у него окончательно сдадут нервы… Они уже почти сдали. Нельзя было съесть что угодно, кроме этого печенья, которое делают только в одной кондитерской?! Такой шум из-за него поднялся… Специально ведь много взяли, чтобы хватило на неделю минимум. Юни не съедает больше печеньки за раз… Но один троглодит сожрал несколько пачек за раз! Как они влезли в худенького Чонгукки — загадка века… Конечно, больше всего в этой ситуации Намджуна злит то, что Чонгук сделал такую гадость специально, чтобы привлечь внимание. Бывает у него такое настроение… Уж слишком шальное блять. И за такое, просто дать по попе — крайне мало… Нужно наказать так, что б запомнил, что так делать нельзя. Обижать Юни уж тем более… Он слишком хрупкий малыш... Который стал переживать за то, что Чонгукки заболеет и попадёт в больницу из-за того, что съел столько сладкого за раз, испугался слишком сильно, впал в истерику и его успокаивали всем этажом… А одна жопа на ножках даже не извинилась. Сидела в своей комнате под одеялом и дулась, притворяясь, что её не существует. И хорошо, Намджун пока не хочет разговаривать… Ни с кем. А жопу нужно наказать, что б знала, что доводить близких людей до такого состояния — просто ужасно… Пришлось вливать в Юнги успокоительное и очень много обнимать, чтобы бедный малыш понял, что с Чонгукки всё будет в порядке… Правда пока что он под своеобразным «арестом», который устроил себе сам. Его тюрьма — кровать… Нужно будет его оттуда вытащить потом и как следует наказать… Правда как?.. Намджун ещё думает… Но сначала нужно передохнуть. Иначе нервы сдадут к чертям собачьим… Отдохнуть в тишине!.. С этими мыслями Джун заходит на кухню и кажется, у него сейчас начнёт дёргаться уже второй глаз… Тишины, кажется, не будет… Бляяять… За столом сидит Сан, который пьёт чай и читает что-то в своём новеньком айфоне, очень сосредоточенно читает… Он в одной пижаме, растрепанный и сонный, выглядит даже немножко мило… Особенно учитывая то, что пижаму эту ему подарил Юни, поэтому она с жёлтым щеночком из Хеллоу-китти… И тапочки на нём из этой же серии. А очки, кажется, Уёна, судя по их ярко-розовому цвету… Сам бы Сан такое вряд-ли бы надел… Или это слишком сильное влияние этого извращенца, кто знает… Вчера вечером Уён чуть не покрасил Юни в фиолетовый цвет, убедив, что это любимый цвет Намджуна! И этот пиздабол уверял малыша, что как будет чудесно, если у них будут парные цвета волос! Сам то он покрасился в сиреневый цвет, и пытался тоже самое сделать с Юни! Хорошо, что Намджун их остановил… И чуть не оторвал Уёну яйца, но Чимин успел его остановить… Даже жаль немного конечно… Но в следующий раз обязательно получится… Сан вздрагивает от неожиданности, когда дверь резко открывается, и смотрит в сторону разгневанного Намджуна, который выглядит весьма… Опасно. — Воу-воу-воу, Намджун, ты в порядке? Выглядишь не очень, — усмехается мужчина, откладывая телефон в сторону и складывая руки на груди, — У вас там какая-то эпопея была, пока мы спали? С печен… — НЕ ГОВОРИ ЭТО СЛОВО! — вскрикивает Намджун и прожигает мгновенно побледневшего Сана взглядом, — Я слышать его не хочу ещё ближайшие лет десять! А лучше сто! — Ладно-ладно, молчу… — нервно усмехается Сан и отпивает кофе, — Кажется, денёк у тебя не очень хорошо проходит. — Как ты догадался?! Вот это проницательность! — с сарказмом произносит Намджун и фыркает, нажимая кнопки на кофеварке, — Я конечно очень рад, что здесь не сидит фиолетовая бошка с разрисованным ебалом, которая одним своим присутствием портит вообще всё в этом мире, начиная от моего настроения и заканчивая общей атмосферой, но… — говорит Намджун, пока его не перебивают. — Монстр, ты за языком-то следи. Иначе получишь в своё «ебало», за такие слова о моём любимом человеке, — серьёзно говорит Сан, смотря на старшего спокойным взглядом, — Юнги тоже красится, как и Чимин. Но их ты «разрисованными» не называешь. — Ну ты не сравнивай, а! Они нежно красятся, а твой этот любимый человек, красится, как шлюха! При том ещё дешёвая шлюха! — произносит Намджун, наливая себе кофе, и с удивлением смотрит на Сана, который подходит к нему, сжимая руки в кулаках. — Ещё раз скажешь что-нибудь такое в сторону Уёна, и я налью кофе тебе в задницу, ясно? — сжимая челюсть произносит Сан, а Намджун замечает в это время, что на кухню заходит ещё и Чимин. — Сан, не спеши с угрозами, ему может такое нравиться. Кто знает этого любителя чайников и утюгов, м? — с усмешкой произносит Чимин и берёт с верхней полки пачку крекеров, — Намджун, веди себя хорошо, иначе наказание будет ждать не только Чонгука, но и тебя. Понятно? — расслабленно спрашивает Чимин, смотря в глаза старшего и сложив руки на груди. — Понятно… — недовольно бурчит Намджун и отводит взгляд в сторону, но Чимин берет его за подбородок, заставляя посмотреть на себя, а его взгляд становится значительно строже. — Будь хорошим мальчиком, Джун, — негромко, но чётко произносит Чимин и выходит из кухни, прикрывая за собой дверь Намджун слышит, как Сан присвистывает, и закатывает глаза, стараясь подавить в себе желание убить кого-нибудь. Он садится за стол и отпивает кофе, стараясь не обращать внимания на уж слишком заинтересованный взгляд младшего… Можно он уже уйдёт к своей фиолетовой бошке и даст ему спокойно попить кофе? Пожалуйста… — Не знаю, кто из вас двоих выглядит милее… Двухметровый ты, который явно хочет быть хорошим для Чимина, и краснеет от одного его взгляда, или Чимин, который встаёт на цыпочки, чтобы взять тебя за подбородок и командовать… При этом, ты эти команды выполнять совсем и не против, как я вижу. Очаровательно, — хихикает Сан, а Намджун агрессивно отпивает свой кофе и старается бороться с навязчивым желанием утопиться в чашке. — Где твой этот… Любимый человек кстати? Юнги хотел с ним погулять сегодня… Хотел к вам зайти, но вы дрыхли… — фыркает Джун, разглядывая пенку от молока. — Мы всегда просыпаемся довольно поздно. Юни это знает. Наверняка, из-за того, что в стрессе был, забыл об этом. Но Уён к сожалению сможет погулять только вечером, он занят сегодня. Натворил делов, за которые нужно ответить, — с небольшой улыбкой произносит мужчина, смотря что-то в телефоне, — Точнее, за которые нужно понести наказание. — Вот оно как… И что же он сделал? — с интересом спрашивает Намджун, даже отрывая взгляд и поднимая его на сонного мужчину, который кажется ещё не до конца проснулся. — Это не твоё дело, Монстр. Ты же мне не рассказываешь, что у вас там Чонгук натворил. И я уверен, что дело в нём. Ты так орал на него, что стены тряслись. А у нас тут очень хорошая звукоизоляция, знаешь ли, — серьёзно произносит Сан и прикусывает губу, смотря на часы. — Пф, больно уж мне надо знать, что этот уёб… Ой, кхм, Уён сделал. Юни лучше с Хосоком погуляет и без всяких фиолетовых ужасов на крыльях ночи… Да не смотри ты меня так, я даже матом его не обзывал! — возмущённо говорит Намджун, чувствуя, как его пытаются прожечь взглядом. — Хосок сегодня тоже не сможет до вечера. Он тоже натворил много нехороших вещей, поэтому его тоже нужно за такое наказать, — спокойно объясняет Сан, а Намджун широко открывает глаза. — А ты то тут блять причём?.. Сокджин сам его и накажет… Или… Он тебе его наказывать отдал?! — шокированно произносит Намджун, вообще не понимая логику такого поступка. — Хосок не вещь, чтобы «отдавать». Мы втроём поговорили и составили контракт. Для мальчика будет хороший опыт, да и ему следует всё-таки усвоить урок, что не всегда будет так, как он хочет. К наказаниям Сокджина он привык, и они уже особо не действуют на него, как ты мог заметить. Он ведёт себя крайне по-хамски, такое поведение нельзя оставлять без последствий. Поэтому у меня будет сессия с Уёном и Хосоком вместе, — кивает Сан, объясняя. — А почему Сокджин мне не дал Хосока наказать?! Я умею это так делать, что на всю жизнь можно запомнить! — возмущается Намджун, и снова агрессивно отпивает кофе, а затем ставит чашку на стол с грохотом. — Наверное потому что он не псих, и не хочет, чтобы Хосок остался заикой на всю жизнь? — с усмешкой спрашивает Сан, и еле успевает уклониться от летящей в него, грязной салфетки, — А ну прекрати кидаться! И сам логически подумай, почему Сокджин не дал тебе наказывать мальчика, у которого из-за тебя травма! Намджун замирает, и понимает, что довод кстати достаточно логичный, да… Хосок и правда уже пережил одно наказание от него, да так, что им обоим хватило на всю жизнь… Лучше уж пусть этот его накажет… Так что, на Сокджина обижаться смысла нет, он сделал всё правильно… Единственное, что не очень нравится Намджуну, так это то, что ему тоже нужно будет наказывать сегодня… Чонгука… А сил и желания на это нет вообще… Однако, если этого не сделать, Чонгукки не усвоит урок. Что будет очень неправильно. Так как в данный момент, он своей вины не осознает. Тут, в голову мужчины приходит одна идея. — Слушай… А давай мы заменим Уёна на Чонгукки, а? Накажешь их двоих там… А то Чонгук наделал гадостей и ему надо за них как-то ответить… А у меня ни сил, ни желания, ни нервов на это сегодня не хватит… А откладывать нельзя… Как тебе идея? — предлагает Намджун, а Сан давится своим кофе. — А ловко ты это придумал! Ещё может меня на тебя заменим, а? Я без своего сабмиссива сессии не провожу. Вообще. Понятно? Хочешь, можем взять без проблем Чонгука. Только, Уён будет присутствовать. Без него — ни в коем случае. И ты это знаешь, Монстр, — серьёзно говорит Сан, а Намджун закатывает глаза и тяжело вздыхает. — Ну послушай, я без сил, Чимин без сил, Тэхён тем более сейчас не в боевом строю… А получать наказание от своего психотерапевта… Ну, это как-то не очень… Может всё-таки разочек без Уёна? Хочешь, я могу его наказать! С радостью! — с энтузиазмом предлагает Намджун, и получает газетой по голове, — Эй! — Я не хочу обрести труп вместо парня. Знаю я твои наказания, после которых неделю саб ходить не может… И это, блять, в лучшем случае! — нервно усмехается Сан и качает головой, — Ещё раз повторяю: мы можем взять Чонгука, но тогда буду я в качестве доминанта, и эти трое в качестве сабмиссивов. Без Уёна — нет. Я не провожу сессии без любимого человека. Как и он без меня. Мы много раз участвовали в сессиях вчетвером, поэтому, если ты ревнуешь, то смысла этого делать нет. Уён вообще не заинтересован в Чонгукки, прости господи. Это уж точно не его типаж, — тихо усмехается Сан, а Намджун прикусывает губу и отводит взгляд в сторону, размышляя. Чонгукки, это конечно не Юни… Если бы нужно было согласиться на то, чтобы этот извращенец да даже просто разделся рядом с Юнги, Намджун бы в жизни не согласился! Но… Чонгук — немножко другой случай… Да и сделал он что-то настолько нехорошее, в отношении своей семьи, что такое наказание должно произвести хорошее впечатление на его слегка одуревший разум… Который подумал, что будет здорово привлечь внимание таким образом… Довести бедного малыша Юни до слез, оставив без любой сладости, наврать всем остальным, грубить, хамить, игнорировать… Чонгук вообще назвал его долбоёбом сегодня! Слишком уж сильно, кажется, хотел наказания… Что ж, если он хотел наказания, значит он его получит. — Неси ваш контракт сюда… Внесём некоторые изменения.

***

— Хосок и Уён, снимите штаны до конца и отложите их в сторону. А ты, Чонгук, плохо меня слышишь? На спину, рядом с Хосоком, — строго повторяет Сан, берет в руку поводок и сильно дёргает за него, заставляя мальчика немного прийти в себя. Чонгук выпадает из своих мыслей и тут же начинает чувствовать адскую боль, из-за зажимов, которые настолько сильно стискивают его бедные сосочки, что такое ощущение, что они не выдержат и сбегут сейчас от такого обращения с ними… Так неприятно, боже… Сдавливают… — И-извините… — заикаясь произносит Чонгук и залезает на кровать, — Соски болят… — хныкает мальчик, кивая на зажимы, которые включены на самый сильный режим вибрации. — У таких плохих мальчиков как ты, должно болеть всё и всегда. С первого раза даже услышать не можешь, приходится причинять ещё больше боли и дискомфорта. Мозги перестают работать, когда тебя перестают унижать, да? Перестают работать, когда с тобой обращаются просто как с обычным человеком. Ты слишком тупой для того, чтобы воспринимать обычные слова и фразы, без причинения боли. Поэтому, снимать с тебя вот это, — с усмешкой говорит Сан и тянет за один из зажимов, заставляя младшего вскрикнуть от боли, — Нет смысла. Вообще. А то твои мозги вообще перестанут работать. А нам такого не нужно, верно? — с небольшой улыбкой спрашивает мужчина, немного оттягивая оба зажима, и мальчик отчаянно хныкает и кивает, пытаясь увернуться от ловких пальцев старшего. — Д-да… — кивает и снова заикается Чонгук, а затем чувствует, как его сажают на колени, выпрямляя спину. Мальчик тут же сгорбливается, так как сидеть нормально сил нет от слова совсем, за что получает сильную пощёчину и всхлипывает, держась за место удара. Сил правда почти не осталось, как он может сидеть ровно сейчас?.. Ещё и эта ужасная вибрация в сосках… — Как я вижу, двух зажимов не хватило. Нам нужен третий, чтобы ты стал нормально выполнять приказы, верно? — с усмешкой спрашивает Сан, и встаёт с кровати, — Хосок, Уён, садитесь так же, как Чонгук, — приказывает мужчина и подходит к шкафу. Хосок тут же садится и наблюдает за Уёном, который поправляет плечи Чонгука, а тот в ответ на это небольшое действие пинает его ногой в бок и злобно зыркает, пытаясь прожечь старшего взглядом… Или сразу сжечь. Их небольшую «драку», замечает Сан, и присвистывает, садясь рядом с возмущённым мальчиком и укладывая неподалёку новые несколько предметов, которые судя по всему пригодятся им в скором времени… — И что тут происходит? Ты решил, что сможешь наказать Уёна лучше, чем я? —серьёзно спрашивает Сан и смотрит прямо в глаза растерянному мальчику. — Н-нет… Он меня первым начал трогать! И лапать за плечи! Зачем он меня трогает?! Он не доминант, почему он имеет право меня трогать, а я его нет?! Что за несправедливость?! — возмущённо вскрикивает Чонгук, и удивлённо смотрит на Сана, который тихо хихикает и качает головой, беря в руки ещё один зажим, только уже без функции вибрации… — Не могу отрицать того факта, что ты безумно милый, когда злишься. Однако, не то чтобы это была ситуация, в которой стоит проявлять настолько сильные негативные эмоции. Я не люблю, когда мои указания не выполняют. И Уён лишь хотел предостеречь тебя от нескольких ударов по спине, за то, что ты не сидишь ровно. Однако, ты ему этого сделать не дал. Поэтому, обязательно получишь их чуть позже, — спокойно говорит Сан и переводит взгляд на своего возлюбленного, — Уён, не нужно ему помогать. Как ты видишь, он этого совершенно не ценит. — Хорошо, Мастер, — кивает Уён и Сан мягко улыбается ему, а затем снова смотрит на Чонгука и резко снимает с него брюки с нижнем бельём, буквально одним рывком. — АЙ! Что вы делаете, я же стесняюсь! — смущённо вскрикивает Чонгук и сводит ножки, плотно сжимая бёдра, однако Сан разводит их и держит, смотря младшему в глаза. — Ты? Стесняешься? Скажи ещё, что земля квадратная. Это будет звучать более правдоподобно, чем то, что Чон Чонгук умеет стесняться. Расскажем твоему другу Хосоку о том, с чем вы выступали в клубе с Намджуном? О том, как он например ссал тебе на лицо, пока сотни пар глаз наблюдали за этим? Ты тогда совсем не стеснялся, а кажется, был очень и очень счастлив. Или о том, как Намджун практиковал с тобой body modification, так же на публике? Это было так унизительно, но на твоём лице не было ни капли смущения или стеснения. Только удовольствие и разврат. Ты очень грязный мальчик, Чонгук. Так что даже не пытайся строить из себя «саму невинность», — усмехается Сан и двумя пальцами раскрывает половые губы мальчика, а затем цепляет зажим на твёрдый клитор и шлёпает по раскрытой вагине, — Даже сейчас течёшь, маленький извращенец. Хосок пребывает немного вахуи от того, что услышал… В смысле ВОТ С ТАКИМ выступают?! Не, он конечно знал про все эти выступления… Но не с таким же… Содержанием… Что-то ему даже немножко нехорошо… Теперь он будет обходить Намджуна не на три метра стороной, а на все десять… Кто знает, вдруг он и его попытается на такое «выступление» затащить?.. Брр… Тебе писают на лицо, пока на тебя пялится куча народа! И кому это может нравиться блять?! Ой, точно… Чонгуку, блять… Пиздец нахуй блять! Ой… Нельзя материться во время сессии… Ну он мысленно, тихонечко… Так можно… Наверное… Ситуация вынуждает блять! — Больно… — хнычет Чонгук, пока Сан возвращает его в изначальную позу и уменьшает вибрацию на сосках, — Слишком сильно сдавливает, внизу… — Так и должно быть. Заслужил, — строго говорит Сан, а затем берёт в руки небольшую плётку и несколько раз ударяет ей по спине мальчика, заставляя того тихо заскулить и прикусить губу, — Сиди прямо, или получишь ещё десять таких ударов. К остальным это тоже относится, — серьёзно говорит Сан, смотря на двух младших, — Я люблю, когда сабмиссивы ведут себя достойно, а не как жалкие мальчишки. Ни на что не намекаю. Ну может только на Чонгука, — усмехается мужчина и берёт в руку стек. Чонгук тихо фыркает, смотря на него из под чёлки. Он очень даже не жалкая мальчишка! Ой… Не жалкий, вот! Он очень крутой, и вообще, самый лучший доминант для Намджуна! Ой… Сабмиссив! Господи, что-то мысли в голове совсем запутались, из-за этих дурацких зажимов и шлепков… И вообще, он хороший сабмиссив, который хорошо выполняет приказы СВОЕГО доминанта! Он же не виноват, что сегодня ему какой-то другой подсунулся! Чонгук знает, что это уж точно не его любимый доминант, который не стал бы шлепать его из-за такой мелочи, как нисидение прямо одну минуту! Конец света из-за этого не наступил же! Ну сгорбился он чуть-чуть, самую капельку… Ну ничего страшного в этом же нет! Не обязательно по его бедной спинке шлепать… Она ещё не отошла от сессии с кипяточком, которая была несколько дней назад с Намджуном… — Хосок, хоть ты и ведёшь себя сегодня лучше всех, но к сожалению, раньше твоё поведение было просто отвратительным. Ты хамил близким, любимому человеку, курил в тайне от него, врал ему и остальным. Разве так можно делать? — спрашивает Сан, садясь перед покрасневшим подростком. — Нет, Мастер… — качает головой Хосок, виновато смотря в пол, — Я о… — начинает говорить мальчик, но его прерывает грохот, и они с Саном быстро оборачиваются, чтобы посмотреть, что упало. Точнее «кто»… — Он спихнул меня резко с кровати блять! Совсем а… Офигел?! — возмущённо спрашивает Уён смотря на тихонько хихикающего Чонгука, — Кажется, что да! Я смотрел на вас, а он резко столкнул меня, я сидел близко к краю и упал! Тут довольно высокая кровать, а если бы я себе что-нибудь сломал?! Ты вообще думаешь о том, что творишь?! — Хосоки, извини, через минуту продолжим, — говорит Сан с небольшой улыбкой, а затем помогает Уёну подняться и сажает его обратно на кровать, — Чонгук, как я вижу, и секунды без всеобщего внимания пережить не можешь? Я разговариваю с Хосоком, а ты меня отвлекаешь. Может не стоит так себя вести, м? Особенно такими кардинальными способами привлекать это самое внимание… — тихо вздыхает мужчина, смотря на свежий синяк на плече любимого. — Он на меня как-то странно смотрел… — оправдывается Чонгук и фыркает, отводя взгляд в сторону, — Может, он бы первый это со мной сделал! Я пошёл немножко на опережение… Самую капельку… Да и не так уж сильно он пострадал! Моя спина в разы сильнее пострадала от этих ужасных ударов… — хнычет мальчик, потирая больное место. — Боже мой, может мне ещё не дышать рядом с тобой?! Прости за то, что посмел посмотреть! Не знал, что на это требуется письменное заверенное разрешение! — фыркает Уён и закатывает глаза. — Может и требуется! И вообще, смотри в пол! — отвечает таким же тоном мальчик и вскрикивает, когда его грубо берут за волосы, оттягивают их и заставляют посмотреть на себя. — Мне уйти? Может ты хочешь побыть доминантом в этой сессии, Чонгук? Указывать, кому что говорить и делать. Никого не слушаться и язвить. Ведёшь себя просто отвратительным образом. Я обязательно передам твоим доминатам то, как ты себя вёл. Расскажу подробно. Думаю, это не твоё первое наказание за день, — серьёзно говорит Сан и шлёпает три раза стеком по губам мальчика, заставляя того всхлипнуть, — Уён, я попрошу тебя так же воздержаться от лишних возмущений и слов. Вы мне вдвоём срываете сессию. Не по твоей вине, но всё же. Делай скидку на то, что у нас здесь глупый мальчик, который совершенно не умеет себя вести. — Я умею себя вести! — возмущённо возражает Чонгук, и краснеет, из-за сурового взгляда Сана, — Ладно, молчу-молчу… — фыркает мальчик и получает ещё один удар по губам, только на этот раз уже ладонью. — Я сейчас достану кляп, повязку для глаз и верёвки, и привяжу тебя к стулу, если подобное поведение будет продолжаться. У меня не вечное терпение. Хватит, Чонгук, — серьёзно говорит Сан, а затем возвращается к Хосоку и снова садится перед ним, надеясь на то, что в этот раз он сможет поговорить спокойно, — Так что ты там мне говорил, малыш? — Я очень сожалею о том, что так себя вёл… И о том что ругался, и врал, и курил… Сигареты будто мне в рот сами залезли, вот честное слово! — «очень» убедительно говорит мальчик, а Чонгук тихо хихикает, услышав это. — Вау, какая мистика происходит в последнее время! Печенья сами залезают в рот, сигареты заставляют себя курить, члены сами дрочатся, когда им дали на это запрет три дня. Не отель тут, а какая-то фантастика! — усмехается Сан, и смотрит на трёх покрасневших младших, — Высунь язык, Хосок. Подросток немного удивляется такой просьбе, но всё же решает послушаться. Он высовывает язык, а затем вздрагивает, когда получает по нему слабый удар стеком. Здесь его ещё не шлёпали… — Чонгук, тоже высунь. Уён, тебя шлёпать я буду по другому месту. В отличие от этих двоих, делов ты наделал немного не ртом, — с усмешкой произносит Сан и наносит несильный удар по язычку Чонгука, который чуть меньше, чем у Хосока. — Ай… — тихо хнычет Чонгукки и прикусывает язык, — Почему ощущение, что он немного горячий, Мастер?.. — Потому что я специально нагрел его, для таких непослушных мальчиков, как вы, — поясняет Сан и шлёпает Уёна по члену, из-за чего тот вскрикивает, но сразу же прикусывает губу, стараясь не издавать лишних звуков. — Каждый из вас выдержит десять ударов, — спокойно произносит Сан, а затем начинает выполнять свою «угрозу», и поочерёдно шлёпать хныкающих сабмиссивов, один из которых сильно выделяется своей громкостью. Что ж, удары по члену гораздо болезненнее, чем по языку и губам, так что Сан его понимает и прощает. Пока что. Особенно учитывая то, что с губ прилежного до этого времени Хосока слетело «блять» один раз, а Чонгук сказал это же слово раз десять, но за каждое извинялся. Правда последний раз оно звучало уже как «бяь» из-за ударов по чувствительному язычку мальчика. Лили говорит примерно так же, когда пытается повторять за старшими их фразочки… Это достаточно мило. Ещё кстати Хосок получил «три» неизвестно пока чего, так как три секунды не высовывал язык, когда Сан приказал ему это сделать. Мужчина пока обдумывает, как обыграть этот приказ, пока достаёт следующий предмет, который им сейчас очень пригодится. — Хосок, ляг на спину, — приказывает Сан, и когда мальчик выполняет, пододвигается к нему и снимает ошейник, откладывая его в сторону. Затем он обвязывает шею подростка красной верёвкой для шибари и делает небольшой узел, следя за тем, чтобы она не сильно прилегала к нежной коже. Он переводит взгляд на немного растерянных Уёна и Чонгукки и кивает на спину кровати. — Садитесь туда, и посмотрите, что будет, если будете вести себя так же, как Хосок, — спокойно говорит мужчина и снова смотрит на мальчика, который немного покраснел из-за любопытных взглядов на себе, — Точнее, если будете слишком много курить. Курение вредит нашему здоровью, не так ли, Хосоки? — спрашивает Сан у подростка, и завязывает ещё одну верёвку на его груди. — Нуу… Немного да… — нехотя соглашается мальчик, не желая думать в таком ключе, об одном из своих любимых занятий, — Но много людей же курят… И вроде как живут спокойно… Я не очень понимаю, почему все к этому так относятся… — тихо говорит Хосок и тяжело вздыхает, — Я же не людей убиваю… — Никогда не замечал не самые приятные фотографии на упаковках сигарет? — спрашивает Сан и садится сзади подростка. — Вот так вот курят они, курят, а потом наступает сорок лет, и оп, утром просыпаешься, а хуй уже и не встаёт… И вообще никогда не встаёт, из-за того, что ты немножко перекурил, — нервно усмехается Уён и сразу же замолкает, после строгого взгляда старшего, — Простите, Мастер… Я так… Случайно… — Очень верю. Вы все всё делаете «случайно», — усмехается Сан и ударяет плёткой по его груди, а затем прислоняет к вставшему члену небольшой вибратор и включает на самый сильный режим, — Это чтобы ты не скучал, — с милой улыбкой произносит мужчина и под недовольные стоны и ахи любимого, раздвигает ноги Чонгука и прислоняет к клитору вибратор чуть побольше, включая несильную вибрацию. — Я же кончу… — хнычет мальчик и пытается свести ноги, однако Сан не даёт ему этого сделать и разводит их чуть ли не в шпагат. — Держи их так, — строго произносит мужчина и шлёпает ладонью по клитору, прижимает вибратор ещё сильнее и увеличивает режим, под громкое хныканье мальчика, — Оба терпите и не кончаете, пока я не разрешу. А я не разрешу. Так что терпим, — приказывает Сан, и возвращается за спину Хосока, — Так что там на счёт картинок, м? — Да, я их видел, они неприятные… Но… По такой логике со всеми может произойти что-то неприятное, если делать это в слишком больших количествах… Если пить слишком много кофе, или есть слишком много сладостей… Да даже от того, что выпил слишком много воды можно сдохнуть! Но это же не значит, что вода плохая… — серьёзно говорит подросток, и чувствует, как сильные руки старшего поглаживают его по спине. — Ты немного заблуждаешься, Хосок. Одно дело, когда ты выпил неадекватное количество воды. Но другое дело, когда выкурил одну сигарету и это нанесло серьёзный вред твоему здоровью. А в особенности — твоим лёгким, — спокойно говорит мужчина, зажимает одной рукой рот мальчика, а второй резко тянет на себя концы верёвки, которая обхватывает горло мальчика сейчас. Сердце Хосока уходит в пятки, когда он чувствует, что теряет возможность дышать, причём примерно секунд на пять, но эти пять секунд тянутся как вечность… Когда старший убирает руку и ослабляет хватку верёвкой, мальчик делает шумный вдох и шокированно смотрит на мужчину, не понимая, зачем это такие гадости с ним делать... — Один. Будет ещё два раза, — спокойно говорит Сан и повторяет «удушающий приём» ещё раз, не заставляя себя ждать. Естественно он следит за тем, чтобы у мальчика оставалась немного возможности дышать. Он прекращает это делать только из-за стресса, так как считает, что Сан перекрывает ему кислород полностью, что совсем не является правдой. Мальчик сам лишает себя возможности сделать вдох, так как даже не пытается попробовать. Психосоматика — сильная штука, в случае этого подростка. Краем глаза мужчина наблюдает за плаксивым Чонгуком, который пытается свести ноги, но всё же старается держать их так, как ему указали, и бормочет себе под нос, что хочет кончить. Примерно в таком же состоянии находится и Уён, правда он молчит, но по его внешнему виду Сан и так всё понимает. Его лицо буквально кричит: «вставьте в меня свой член, Мастер». На беззвучном режиме правда. Но минут через пятнадцать может вполне перейти на громкий, учитывая плачевное состояние его любимого, который еле как держит руки за спиной и ёрзает, немного выгибаясь и постанывая. — Два, — произносит Сан и даёт мальчику сделать несколько вдохов, а затем снова возвращает руку и стягивает верёвку не только на горле, но и на груди, заставляя младшего запаниковать ещё больше. — Мастер, я хочу кончиить… И я сделаю это в ближайшее время если это не прекратится… — хнычет Чонгук, кивая на вибратор, — Я уже не выдерживаюю… Совсем не выдерживаю… Такое ощущение, что сейчас возьму… Возьму… И как кончу, как кончу!.. Случайно… Не специально, честно-честно… Ай… Не могу уже… Эта шайтан-машина убивает меняя… — жалуется на вибратор мальчик, заставляя Сана еле как сдержать смех и остаться в спокойном состоянии. — Выдержишь, иначе будет хуже, — серьёзно говорит Сан, ждёт ещё несколько секунд и снимает верёвки с Хосока, откидывает их в сторону, а затем аккуратно обнимает испуганного мальчика за плечи, проверяя его состояние. — Тшш, дыши, малыш, — совсем тихо говорит мужчина, слушая, как рвано дышит Хосок, хватая ртом воздух, — Всё нормально, я убрал верёвки. Я их убрал, — повторяет несколько раз Сан мягким тоном, надеясь, что подросток в состоянии понять его слова, ну или хотя бы услышать, на худой конец. — П-пиздец… — шёпотом произносит Хосок и прикусывает губу чуть ли не до крови, — Извините, Мастер… — виновато говорит мальчик и потирает шею, на которой остался красный след от верёвки. — Вот такой вот «пиздец» может настигнуть тебя в любой момент, если ты будешь продолжать курить. Только он будет не пять секунд и не десять, а намного больше времени идти. И может привести к летальному исходу. Что совсем уж печально. Или к инфаркту, после которого ты останешься овощем на всю жизнь. Я не запугиваю тебя и совсем не шучу, а рассказываю о реальных случаях, которых очень и очень много. Но люди их злостно игнорируют, и продолжают убивать свой организм сигаретами и прочим барахлом. Очень и очень вредным барахлом, — серьёзно говорит Сан, повернув к себе мальчика, и смотря в его чистые глаза. В мыслях вертится то, что ему ещё никогда раньше не доводилось читать лекции про вред сигарет, под стоны двух уж очень нетерпеливых сабмиссивов, которые кажется хотят преодолеть их звукоизоляцию и дать понять всему отелю, чем они тут занимаются… Однако, подросток кажется сейчас слышит только его, что очень радует. Пускай думает и вникает в слова. Это полезно. — А как же люди, которые курят, но живут очень-очень долго?.. — растерянно спрашивает Хосок и старается выровнять дыхание, положив руку на грудь, — Таких же много… — И намного больше таких, кто тяжело заболел или рано скончался из-за курения. Но о них ты думать не хочешь, не так ли? К сожалению, это очень частая позиция людей, которые любят делать… Скажем так: что-то не очень хорошее. У алкоголиков абсолютно такая же логика. Мол «кто-то пьёт и живёт до ста лет, значит со мной всё будет абсолютно так же!». И они не учитывают то, что таких случаев единицы. А случаев печального конца — тысячи. У наркоманов так же. Они думают, что могут бросить, когда захотят. А это значит, что всё в порядке! И лечиться им не от чего не нужно, ведь так много таких как они. И все они здоровы, живут себе спокойно, и всё у них супер! В глазах таких же наркоманов, как они сами. Наркоманы закрывают глаза на миллионы несчастных случаев, но смотрят на десятки, где всё закончилось хорошо. Как ты думаешь, насколько велика вероятность попасть в десятку, а не в миллион? — тихо спрашивает Сан, поглаживая младшего по спине. — Очень маленькая… — грустно говорит подросток и отводит взгляд в сторону, — Проще попасть в миллион, к сожалению… Теория вероятности штука такая… Меня с этой теорией вероятности препод в универе знатно зае… Достал, кхм… Ой, что-то я отвлёкся… — смущённо шепчет Хосок и Сан тихо смеётся. — Всё верно, несмотря на твой отход от темы, ты прав. В миллион попасть намного вероятнее, чем избежать этой ужасной участи. Поэтому Сокджин и пытается уберечь тебя от неё. Не потому что хочет просто запретить что-то, чтобы тебе было плохо или обидно. И не потому что он «взрослый», а ты ребёнок. Вы партнёры и оба равны в отношениях. Но так как вы партнёры, он заботится о тебе. Так как он психиатр, он лечил много людей с зависимостями, естественно он волнуется за тебя. Так как боится, что твоё «увлечение» приведёт тебя и твоё здоровье к очень плохому исходу. Запрещать тебе курить, это не наказание. Это просто забота о тебе и твоём юном организме, который и так достаточно истощён, благодаря тяжёлому прошлому. Если бы курение было безвредным, я уверен, что Сокджин бы тебе хоть сто сигарет в день давал курить, запивая их энергетиками. Так как здесь проблема даже не в самом факте курения, а в том, как это влияет на твоё здоровье. Это не тот случай, когда Чонгука например лишают сладостей за плохое поведение на три дня. Тебя ничего не лишают, а хотят лишь спасти твою жизнь, так как твой организм достаточно слабый, и ему сложно переносить такое количество сигарет, как обычных, так и электронных. И Сокджин, и я, да и все остальные прекрасно понимают, что ты подросток. Что тебе хочется бунтовать и всякое такое. Но возможно стоит найти какой-нибудь другой способ, как это можно делать? Более безопасный для себя. У тебя забиты только руки, сделай татуировку где-нибудь на лице… Вот уверен, Сокджин будет намного более счастлив, если ты это сделаешь, но бросишь курить. Только не рассказывай, что это моя идея была. Мне второго Кима, который будет за мной бегать с чайником вот уж в своей жизни точно не нужно, — тихо усмехается Сан, и Хосок немного улыбается, слушая его. — Почему-то, когда мне об этом всём рассказывал Джин-хён, я как-то злился и не хотел особо его слушать… Просто… Мне же курение доставляет некое удовольствие… И я думал, что он хочет лишить меня удовольствия, наказать там за что-то… Такие вот штуки сделать… Не очень хорошие… А в итоге оказывается их делал я, а не он… — шепчет печально Хосок и тяжело вздыхает, — Мне стыдно перед ним теперь… Не знаю, просто когда он со мной пытается «серьёзно поговорить», я как-то сразу пугаюсь и сливаюсь с таких разговорчиков… Они меня напрягают… От не очень знакомого человека такое слышать проще, чем от близкого… — говорит тихо Хосок, и Сан кивает, поглаживая его по волосам. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Конечно, это волнительно и страшно, говорить на такие темы с родными. Но всё же, это стоит научиться делать. Тогда вам будет проще в будущем, и вы оба будете меньше переживать и ссориться. Главное — разговаривать. А не хамить и прятаться с сигаретой в углу, стараясь успокоиться. Первое намного продуктивнее. Поверь мне на слово, — серьёзно говорит Сан и переводит взгляд на двух младших, оставляя Хосока наедине с его мыслями. Выглядят они достаточно… Плачевно, если можно так сказать. И это будет очень и очень мягкое описание. Примерно одинаково кстати. Оба уже в слезах, дрожат, и что-то бормочут себе под нос, судя по всему, умоляя самих себя сдержаться и не кончить не вовремя. Мужчина тихо усмехается наблюдая за этим, а затем выключает оба вибратора, откладывает их в сторону, и снимает все три зажима с мальчика, так же выключая их. Чонгукки удивлённо смотрит на него, а затем широко раскрывает глаза, когда мужчина просто складывает все предметы в коробку и убирает её обратно в шкаф, запирает его и убирает ключ в карман. Чонгук совсем уже не понимает, что происходит… Что это ещё за приколы?! У Уёна вон член так стоит, что щас отвалится кажется, а он зальёт тут всё, если не кончит в ближайшие минуты три! Хосок конечно ещё более-менее спокойный, сидит, думает о чем-то, после того, как они с Саном пошептались и похихикали… АСМР-щики блин… — Сессия закончена. Хосок, Чонгук, вы можете переодеться, Сокджин подойдёт за вами примерно через пять минут. Уён, иди в душ и жди меня там, твоя сессия закончена ещё не до конца, — с ухмылкой произносит Сан, и Уён кивает, вставая с кровати и скрываясь за белой дверью. Чонгук смотрит ему вслед и хмурит брови, совсем не понимая, что это ещё за хрень такая?! Он не кончил вообще-то! Значит ничего не закончилось! Ладно Хосок не возбуждён, а этот в душе сейчас холодной водичкой дело исправит, ну а ему-то что делать?! Он хочет кончить! Безобразие какое-то! И что ему делать?! При Сокджине дрочить?! — Чонгук, тебе нельзя испытывать оргазм ближайшие три дня, твои доминанты уже знают об этом. Это так же входит в твоё наказание, — спокойно объясняет Сан, помогая застегнуть Хосоку пуговицы на рубашке, — И не смотри на меня так, ладно? Это не я тут плохо себя вёл. И это не та сессия, в которой подразумевается получение какого либо удовольствия. Наказание на то и наказание, чтобы быть неприятным, — говорит мужчина, смотря на очень недовольного мальчика, который быстро натягивает на себя свой топ, юбку, а затем и кроссовки, шепча себе под нос различные негодования и кажется проклиная всё и всех на этом свете, за сегодняшний день раз пятый. Хосок тоже заканчивает одеваться и обувается, а затем смотрит на мужчину с небольшой улыбкой и берёт надувшегося Чонгука за руку. — Спасибо за сессию, — вежливо благодарит Хосок, а Чонгук тихо бурчит что-то вроде «пасиба», и Сан кивает им с лёгкой улыбкой. — И вам спасибо, мальчики. Чонгук, сделай личико попроще, а то Сокджин сейчас подумает, что я тебя убивал здесь, а не воспитывал. И пожалуйста, обдумай ещё раз все свои нехорошие поступки, хорошо? И то, как следует поступить в следующий раз, если ты захочешь чуть больше внимания. Возможно, для этого есть лучшие способы, чем причинять вред близким людям, которые совершенно ни в чём не виноваты, — серьёзно говорит Сан, а Чонгук отводит взгляд в сторону и кивает, поджимая губы. Эти мысли уж точно ещё долгое время не выйдут у него из головы… Очень-очень-очень долгое… Но всё же, ему не очень нравится сессия, где в конце блять такой облом!.. Полный облом… Неприятные ощущения теперь такие внутри, даже немного мерзкие… Хотя, он их заслужил… За свои поступки нужно отвечать… Вот он и отвечает… Таким вот грустным образом… Не стоило брать то печенье, ох, вот уж точно… Не стоило…

***

Вечером того же дня. Хосок сидит в ресторане и смотрит на часы, ожидая тех, с кем его ждёт встреча сегодня. После довольно таки впечатляющий сессии, они говорили с Сокджином около двух часов, Хосок даже поплакал немножко… Но всё же, важные вещи они обсудили. И подросток извинился за своё порой уж слишком наглое поведение, и те поступки которые он делал «назло» старшему… Сокджин простил его и тоже извинился за то, что был излишне строг в каких-то моментах и пытался заставить Хосока делать так, как хочет он, а не сам мальчик… Хотя за это извиняться не стоило. Решения Сокджина, вот уж точно разумнее его решений. Тогда мальчик это понимал, но ему это не особо нравилось… И сейчас он это понимает, но теперь нравится уже больше. Он понимает, что нужно бросать. Курить. Это самая большая и масштабная проблема. Он уже почти начал… Вот пока шёл сюда, на улице стоял какой-то мужик и курил! Так Хосок даже сигареты из кармана не достал! Ну, наверное потому что в отеле выкинул все свои запасы, которые у него были… Но тем не менее, прогресс! — О, здравствуй! Рад, что ты пришёл! — с лёгкой улыбкой на губах здоровается Ёнджун, и садится напротив. — Здравствуй, — чуть тише здоровается Субин и присаживается рядом с розоволосым, а затем неуверенно поднимает взгляд на младшего, — Извини пожалуйста ещё раз, за то, что я натворил… Меня уже наказали по всем фронтам, как только могли… Больше в заложники никого не берём никогда… Я лучше себя в заложники возьму самостоятельно, чем окажусь ещё раз в такой ситуации… Прости, что доставил вред твоим друзьям, — извиняется Субин и Хосок кивает. — Да, они уже в порядке, всё нормально. Ты счастливчик, что остался жив, после такого. Я еле как уговорил одного из наших не отрезать тебе член, — рассказывает Хосок и удивлённо поднимает брови, когда синеволосый начинает нервно хихикать. — Ты же шутишь, верно?.. — с надеждой спрашивает Субин, и сильно бледнеет, когда подросток мотает головой. — Не-а, я абсолютно серьёзно. У нас в семье есть человек, который очень плохим людям отрезает члены, а потом куда-то их девает. У него их целая коллекция, ахуеть, правда?! — с улыбкой рассказывает Хосок, а Субин оглядывается по сторонам, кажется уже продумывая план побега. — Да уж, супер-классно… Как хорошо, что здесь официанты не знают корейского… А то бы щас тот, который принимал заказ у Ёнджуна, всё бы понял… И мы бы пошли не в кафе, а в полицейский участок… — нервно говорит синеволосый и отпивает из стакана немного воды, а его рука дрожит. — Надо твоего этого члена семьи к нам в мафию. Нам не хватает людей с настолько стальными яйцами, — усмехается Ёнджун и гладит Субина по волосам, — Ну-ну, зайка, успокойся. Я тебя в обиду не дам. Да и там отрезать особо и нечег… — Ёнджун! — обиженно перебивает его синеволосой и пинает ногой в коленку, — Всё там есть! И очень даже много! Но не надо! — сразу же говорит Субин и смотрит испуганно на Хосока, — Там конечно всё есть, но ты своего этого «члена» не направляй, чтобы он мне мой отрезал… Я хороший, честно… Вот, стал главным помощником нашей главы… Сейчас мы вот вопрос с Японией решаем, отдыхая тут… Потому что в Японии нас хотят грохнуть… И в Китае… И в Корее… Мы что-то не особо ладим с другими людьми… — вздыхает Субин, смотря что-то в телефоне, — У нас достаточно много объектов во владении, и слишком много ублюдков тоже хотят ими владеть. А хуй им. Они наши! — Верно. Наша группировка выросла в сотни раз, с тех пор, когда мы виделись с тобой. Мы расширились, и к сожалению, недоброжелателей стало в разы больше. Но и моей власти тоже, — с ухмылкой произносит Ёнджун и благодарит официанта за принесённый салат, а затем начинает есть, — Блин, такой голодный, за бумагами вешь вешер прошидел, ни минуты швободной не было… — с набитым ртом говорит Ёнджун, а Хосок тихо хихикает, смотря на него, и тоже начинает есть свой салат. — У меня тоже многое изменилось в жизни… Думаю, вы заметили. Появился любимый человек, семья, я начал учиться, нормальная жизнь… Наконец-то всё стало хо… — начинает с мягкой улыбкой рассказывать Хосок, но затем широко раскрывает глаза, когда видит, кто подбегает к их столу. — Ноги вверх! Ой, то есть руки! Руки на стол! То есть вверх! Руки вверх и ноги вверх и вообще у меня тут пистолет я сейчас вам сделаю пиф-паф, а ещё у меня есть крутая новенькая хеллоу-китти, ну это папочка купил… Так, сейчас не об этом, руки и ноги вверх!