Нас не догонят

— Обычно в такие моменты нормальные люди уносят ноги, — юноша вздохнул и обернулся назад, на дверь с табличкой «VIP», которая плавно удалась с виду. — Брат, не кипишуй, расслабься, — Тарталья взглянул на друга, которого тащил за руку в середину клуба, и лучезарно ему улыбнулся, — С нашей работенкой не каждый день выберешься в такие места чисто потанцевать.       А, ну да, конечно, они в клубах то бывают что бы завалить кого-то, а потом быстро унести ноги. Но сегодня они были в одном из богемных заведений Москвы, а такой шанс выпадает раз в жизни для таких, как они.       А еще за той дверью они только что завалили главаря одной из крупных группировок. Да, конечно, парни задолжали ему немалую сумму, но при угрозе надо было фильтровать базар! Вот Тома и Тарталья его остудили. Навсегда. И всё бы ничего, но рыжему было мало его просто завалить, поэтому, отставив одну из золотых статуэток вип-зоны на полочку, он расстегнул ширинку и облегчился прямо на расквашенную голову мужика. Тома подметил, что на такой чудный запах точно прибегут, тело быстро найдут, а поэтому страшно представить, что сделают с парнями потом. Но, видимо, Тарталью это не особо волновало. — Девушка, у вас шампанское «Вдова Клико» есть? — рыжий юноша подмигнул барменше, одаривая ее одной из своих очаровательных улыбок. — Нет, — девушка, видно, засмущалась, пряча глаза от соблазнительного взгляда парня. — Нет? Тогда водки, — Тарталья вздохнул, поправив свой горячо обожаемый малиновый пиджак, и притянул Тому за воротник рубашки к себе, — Мне и моему брату, красавица!       Пока бармен наливала водку, Тома нервно поправлял колющую шею бабочку, психуя с каждой секундой от некомфортной одежды и страха за свою задницу: — Блять, почему ты постоянно в чем-то нормальном ходишь, а мне дал какие-то хуевые тряпки, я в них как обсос! И ты вообще понимаешь, что нас опу…       Договорить блондину не дали. Тарталья сжал щеки парня, раскрыв ему рот и подняв голову наверх, залил водку прямо в горло. Томе ничего не осталось, как проглотить спиртягу, и обомлел, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается по всему телу, расслабляя каждую клетку, ударяя в голову приятной теплотой. — Тебе без запивона, без заедона, без занюхона, что бы успокоился быстрее, — Аякс отпустил парня и по-дружески похлопал того по щеке, — А рубашку можешь снять, она нам нужна была, что бы тебя в вип-зону пропустили, дурила.       Тарталья лихо опрокинул в себя стопку, щурясь, поставил рюмку на стол с громким звуком, мол, давай еще. — Я не умею пить, — Тома нахмурился, смотря на парня осуждающим взглядом, — Пошли уже, а? Нас могут поймать с минуты на минуту, как ты не понимаешь? Я вонь мозгов и твоей мочи отсюда чую. — Тшшш… — Тарталья приподнес палец к губам друга, заглядывая тому в глаза, — Не ссы, малыш, рожденные бегать пизды не получат.       Тому уже начинало подбешивать это расслабленное выражение лица парня, будто они не убили важную шишку, еще и насмехавшись над его телом, а просто капнули на бочок унитаза. Однако идея завязать тут драку казалась так себе, привлекут внимание к себе, а пока их никто не приметил. Да и, к тому же, заиграл КарМен, которых так горячо любил Тома, заучив все тексты наизусть. — Пей, — Тарталья кивнул на полную рюмку водки, а сам на барной стойке уже вовсю делал белые дорожки.       Кокс, причина хорошего настроения Тартальи на почти всегда (кроме отходосов), который он занюхивал чаще, чем курил сигареты. Оно не удивительно, с их работой нервы парня не выдерживали, поэтому все голоса совести он заглушал кокаином.       Делать это в клубе было нормально, такое делал каждый второй, а вот Тома — ни разу. Тарталья постоянно смеялся над своим другом-тихоней, называя того не только половым девственником, но и наркоманским.       Зато на алкоголь Тому можно было легко подбить. Блондин уже опрокинул пятую рюмку, все напряжение спало, голова закружилась и язык начал притупливать, путая слова. Этот парень явно не умел пить, но Тарталью это забавляло. Но сейчас, когда они в паре метров от обоссанного трупа, за который их выебут во все дыры, а потом заставят жрать говно, и это только малое, что с ними может случиться, блондина потянуло в сон.       Адреналин стучал в висках, но соображалка отказывалась принимать какие-либо адекватные решения. Тома уже сорвал с себя галстук-бабочку, завалившись корпусом на стол, засыпал. — Эй, Том, харе, брат, вставай, — Тарталья начал тормошить друга, и тот поднял на рыжего стеклянные зелёные глаза.       Аякс усмехнулся, не в силах устоять перед сонной, пьяной, милой мордашкой. Сейчас Тома был похож на беззащитного щенка, ничего не понимающего, но готового сделать что угодно. — У-у-у, брателла, так дело не пойдет. Может занюхнешь? — Тарталья заботливо придвинул белую дорожку порошка визиткой клуба.       Тома кивнул, не соображая вообще что у него спрашивают, поэтому и сам не понял, как через пару минут он оказался на барной стойке, танцуя под Cheri Cheri Lady. Ноздри жгло чем-то странным, остатки порошка забили проходы и приходилось дышать через рол. Волны тепла и озноба проходили через каждую клетку парня, сосредотачивались внизу живота, вызывая приятные покалывания. Голова Томы была пуста, кроме чувства блаженства и полета. Его больше ничего не заботило. Какой труп? Какое убийство? Обоссали мозги? Кто, Тарталья? А че не я? В каком смысле нас трахнут в жопу? Да я сам, кого захочу, трахну! До пизды вообще.       Аякс стоял в восхищении от своего друга, горящими глазами смотря на него и поддерживая его аплодисментами. А когда Тома начал расстегивать рубашку, не сдержался, и запрыгнул к другу на барную стойку. — Ты че, решил все внимание себе загрести? — парень быстро уловил волну друга, стягивая со своих плеч малиновый пиджак. Это Сан-Франциско - город в стиле диско Это Сан-Франциско - тысячи огней Это Сан-Франциско - город, полный риска Это Сан-Франциско - made in U.S.       Песня отпела середину, разрывая танцпол повторяющимися припевами. Светодиодные лампы резали в глаза, от громкой музыки жужжало в ушах, и это только сильнее ударяло в голову парням, дав им полностью расслабиться и забыть о том, зачем они пришли сюда. Тома порвал пуговицы рубашки, оголяя свой торс, активно двигался в такт музыке, ладонями очерчивая каждый изгиб своего тела. Тарталья же, обладающий большей харизмой, устроил из своего танца настоящий стриптиз. Его рубашка была давно снята и выброшена в толпу девчонок, малиновый пиджак же он накинул на свое тело, боясь испачкать или, того хуже, потерять. Ремень с ширинкой уже были успешно расстегнуты, и из-под черных джинс выглядывала резинка от черных трусов Calvin Klein. В зубах он закусил свою золотую цепь, то и дело стреляя в толпу своим обворожительным взглядом. — А ты, оказывается, не такой уж и тихоня, — Аякс подмигнул Томе, слабо толкнув его бедром.       Тома удержался на ногах, качнув тазом, и понял, что Тарталья подкинул ему новое движение. Крепкие бедра активно закружились, и Тома усмехнулся. — В тихом омуте черти водятся, — со смехом сказал парень, отбивая ритм песни ногой.       Песня сменилась на «Чио-Чио Сан», и танцы на барной стойке могли продолжаться хоть всю ночь с таким разгоном и почти полным пакетиком снега в кармане у Аякса, но внезапно раздались звуки выстрелов и визги. — Вот они, сученыши! — мужчина с шириной с шкаф, кивнул в сторону парней, целясь в них пистолетом. — Блять, Тома, палево, — Тарталья протрезвел моментально, толкнул друга и ловко соскочил со стола, перекинув падающего друга через плечо, помчался к выходу, делая резкие повороты, избегая пуль. — А я говорил! — блондин задорно смеялся, вытаскивая пистолет с заднего кармана джинс рыжего и старательно целясь в бугаев, которые уже бежали за ними, снося всё и всех на своем пути, — Я их разнесу ща. — Солнце мое, кого ты там разнесешь? Прибереги свой зад лучше, — кровь юноши буквально кипела от алкоголя, наркотиков и адреналина, поэтому Аякс воспринимал это не как побег от смерти, а как прикольную игру. И, признаться честно, ему доставляло огромное удовольствие пальба под Чио-Чио-Сан, которая уже подходила к концу, от того добавляя неописуемую атмосферу во все происходящее, ну и конечно же то, что кипишной Тома сейчас разделял веселый азарт от этого. Только ветер буйный поёт за кормой Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой Только волны бьются о берег крутой Чио-Чио-Сан, я хочу быть с тобой       Блондин пальнул пару раз мимо мужчин и, обиженно поджав губы, провел рукой по взъерошенным волосам и помахал им ручкой, скрываясь на выходе из клуба.       Тарталья распахнул дверцу своей ласточки, Lincoln Town Car 1986, про которую нередко говорил, что такая только у него и у Майкла Джексона, закинул Тому на пассажирское кресло, а сам нырнул на свое, торопливо заводя машину. Из клуба уже вывалились их преследователи, стреляя в окна машин. — ГОНИ, ГОНИ, ГОНИ, ГОНИ, — Тома прикрыл голову рукой, второй стреляя наобум. — БЛЯТЬ, ЗАВАЛИ ЕБАЛЬНИК, ТОМА, И БЕЗ ТЕБЯ ЗНАЮ, — автомобиль наконец-то поддался ласковым рукам парня и завелась. Тарталья вжал газ в пол, и парни выехали с парковки, виляя задом машины и оставляя черные полосы на асфальте.       У них была фора, пока амбалы запрыгивали по своим тачкам. Юноши сначала ехали в тишине, и только судорожное дыхание от перевозбуждения погони резали воздух. А потом засмеялись. — Ну, под такую ситуацию и песня должна быть, — Тома вставил кассету в магнитолу и прибавил звук на максимум. Только скажи Дальше нас двое Только огни Аэродрома Мы убежим Нас не догонят Дальше от них Дальше от дома — Небо уронит ночь на ладони, — Тарталья усмехнулся, проезжая на всей скорости все красные светофоры, мча к выезду из города. — Нас не догонят, нас не догонят, — сердце Томы всё еще билось в бешеном припадке, и тот взглянул в окно, где через паутинку разбитого стекла проносилась ночная Москва. Когда парни выехали на трассу, в зеркале заднего вида появились многочисленные огни, стремительно приближавшиеся. А потом услышали, как пули бьются об корпус машины. — Суки, ласточку-то за что? — Тарталья вцепился в руль двумя руками и прибавил скорость, нахмурившись. Тома опустил окно и вылез наружу, крича затонированным геликам: — СУКИ, ЛАСТОЧКУ-ТО ЗА ЧТО? — Дурак, тебя прострелят, — рыжий притянул блондина обратно за руку.       Тома смеялся, откинув голову на подголовник и взглянул на друга веселым взглядом. — Ты понимаешь же, что нам не оторваться?       Тарталья промолчал. Какой бы уникальной не была его ласточка, а у тех машины покруче были. Парни проигрывали им и в скорости, и в маневрах, и в силе. Аякс понимал, что гонки не могут продолжаться долго, и рано или поздно их поймают, возможно их люди уже выехали преграждать им путь, и пути назад нет. Впереди есть развилка, направо из города, налево обратно в Москву. А впереди мост. У парня появилась идея, но пока озвучивать он ее не будет. Послушает песню еще раз. Рука с многочисленными кольцами на пальцах потянулась к магнитоле и выкрутила громкость на максимум. — Тома, они нас не догонят.       Тома понял. Он понял, что хочет сделать друг, от того и задорно смеялся, то ли от паники, то ли от абсурдности всей ситуации. Но другого выхода не было. И, будто поддерживая идею Тартальи, блондин запел в слова песни: — Нас не найдут, нас не изменят.. Аякс улыбнулся, продолжая песню и всё набирая и набирая скорость: — Им не достать звезды руками! Небо уронит Ночь на ладони Нас не догонят Нас не догонят       Тома кричал в окно, срывая голос, будто те парни их слышали. Да и не важно вообще, слышат или нет, вы их не догоните. Тарталья не отставал, и юноши уже кричали слова песни, будто хотели, что бы трасса, ночные огни Москвы, придорожные фонари и лес стали свидетелями того, что их не настигнут. Да, шансов оторваться не было, задняя шина уже была прострелена, пули пробивали окна, пролетая в сантиметрах от голов парней, но эти ненормальные пели и танцевали, уезжая от самой смерти. Но куда?       Приближался перекресток. С двух сторон дороги уже стояли машины, а возле них мужики с дубинками. — Лучше не так, но не обратно, только не с ними, только не с ними, — Тома улыбался еще шире, взглянув на друга, у которого уже дрожали губы. — Только не с ними! — Аякс тяжело выдохнул, не собираясь жать на тормоза, а всё нагоняя и нагоняя. Он приметил, что в тусклом свете фонарей у Томы блестят следы от слез на щеках.       И притянул того за шею к себе, оперевшись об его лоб своим, второй рукой продолжая держать руль прямо. В этом жесте говорилось всё: «Допрыгались, брат. Но знай, что для меня честь оказаться сейчас в машине с тобой». Тома усмехнулся, шмыгая носом. «Ничего страшного, работа с тобой плечом к плечу для меня была всем. Я рад, что это случится рядом с тобой и под Тату».       Машина протаранила низкий забор и вылетела с дороги. Внизу пара метров и река, но ласточка пролетит еще немного перед тем, как упасть вниз. Но парни не увидят этот полет, они уже потеряли сознание от резкого удара, в братских объятиях с окровавленной головой.       Преследователи явно не ожидали такого, и сейчас наблюдали над тем, как этим сукиным детям удалось сбежать от них. Один из них сплюнул на асфальт желтую харчу со словами «отбитые».       Автомобиль нырнул в воду и медленно скрылся из виду в ночных волнах реки. Их даже искать не будут. Никому не нужные, никем не любимые. О них никто не вспомнит, но какая разница, если друг в друге они нашли братьев. И только эта трасса, этот лес, эта ночная Москва осталась свидетелем их крепкой дружбы. Нас не догонят. Нас не догонят.