Тёмный рассвет(Ночной Мир Вампирш#8)

Майлз осторожно поддерживал Сильвиона. Он опустился перед ним на колени и старался держать его так, чтобы не задеть копьё, пронзившее его грудь. Всё закончено. На том месте, где только что стояла Ханна Редферн с самыми верными соратниками, зияла большая, выжженная в земле воронка. Перед глазами Майлза всё ещё стоял ужасный взрыв и разбегающиеся в разные стороны люди. Среди них он заметил работорговку Гэвину, но Ханны нигде не было. Когда ударило Синее Пламя, она оказалась в эпицентре взрыва и от неё ничего не осталось, даже русого волоса. На площади из всех Обитателей Ночи осталась лишь Дилоса. Рабы украдкой выглядывали из своих хижин. — Не бойтесь! — закричал Джин. — Эй! Выходите, не бойтесь! Дилоса не опасна. Во всяком случае, для вас. Выходите. Все выходите! Ну что вы там прячетесь? Майлз увидел высокого тощего человека и прижавшегося к нему сбоку маленького мальчика. — Прачный! Ли Джо! Какое счастье, что с вами всё нормально! Нет, Прачный, пожалуйста, не нужно… Прачный упал перед Майлзом на колени. Затем пристально посмотрел на Сильвиона, лицо которого приобрело мертвенно-бледный, сероватый цвет. Под глазами легли тёмные круги, а из уголка губ вытекала кровь. — Дело плохо, — прохрипел Сильвион. — Да, так и есть, — прямо сказал Прачный. — Освободитель, ты ему уже ничем не поможешь. И я тоже ничем не смогу ему помочь. — Никакой я не Освободитель. — Майлз вдруг всхлипнул и быстро смахнул слёзы, навернувшиеся на глаза. — Значит, ты ловко морочишь всем голову, — сказал Прачный и встал с колен. — Но похоже, что все рабы реально свободны. Ты пришёл — и пророчество исполнилось. Если это и не твоих рук дело, то, согласись, очень странное совпадение. Почтительный взгляд его светлых глаз заставил Майлза почувствовать себя неловко. Он показал на Сильвиона. — Это не я, это он спас нас, — пробормотал Майлз. — Сильвион заслуживает признания… — Не только он, — раздался у него за спиной тихий голос, и Майлз обернулся к Дилосе: — Да. И ты тоже. — Я не об этом. — Она села на землю возле Прачного, обняла Майлза и погладила плечо Сильвиона. — Я могла бы попытаться спасти тебя. Ты согласен, Сильвион? — Уйти в вампиры? — Он отрицательно помотал головой. — Нет. Нет смысла. Меня пронзили деревянным копьём, мне всё равно не выжить. Майлз оглядел острый обломок дерева: — Мы вытащим его… — Брось! Я не выдержу. Сдайся хотя бы один раз, а? — усмехнулся Сильвион. Потрясающе! Даже на пороге смерти он оставался насмешливым и язвительным. Его стойкость восхищала Майлза. — Послушай, — внезапно обратился к нему Сильвион, — хочу кое-что тебе сказать. — Он прерывисто вздохнул: — О твоей сестре. Майлз сжался в ожидании ужасных подробностей её гибели. — Знаешь, что меня по-правде задевало? Мне было так обидно, когда я старательно приводил себя в порядок, пригладил волосы и шёл на свидание с твоей сестрой, а она… сразу начинала рассказывать о тебе. Майлз заморгал недоумённо. Это было совсем не то, что он ожидал услышать. — Она… что? — Рассказывала о своём братишке. Какой он смелый, какой он смышлёный и какой упрямый. Майлз продолжал моргать. Он бы не удивился, обвини его Мелони во всех смертных грехах… Но неужели она и правда думала, что он смышлёный? Он почувствовал, что его веки опять защипало и ком подступил к горлу. — Я не смел сказать ни одного плохого слова в твой адрес. — Сильвион прищурил свои потемневшие фиолетовые глаза. — Я возненавидел тебя за это… А её … её я любил. Голос Сильвиона становился всё слабее. Арадий прикоснулся к его тёмным волосам. — Тебе осталось совсем немного, — произнёс он, будто предупреждая. Сильвион опустил веки — он знал это. — Я сказал Дилосе, что я убил Мелони, — прошептал он. — Но… я врал. Сердце Майлза заколотилось так сильно, что его удары сотрясали всё его тело. — Ты не убил её? Она жива? — Я хотел наказать её … но я хотел, чтобы она всегда была возле меня… У Майлза голова пошла кругом. Он буквально впился взглядом в бледное лицо ведьмака. — Пожалуйста! Скажи мне, что ты с ней сделал. Умоляю тебя! Скажи! — Я её … изменил… — от низкого голоса Сильвиона остался только хриплый шёпот. — Я превратил её в оборотня… и ещё немного поколдовал, чтобы она не могла стать человеком, пока я этого не захочу… — Какое заклинание? — быстро спросил Арадий. Сильвион слабо вздохнул: — Ничего особенного, Юнец… Просто сними кожаную повязку с её лапки. Она всегда будет оборотнем… но останется жива… — Его голос вдруг стал прежним, а в глазах мелькнуло выражение прежней жестокости. — Майлз, ты ведь очень смышлёный… Ты наверняка догадаешься, в кого я её превратил… Он не договорил: жутковатый звук вырвался из его горла. Майлз никогда такого не слышал, но почему-то сразу понял, что он означает: Сильвион умер. Его тощее тело, обтянутое зелёным костюмом, выгнулось дугой и застыло. Голова запрокинулась. Широко раскрытые глаза цвета лесных фиалок глядели в небо, но они уже ничего не видели. Арадий положил свою тощую руку на бледный лоб Сильвиона. — Бог Жизни, прими сына Элиуса, — проговорил он проникновенным низким голосом. — Проводи его в мир иной. — И добавил, шепча: — Да пребудет с ним благодарная память всех колдунов. Майлз со страхом ждал, что появится светящаяся фигура и окружит Арадия светлой аурой. Но он видел только красивое, белое лицо Арадия и его грустные слепые глаза. Арадий осторожно закрыл рукой глаза Сильвиона. Майлз стиснул зубы, чтобы не зареветь. Не помогло. Он всхлипнул и вдруг отчаянно расплакался. Дилоса обняла его, и он зарылся лицом в её плечо. Это помогло. Пара секунд — и Майлз взял себя в руки. В её объятиях его охватывало невыразимое чувство покоя и безопасности, как и тогда в его волшебном сне. Он знал, что принадлежит ей. До тех пор, пока они вместе, с ним всё будет нормально. Ли Джо подбежал к Майлзу, и тот, высвободив одну руку из объятий Дилосы, прижал к себе маленького испуганного мальчика: — С тобой всё нормально, малыш? Ли Джо шмыгнул носом: — Да. Теперь — да. Было страшно, но я рад, что всё уже позади. — Знаешь, — вдруг заговорил Джин, смотря вниз на Сильвиона, — вот так и мне хотелось бы уйти. Избрав свой собственный путь… Его слова поразили Майлза и помогли справиться с истерикой. Он покачал головой: — Не могу понять, почему я переживаю из-за его гибели. Он принёс нам столько горя. Я и сам недавно хотел его убить. — Он был личностью, — сказала Дилоса. «Точнее не скажешь», — подумал Майлз. Он заметил, что Джин, Прачный и Дилоса вопросительно глядят на него, и Арадий тоже повернулся к нему. — Ну? — спросил Джин. — Ты догадался, в кого он превратил твою сестру? — О! Думаю, да. Дилоса, что значит имя «Гэвина»? Для оборотня? Оно означает «соколица»? — Да. Соколица или ястребица. Майлз обрадовался: — Тогда всё просто. — Он вскочил, и Дилоса встала вместе с ним. — Как нам найти соколицу, с которой он охотился в тот день, когда мы встретились в первый раз? Помнишь, они вышли на охоту и ты была с ними? — Птиц держат возле конюшен. Они пошли к конюшням, и за ними последовала целая толпа: Старый Штопальщик, который болтал без умолку, Бельевой Замочек, чей вид уже не был таким испуганным, и Мойщик Ночных Горшков… — Вам нужны новые имена, — обратился к ним Майлз. — Сможете выбрать себе имя? Высокий парень с мечтательными, нежными глазами застенчиво улыбнулся: — Однажды я слышал имя Гортензион… — Хорошее имя, — подумав, кивнул Майлз. — Просто замечательное. Особенно по сравнению с прежним. Они подошли к небольшому тёмному загону для скота недалеко от крепостной стены. Соколы встрепенулись и захлопали крыльями. — Птицы на вид совсем одинаковые! — испугался Майлз. — Она должна быть новенькой, — сказала Дилоса. — Может, вон та… Где сокольничий? Все ринулись искать сокольничего, а Джин подошёл к Майлзу: — Не могу понять, как ты догадался. И вообще с чего ты взял, что Гэвина оборотень? — М-м-м… логическим путём. Берна была оборотнем, так? А у них схожие возможности восприятия. Кроме того, Арадий сказал, что Сильвион заколдовал Мелони ещё в своей квартире, когда Берна и Гэвина были там. Значит, он мог использовать оборотней, чтобы распространить заклятие и на Мелони. — А почему ты решил, что Гэвина была соколицей? — Не знаю… Она похожа на соколицу. Такая же быстрая и золотистая. И потом, когда она убежала от Дилосы, она моментально нашла охотников. По земле так быстро не доберёшься. Тогда мне было не до того, но в глубине сознания отложилось, что она должна была лететь по воздуху. Джин хитро прищурил глаза: — Этого недостаточно, чтобы догадаться. — Нет… лишь в общих чертах. Знаешь, Мелони должна была быть именно соколицей. Сильвион не смог бы брать с собой в горы поросёнка, льва или медведицу. И на охоте я видел его с соколом. Он должен был превратить её в нечто маленькое, что можно всегда носить с собой в качестве аксессуара к костюму. Тут всё логично. — Хм, — покачал головой Джин. — Всё равно, по-моему, тебе не хватит мозгов на изобретение космической ракеты. Тебе просто повезло, что ты догадался. — Я в этом пока не уверен, — прошептал Майлз. — Но я очень надеюсь. В это время к ним привели тощего человека с острым взглядом — это и был сокольничий. На вытянутой руке он держал большую птицу. — Вот новая соколица. Джентльмен Сильвион приказал никогда не снимать зелёную повязку с её лапки. Но я захватил с собой кинжал. Вы хотите снять её? Майлз затаил дыхание. У него тряслись пальцы, когда он разрезал кожаный изумрудно-зелёный шнурок. Он упал — его сердце замерло. Ничего не произошло. Однако спустя несколько тягостных секунд началось превращение. По телу соколицы пошли волны, её очертания расплывались, крылья вытягивались… и затем соколица исчезла, а на её месте постепенно возникала фигура девушки… Ещё миг — и перед ними стояла Мелони. Она встряхнула светло-русыми волосами, озорно улыбнулась и показала жестом — кулак с большим пальцем вверх — всё отлично. — Привет! Я знала, что ты меня выручишь. А иначе зачем нужны младшие братья? Майлз ринулся к ней на шею. Им казалось, что прошло очень много времени. Все слёзы были пролиты, все секреты раскрыты, все объяснения произнесены. Рабы — то есть бывшие рабы, поправил себя Майлз, — стали тихо менять свой быт и строить планы на будущее. Дилоса и Арадий отправили послов во Внешний Мир. Но многое ещё нужно было устроить. Майлз понимал, что жизнь никогда уже не станет для него прежней. Его сестра превращена в оборотня. К счастью, ей понравилось быть соколицей. Майлз улыбнулся. Она увлечённо рассказывала Джину о новых возможностях покорения горных вершин — на крыльях. Его девушкой — нет, его супругой по духу — оказалась обладательница Неукротимой Силы. Арадий объяснил, что это для них означает. Ночной Мир попытается их убить. Круг Рассвета возьмёт их под свою защиту до того рокового часа, когда Дилоса вступит в решительную битву. Бой будет жестоким. Майлз и сам изменился. Он чувствовал свою ответственность за людей из долины, которые по-прежнему звали его Освободителем. Он обязан помочь им найти свой путь во Внешнем Мире. Его судьба отныне связана с их судьбами навсегда. Впрочем, в настоящий момент возникла весьма прозаическая проблема: хотелось есть. — Приглашаю всех во дворец. Будем пировать! — сказала Дилоса громко. Она повела Майлза ко дворцу… Но в это время Ли Джо замахал руками, показывая в небо. А по толпе прошёл благоговейный шёпот: — Солнце! Глядите, солнце! Майлз посмотрел вверх и зажмурил глаза. В перламутровом небе Тёмного Королевства, точно в том месте, куда ударило Синее Пламя, образовался небольшой просвет в облаках. В него и выглянуло солнце, прогоняя туман и одевая леса и поля в зелёный наряд, который отражался в блестящей поверхности чёрных стен дворца, как в зеркале. «Волшебный мир, — подумал Майлз, в удивлении озираясь вокруг. — Ну до чего тут красиво!» Он посмотрел на Дилосу: светлые лохматые волосы, чеканный профиль, высокие скулы, гордый и властный изгиб губ… нет, теперь в ней появилась мягкость, — и встретил взгляд её бесстрашных красных глаз, полный любви и заботы. Для неё в этом мире не было никого важнее Майлза. — Я думаю, что все пророчества исполнились совсем случайно, — медленно проговорил он. — Самые обычные люди старались быть добрыми, и им повезло. — В тебе нет ничего обычного, — возразила Дилоса и поцеловала его. Один — из края королей, давным-давно забытых, Один — из очага, где теплится огонь, Один — из мира Дня, где два бессонных глаза, Один — из сумрака и вновь соединится с Темнотой.