Трус. Слабак и втройне болван

Когда Артём осознал весь масштаб случившегося — у него, кажется, подкосились ноги и сердце остановилось разом. Его. Лиса. Беременна. ЛИСА БЕРЕМЕННА. Заметил он это совершенно случайно, и никаких подтверждений на руках не имел. Сама же Лина, кажется, ни о чем не догадывается… Господи, ситуация хуже некуда. Артём чувствовал себя загнанным зверем. Во-первых, они не готовились к этой беременности. Во-вторых, они не были готовы к этой беременности. В-третьих, Лине срочно нужно брать декретный отпуск... ну или хотя-бы полность перейти в лабораторию. В-четвертых, нужно готовить квартиру. В-пятых… Перечислять можно до бесконечности, дел теперь много. Допустим, всё вышеперечисленное выполнимо на 100%. Однако это не отменяет того факта, что ситуация плачевна. "Нет, нет, нет, — дал себе оплеуху капитан, — все будет хорошо" — это была первая реакция. Следом пошло отторжение. "А вдруг я ошибся?", "надо подтвердить все и успокоиться", "а вдруг что-то пойдет не так". В конце концов парень понял: он трус, он просто трус. Он так испугался надвигающейся ответственности, что даже не подумал о своей девушке… "Трус. Слабак и втройне болван" Мысленная ругань отрезвила его. Наконец-то мозг стал работать более продуктивно, а мысли стали яснее. "Боже, ну конечно, Лина же не понимает ничего, она ничего не знает!" Патологоанатом мигом побежал в буфет, где, как он помнил, сидели Круглов и Березина, распивая кофе за обсуждением очередного дела. "Кофе! Какая это кружка за сегодня? Как минимум третья. Беременным нельзя пить кофе! В таких количествах точно" — пронеслось в голове у Тукаева. Он знатно удивил их обоих, влетая в буфет с круглыми глазами и выхватывая на ходу у Аделины кружку. — А, собственно, это мой кофе, ну да ладно… — проговорила Лина, уже протягивая руку к кофейнику, дабы осчастливить себя новой порцией кофе. — Аааа, кофе вреден для сердца! — взбалмошно протараторил Артём, перехватывая руку девушки, — может, чайку? — и отхлебнул отобранный кофе. Березина пялилась на него молча, не в силах подобрать адекватный ответ. Пару раз она открывала рот и снова закрывала его, пока Артём колдовал с чаем, но слов, все же, не нашла. Николаю Петровичу было так забавно за ними наблюдать. Он сидел и улыбался в усы, попивая кофе, который у него никто не спешил отбирать. Артём повел себя как придурок, ей богу. По крайней мере, такое ощущение не покидало его до конца дня. И снова мозг парня стал тормозить, словно кто-то заботливо сверху полил его киселем, да еще и притрусил желатином. Как получить подтверждение беременности? Тукаев все еще надеялся, вдруг случился гормональный сбой и никакой беременности на деле нет… Но надо убедиться. Не сунуть же Березиной в руки тест со словами «на, проверь» (Он, скорее, убьет себя после такого). Можно, конечно, попробовать сделать анализ крови. Но под каким предлогом? Была у капитана, конечно, еще пара мыслей. Но это всего лишь мысли. Есть ведь верные признаки беременности. Сонливость, например. Но этот пункт можно сразу вычеркивать. Темп жизни работников ФЭС вообще не подразумевал нормального режима сна как такового. Они могли спать где угодно, когда угодно и сколько угодно. Тошнота. Вроде, ничего подобного Тёма не замечал. Хотя, опять же, как он мог заметить, если они просыпаются и засыпают вместе максимум два раза в неделю? При всем желании Тукаев не мог вспомнить даже последнюю неделю толком. Картина выходила прискорбная: то Лина жила на работе, то Артём. Изменения пищевых привычек. Но и тут Артём потерпел фиаско. Они редко обедали вместе из-за той же работы. Однако, Тёма с уверенностью мог сказать, что не видел ничего особенного в на кухне в последнее время. Разве что новый кофе. Имеет ли это значение? Раздражительность и нервозность. Позади Артёма словно прокатилось перекати-поле из пустых мыслей. А все потому, что дельных мыслей действительно не наблюдалось. Ну, не ночует он дома! Даже поужинать не всегда успевает! Иногда приходит домой, когда Березина уже спит. Иногда нет еще самой Лины. И встают они тоже по-разному. Тёма не проводил со своей девушкой столько времени, чтобы ответить на столь банальные вопросы. И это удручало. Если подумать, то… — Артём, тебя Рогозина искала. Говорит, там в поле обнаружили недостающие части нашего неизвестного трупа, — Проговорил Иван, — поезжайте с Кругловым и Березиной, осмотрите все и привезите сюда. Артём лишь смутно кивнул, отправляясь за машиной. Однако самые резные мысли словно увязались за патологоанатомом и последовали за ним в машину. По дороге он стал нервничать еще больше, даже не зная отчего именно. Во-первых, приглядевшись, парень заметил то, на сколько она была бледной. Во-вторых, его девушка, кажется, задремала, откинувшись на сидении. А это два верных признака сразу. — Артём? — послышался уверенный и спокойный голос с переднего пассажирского сидения, — ты чего такой напряженный? — Я не напряженный. Вроде… С чего ты взяла? — Румянец. Когда ты нервничаешь, или сильно волнуешься — у тебя на щеках появляется не здоровый румянец. Сейчас все твои щёки залиты болезненным румянцем. Тукаев молча уставился на девушку, отчего его челюсти даже стали скрипеть друг о друга. Почему он не мог рассказать подобного о своей девушке? Почему он не помнил, что меняется в его девушке и когда? Это ведь такая важная деталь, которая говорит о многом. Но в голове была пустота. — Прости, — лишь смог ответить он. — За что тебя простить? — в голосе Березиной не изменилось практически ничего, однако же чуть усилился металл, выдававший тревогу. "Вот оно что, — подумал про себя Тёма, — когда она волнуется, то в голосе усиливается металл". — За все, — прошептал он.        От дальнейших расспросов парня спасло место преступления. На поле уже бегали криминалисты из ближайшего отделения полиции, которые решили не дожидаться сотрудников ФЭС. Оперативники и патологоанатом вышли из машины. Лина несла в руках чемоданчик. Круглов же сразу начал диалог с участковым. — Что удалось найти? — громко спросил Круглов. — Тут руки до локтя, правая стопа и половые органы, товарищ майор, — отрапортовал бывалый капитан, однако, судя по зеленому цвету его лица, зрелище ожидалось не самое приятное. — Такс, это получается, нет левой ноги, головы и еще кистей рук, — проговорил Николай Петрович, пока остальные уже расходились по полю для дальнейших поисков. Капитан признался самому себе, что найти оставшиеся части трупа может и не удастся. Преступник мог раскидать их в другом месте. Их могли растащить животные. Он просматривал метр за метром отведенной ему территории, но пока на останки не наткнулся. Им бы голову найти хотя бы и все, чтобы личность убитого установить. ДНК в базе не было, так что последняя надежда была на фоторобот по черепу. — Николай Петрович, Артём! Кажется, я нашла, — рвано крикнула Лина, которая искала буквально в пяти метрах от капитана. Сразу же после этого, капитан развернулась и начала падать. — Лина, твою мать! — вскричал медик, у которого успела в голове пролететь мысль о самом худшем. Однако тревога была ложной, хоть и на половину. Бедную девушку застал врасплох приступ тошноты, и тому причиной была не только беременность. Подбежавший Тукаев схватил капитана поперек груди, поддерживая всем телом. Но увидев находку Лины, патологоанатом и сам содрогнулся. На земле лежала отрубленная голова мужчины, аккуратно разрезанная вдоль так, что было видно все содержимое черепной коробки и не только. Словно в проклятом сериале «Ганнибал». Даже невооруженным взглядом было видно, что голова забальзамирована и загримирована. Кто-то постарался на славу. Все это выглядело ужасно и неправдоподобно. — Ступай в машину, — Артём буквально повесил девушку на подошедшего лейтенанта, — мы тут сами разберёмся. Возражений, разумеется, не последовало, однако приступ тошноты вскоре повторился. Бедный лейтенант заметался в поисках воды и хоть каких-то таблеток для сотрудницы ФЭС. Тукаеву пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы поднять забальзамированную голову с земли. В трех метрах справа от головы Николай Петрович нашёл кисть правой руки, в трех метрах слева нашли половые органы. Майора осенило, что все эти останки, скорее всего, являлись частью огромной картины или инсталляции. Быстро послал местного капитана за квадрокоптером, а сам вместе с Артёмом повторно отметил все места, где были найдены останки. Картина выходила скверная. Обойдя все намеченные точки, мужчины мысленно представил эту картину как бы сверху: голова, руки до локтя, правая нога, половые органы. И сюда же можно мысленно отнести недостающие части: левую ногу и кисть левой руки. Итого шесть точек. У них возникло предположение, где искать недостающие части, но легче уже было дождаться, пока привезут квадрокоптер. — Ты как? — Артём подошел к машине, где полулежала, полусидела Лина с бутылкой воды в руке. Рядом все так же дежурил лейтенант. — Я в норме, — прошептала в ответ капитан, — даже не знаю почему так поплохело. Но этот вид… — Даже не вспоминай, — Тукаев стал выводить на спине своей девочки круги, как бы успокаивая и лаская. Повернувшись к лейтенанту, кивнул куда-то в сторону, чтобы тот убрался подальше отсюда. Уж очень блестящими глазами смотрел этот юнец на Березину. Гортанный рык патологоанатому пришлось сдержать, ибо этот парень быстро все понял и сбежал восвояси, не решившись связываться с грозным капитаном из ФЭС. — Кто способен на такое зверство? — не унималась Лина, даже не заметив немую разборку двух мужчин. — Психопат, — буркнул Артём, — умный и расчётливый психопат. — Прямо Ганнибал Лектор 2.0. — улыбнулась капитан, но ответной улыбки не получила. — Вот уж точно сказано, — вместо этого ответил медик. Все оставшееся время Артём потратил на обдумывание. Он не прекращал поглаживать девушку по спине. А та, казалось, даже заснула немного под таким давлением. "А ведь я стану отцом", — вдруг осенило медика, — "я. стану. отцом. Я стану отцом… " Квадрокоптер привезли довольно быстро, а вместе с ним и разочарование для ФЭСовцев. Версия ФЭСовцев подтвердилась. Шесть частей тела располагались в виде звезды водолея. В основании рисунка, разумеется, была голова покойного. Получается, они столкнулись с ритуальным убийством? Отличное сочетание с тонким и холодным расчетом психопата. Артём вздохнул. "Надо поскорее вывести её отсюда" — лишь подумал он о Лине. С формальностями было покончено. Обратно ехали уже в сумерках, благо, ехать было не так уж и далеко. Круглов спокойно вёл машину, а Тукаев то и дело поглядывал в зеркало на задние сидения, где, по его же настоянию, разлеглась Лина, утомленная сегодняшним днем. Вид у неё был действительно хмурый и уставший, не без бледности, к тому же. — Ты не голодна? — вспомнив все случившееся, спросил Тёма. И свой собственный страх, кстати, он тоже вспомнил. — Сейчас нет аппетита, — Березина покосилась на багажник, зная его содержимое и как бы намекая на причину своего отказа. — Тебе надо нормально питаться, несмотря ни на что, — Тукаев немного сжал руки замке, стараясь не выказывать лишних эмоций. — С чего вдруг ты озаботился этим вопросом? Эти слова повисли в воздухе звонкой цепью, и Артёму даже показалось, что эта цепь постепенно обвивает его шею, затягиваясь на ней. Но ответ был проще, чем можно себе представить. — Я люблю тебя, и я беспокоюсь о тебе. Аделину, кажется, этот ответ полностью удовлетворил. — Ну так что, бутерброд дать? И чай тоже есть. — Ладно, давай... — все же согласилась, — еще неизвестно сколько времени потратим на отчеты. Последнее предложение Тукаеву вообще не понравилось. Он уже давно в мыслях отправил Аделину в декрет, вообще-то. Нечего в таком состоянии за преступниками бегать. Тем более, что её тошнит и клонит в сон. Все, никакой работы и точка! Завтра же медик сам все порешает с начальством. Парень бросил взгляд на Николая Петровича, который буквально понял его с полу слова и свернул в сторону их дома — Мы тебя отвезём домой, потом поедем в ФЭС. С тебя на сегодня хватит. — Но как же мои отчеты? — Я сделаю, не переживай. — Но… — Никаких "но". Я так сказал. Девушка вдруг встрепенулась, но ни слова больше не проронила. Коронная фраза «я так сказал» использовалась патологоанатомом очень редко, и Березина по опыту знала — происходит что-то серьезное. Она догадывалась, в чем было дело. Подъезжая к их дому, Тукаев серьезно сказал: — Ты сейчас идешь отдыхать. Даже не вздумай готовить ужин или что-то делать по дому. Быстро принимаешь душ и спать. Я мигом, всего на час. Завезу улики, напишу отчеты и вернусь. —Тукаев замолк, увидив то, что они уже приехали. Когда они вышли из машины продолжил — А теперь дай сюда свой телефон. — Зачем? — Дай сначала, а я тебе покажу. Артём взял телефон и поставил на главный экран быстрый набор контакта "Тёма♡". — Серьезно, "Тёма♡"? — А что тебе не нравится? — Нет, все нормально. Смотри, если что-то срочное, вдруг что случится — я на быстром наборе. А теперь пойдем. Артём довел девушку до самой квартиры, и лишь убедившись, что все в порядке, поехал с Кругловым в ФЭС. Однако он не помнил, как писал отчеты. Не помнил, как оформил ритуальную голову и остальные части тела. Не помнил, как покинул стены ФЭС. Все это время он думал лишь об одном: "я стану отцом". Эта мысль билась в его черепной коробке, с каждым разом становилась все звонче и звонче, отчего-то заполняя душу не липким страхом, как раньше, а теплым-теплым медом янтарного цвета. Он не мог понять, чему он радуется и почему, но это чарующее осознание скорого отцовства вдруг перестало казаться чем-то страшным, а наоборот — сулило новые высоты. Ребенок от любимой женщины! Господи, да! И еще раз да! Тёма и не задумывался о том, насколько это прекрасно, пока это не случилось! Их с Линой общий ребенок… Он будет похож на него, и на Лину тоже! И разом, вдруг, все страхи испарились окончательно. Работа? Та черт с ней, проклятой. Артём способен обеспечивать семью. Переберутся в трехкомнатную квартиру, как и хотели. Сделают там ремонт, но уже с учетом детской. Интересно, это будет мальчик или девочка? Артём поймал себя на мысли, что хотел бы больше дочку. Милого ангелочка, за которого он уже готов был порвать любого. И на этих мыслях Тукаев буквально взлетел в квартиру, словно на крыльях, с одним только желанием — схватить свою Лису и никогда никуда не отпускать. Но увиденная им картина заставила его сердце упасть куда-то вниз и там остаться. Лина сидела на кухне, упав на стол, а её плечи мелко подрагивали в ритм еле слышным всхлипам. Чашка кофе, по-видимому, заваренная еще давно, стояла не тронутой. — Лин, что случилось?! — радость моментально выветрилась из Тукаева, а ужасный страх вновь воцарился вместе с хаосом в самом центре души. Казалось, от неожиданного появления парня, Березина подпрыгнула на месте. Она тут же принялась приводить себя в порядок, не желая показаться слабой даже перед любимым человеком. — Ничего не случилось, — спохватилась девушка, — я ничего не делала. — Не ври. — Я не вру, — продолжала упорствовать Лина. И тогда Тёма пошел на хитрость. Подойдя ближе, он обнял сидящую за столом Березину, снова гладя не только по спине, но и по плечам и даже рукам. Сильный запах кофе окутывал Лину с ног до головы. — Твой любимый кофе, — тихо прошептала девушка. — И что же это означает? — Значит, что ты снова из-за отчётов, новых трупов, подозреваемых и экспертиз пренебрёг сном… — шепот был равномерным, тихим и будто полусонным. Сработала волшебная способность парня действовать на свою девушку! — Когда ты собиралась мне сказать? — резко вклинился Артём в поток речи, — ты ведь собиралась? — Я не знаю…   В комнате повисла пауза. Тукаев думал лишь о том, насколько сильно подвел её — Лиса даже не была уверена, что он, её парень, примет ребенка. Молчала, скрывала все как могла. Переживала и нервничала, но рта не открыла. — Ты поэтому плакала? Потому что я обо всем догадался? Кивок. — Ты боялась, что я буду против? Снова кивок. — Прости, пожалуйста. На этот раз Лиса подняла на парня вопросительный взгляд. — Я не дал тебе той надежности и стабильности, которую обязан был тебе дать как мужчина. Я дал тебе тысячу причин сомневаться в себе, я не был поддержкой и опорой для тебя. И теперь мы имеем то, что имеем. Но что бы ты себе не надумала, знай одно: я рад, я очень рад. Я благодарен тебе за подаренное мне счастье. Я бы никогда не бросил тебя, хоть даже ты и сомневалась. Оставь все заботы теперь мне. Ты и так сделала слишком много. К этому моменту футболка капитана Тукаева была уже вся пропитана чужими слезами — слезами облегчения, которое, наконец, наступило после шести недель молчания и тревоги, волнения и страха. Дальнейшие разговоры уже пришлось вести в спальне. На часах было два часа ночи. До рассвета еще было далеко, и спать хотелось со страшной силой. — Как ты узнала, что в положении? — Круглов подсказал. Он первый догадался. — Это как так? — Я потеряла сознание и рухнула прямо посреди обыскиваемой квартиры. Санитарам пришлось повозиться со мной. А когда на следующий день меня застигла утренняя тошнота прямо перед зданием ФЭС, он отвел меня к Антоновой. Благо, мы столкнулись с ним на улице в тот день, я бы сама не пошла к Вале. Ну, а там уже дело было за малым. Валя просто подтвердила догадки. И, плюс ко всему, Круглов заметил изменения в моем поведении. Ну, это он так сказал. — Вот же, старый черт, и молчал ведь! — Это я его попросила. Не хотела, чтобы все вскрылось раньше времени. Тукаев надолго замолчал. Эти слова заставили его уже во второй раз переосмыслить последние месяцы своей жизни. А к тому моменту, как медик вынырнул из омута собственной памяти, Лиса уже давно спала у него под боком. В тот миг парень поклялся самому себе: из прекрасных глаз его Лисы никогда больше не прольется ни одна слезинка, разве что слезинка счастья.