Про рис, волейбол и звезды

Раннее утро принесло запах свежепокошенной травы и кристально чистых капель росы. Птицы протяжно щебетали, маленький кузнечик прыгал возле погашенного костра, а внутри палатки царил покой и умиротворение. Арсений открыл глаза и увидел улыбающегося сквозь сон Шастуна: он лежал совсем рядом, под самым боком, закинув руку на талию брюнета. Его кудрявая голова покоилась на плече Арсения, поэтому тот боялся лишний раз не то что пошевелиться, но даже дышать. Он так и лежал, замерев и затаив дыхание, наблюдая за безмятежным лицом, разместившимся в приятной близости от его собственного. Кудряшки юноши совсем сбились, спадая на гладкий лоб. Арсений протянул руку и поправил светлые волосы, неосознанно и мило улыбаясь. В лагере зашумели открываемые палатки: настало время подъема. Особо сонных обычно будили бьющей об кастрюлю поварёжкой, но в этот день все встали сами. Почти все. Двое счастливчиков нежелись в теплых спальниках, прижавшись к друг другу как можно теснее. Антон пробормотал что-то во сне, когда Арсений, не сдержавшись, погладил его мягкие светлые волосы. Наконец открыв глаза, он сразу понял, что парень уже давно так лежит, подложив кулачок под щеку и любуясь им. — До сих пор не понимаю, зачем мне сигареты, если я люблю тебя? — он протянул руку и коснулся его скулы, усыпанной родинками как звездным небом. Арсений наклонил голову и нежно поцеловал его. Когда их губы встретились, казалось, всё встало на свои места. Даже если бы в этот момент произошел всемирный потоп, конец света или извержение второго Везувия — этим двоим было бы всё равно. Значение имели только трепетные, ласковые касание их губ и рук. Пробил гонг, оповещающий о начале зарядки. Все в лагере закопошились и стали торопливо залазить в палатки, дабы переодеться во что-то поспортивнее. Со спортплощадки уже во всю доносились звуки бодрой музыки, когда все смены бежали по гравийным тропинкам на лужайку. Большая территория, покрытая изумрудным покровом травы с возвышающейся в некотором отдалении сценой, служила одновременно спортплощадкой для зарядок, местом сбора отрядов во время вручения наград и танцплощадкой для вечерних дискотек. Весь лагерь стоял в удивительно живописном месте, напоминающем альпийские луга (только без характерных коров из рекламы милки). Возвышенное место, затерявшееся среди высоких гор, покрытых вечнозелеными деревьями, оно было совершенно скрыто от посторонних глаз. Бесконечным тропинкам соотвествовали деревянные указатели: тут — палаточный лагерь 4-го отряда, здесь 1-го, там 3-его и так далее. Каждый лагерь стоял в тени невысоких рощ и находился под командованием своего вожатого. Если подняться от палаток вверх по тропинке можно заметить длинную галерею с понорамными окнами и белоснежный мед.пункт с декоративными снопами сена неподалеку. Пройдя чуть дальше можно попасть в красивое уединенное место — сад с прудиком и беседку, окруженную желтыми кустами жимости. Ее терпкий аромат, гонимый ветром, посещает каждый уголок лагеря. Он долетает даже до самого дальнего места — песчаного пляжа, омываемого теплым прозрачным озером. Заросшее рогозом, оно выглядело заброшено и самобытно, поэтому и привлекло внимание ребят, возвращающихся с зарядки. Новый физрук заставил их попотеть, вынуждая выполнять приседания и планку, от которой Антон, по его же выражению «трясся, как стиральная машинка». Они уже на бегу стягивали с себя футболки, готовясь прыгнуть с разбега прямо в теплую воду, но Антон резко остановился, приблизившись к краю пристани. — Слушай, Арс, а я плаваю плохо. — Ты бы еще об этом в воде вспомнил, — усмехнулся парень и подмигнув, предложил. — Давай я тебя научу? Запрыгивай на ручки, — при этих словах он приглащающе протянул руки. Антон удивленно вскинул бровь и разразился заразительным смехом, но повернувшись к Арсению понял, что тот говорит серьезно. — Да ты меня не подни… — мгновенно сократив расстояние, Арсений схватил недоумевающего парня в охапку и запрокинул на плечо, торжествующе блестя глазами. — Да ты легкий, как котенок. — стой, мне так неудобно, давай лучше так, — Антон осторожно слез на землю и минуту спустя запрыгнул на парня вновь, но уже скрепив руки на затылке, а ногами обхватив его талию. Не растерявшись, голубоглазый парень поддержал его руками сзади, чтоб тот не дай бог не упал. Он держал его крепко и надежно, как самый ценный груз в своей жизни. — и прыткий, как кузнечик, — рядом стрекотали сверчки, лягушки квакали в камышах, а Арсений не мог налюбоваться радостным, крепко в него вцепившимся Антоном. Тот, казалось, смотрел через голубую радужку глаз прямо в душу парня, впитывая в себя память об этом моменте. — Только не ругайся. Это чтобы немного нас охладить, — сказал Попов и с визжащим Антоном на руках прыгнул в воду. Раздался громкий всплеск; затем окрестность, словно непроницаемым коконом окутала резкая тишина: даже испуганные сверчки на мгновение замолчали. Поднялась волна брызг и на озере, в месте погружения, образовались круги. Миг, и над поверхностью воды всплыли макушки двух смеющихся парней. — Черт, это было круто, — в глазах Антона загорелись радостные звездочки, и несмотря на начальный испуг, сейчас он чувствовал себя как нельзя лучше. — Теперь не боишься? — лукаво спросил Арсений, поднимая Шастуна выше над водой. — С тобой не страшно, — от нежности, с которой при этих словах посмотрел на него Арсений хотелось то ли танцевать, то ли плакать от радости. Шастун нагнулся ближе к его мокрому лицу, разглядывая капли воды на бархатных ресницах. Наверно, он выглядел счастливым, как ребенок, которому подарили лучшую, самую желанную для него игрушку; или как студент, который закрыл семестр без троек; нет, как скитавшийся без воды путник, нашедший в палящей пустыне спасительный оазис; в крайнем случае, как человек, случайно обновивший ленту в тик ток и через некоторое время наткнувшийся на то самое потерянное видео: или как всё вместе взятых и умноженное на сто. Он наклонился еще ближе и был бесконечно, безоговорочно счастлив, когда их губы встретились в страстном поцелуе, похожем на воссоединение двух родственных душ. Если бы они были во вселенной соулмейтов, на их руках непременно бы появились метки. Но они прекрасно довольствовались тем отпечатком, который останется в памяти и сердцах обоих. Зазвенел гонг, возвещая о начале завтрака. Парни нехотя оторвались друг о друга и, одевшись, мокрые пошли к своему отряду. Все странно на них поглядывали, перешептываясь. Ничего не замечающий Антон направился прямиком к кипящему на костре котелку с приятно пахнущей едой. Но нагнувшись, он разочарованно вздохнул. Заметив перемену на лице парня, Арсений поинтересовался: — Все в порядке? — Рисовая каша. — Попов знал, что у Антона аллергия на рис, поэтому заметно поник, услышав ответ. — Подожди, сейчас исправим положение, — бодро воскликнул Арсений и поскакал в сторону палатки. Пришел обратно он уже с двумя булочками в руках. — Я припас на черный день. После дежурства остались, — он протянул лакомство, заботливо улыбаясь. — Спасибо большое. Еще и моя любимая, с маком и корицей, — длинные пальцы сжались, шурша упаковкой. Он смущенно переступил с ноги на ногу и благодарно потрепал по плечу своего спасителя от голодной смерти. Затем не спеша направился к столу с остальными ребятами, а Попов взял две кружки и налил горячий чай из котла себе и Антону. Арсений подошел к беседке и дружелюбно воскликнул: — Всем доброе утро! — В ответ посыпалась пара тройка сонных, вялых приветствий. Несколько подозрительных взглядов вперилась в парней, сидящих рядом и мило беседующих. Кучка шумных подростков, — таких, которых обычно называют неблагополучными, — облюбовали места в самом конце беседки, время от времени ехидно смеялись и что-то шептали на ухо рядом стоящим. Двое особенно наглых громил даже открыто тыкали пальцами. Как оказалось, влюбленные не только часов не замечают, но и косых взглядов, направленных на них. Они оставались на своих местах, смотря и общаясь исключительно друг с другом. Закончив завтракать, все отправились на скалодром, чтобы выполнить задания вожатых. Одно из них было достать листок с шифром, приклеянный к самой вершине скалодрома. Арсений вызвался лезть первым и с легкостью схватил первую подсказку. Шастун, гордый за своего любимого, прыгал от радости и хлопал в ладоши, крича восхваляющие слова. После обеда ребята всем отрядом направились играть в волейбол, разделившись на две команды. Антон максимально проникся игрой, прыгая по всему песочному полю, беря на себя практически каждый мяч. Вот он подскочил к самой сетке, а в другую секунду уже отбивал мяч в конце площадки. Арсений лишь восхищенно хлопал глазами, наблюдая за его высчитаными, точными действиями. В какой-то момент он даже пропустил мяч, заглядевшись на взметнувшиеся кудряшки парня, в солнечном свете отливающие золотом. — Ха, 5:0! — Антон подбежал к сокомандникам и радостно обнял. «Черт, почему я не в их команде?» думал Попов, совершенно не интересуясь ходом игры. Он то и сюда пришел только потому, что Шастун очень хотел. " — Ну пошли, пошли на волейбол, весело будет!» — и Арсений не мог отказать в этой просьбе парню с глазами как у кота из Шрека. Из всех видов спорта ему был ближе только к бег — и то, если приходилось убегать от собак или догонять автобус. Но они все же направились играть вместе, правда жеребьевка разделила их по разным командам. После игры, закончившейся со счетом 20:6 в пользу команды Антона, ребята принялись выполнять следующее задание- искать бумажку с кодом в песке. Все взяли лопаты и принялись копать. — А что, если другие отряды уже нашли и забрали наш шифр? — А мы тут вскопаем всю площадку и не найдем ни шиша? Возможно, — вытирая вспотевший лоб тыльной стороной ладони, проронил Антон. Он вскопал еще один клочок земли, под которым ничего не оказалось. — Арс, чё ты там сидишь, иди сюда, — Попов сидел на лавочке, наблюдая за трудящимися, но резко поднялся и поспешил на зов. — А повежливее? — сказал Арсений и недовольно вскопнул землю лопатой. Вдруг его лицо озарилось счастьем, смешанным с удивлением: он победно поднял вверх бумажку с кодом. — С ПЕРВОГО РАЗА?! Арсюша, умничка! — Антон прыгал от радости и смеялся, обнимая Арсения. «Это моя компенсация за волейбол, » — пронеслось в голове у голубоглазого юноши, аккуратно прижимающего к себе буйную кудрявую голову. Вечер принес с собой долгожданную прохладу и звуки музыки, доносимые с танцплощадки. Все отряды готовились к важному событию — галоконцерту: репетировали номера, рисовали плакаты и мастерили реквизит. У 4 отряда, в котором находились Антон и Арсений, был сложный патриотический номер и песня. На репетицию отводился всего один день и ребята заметно волновались, время от времени дёрганно повторяя про себя строчки песни и лозунгов. Больше всего переживали девочки и Арсений: он был ведущим. — Не переживай ты так, я уверен, все пройдет отлично, — беззаботно обронил Антон, перебирая пальцами кольца. — Тебе легко говорить, ты из-за роста стоишь в конце строя и машешь флагом, а я пляшу в самом центре, перед всеми! Еще и текста дали на 4 страницы. — Арсений сидел на краю сцены, сокрушенно опустив голову на руки и устало вздыхал. Антон подошел к нему тихо и не спеша, сел на корточки и ласково посмотрел снизу вверх. — Ты справишься, Арсюш. Даже не думай в себе сомневаться. Давай вместе прогоним текст еще раз? — он повернул голову набок и с безграничной нежностью коснулся щеки Арсения. Тот вздрогнул, но не отстранился, а накрыл ладонь Шастуна своей. — С такой поддержкой я точно справлюсь, — тихо заключил Попов. И, действительно, они справились, неожиданно для самих себя заняв первое место! Концерт прошел ярко и впечатляюще, все номера пестрили разнообразием песен, танцев и постановок, но четвертый отряд удивил судей красиво спетой и сыгранной на гитаре песней. Все поддерживающе хлопали в такт, воодушевляю выступающих: Арсений совершенно раскрепостился и уверенно продекламировал свою речь, в награду получив поцелуй Антона за кулисами. После концерта устраивалась долгожданная дискотека, на которую ребята рвались чуть ли не с первой минуты приезда. Звездная ночь, озаренная мигающим светом далеких звезд, была создана для чего угодно, кроме сна. С больших колонок доносился голос мияги и эндшпиля, когда Антон и Арсений бежали к танцплощадке по огромному полю, призрачно красивому в ночной дымке. Быть может, это чей-то детально прописанный сон? Ведь в тот момент происходящее казалось нереальным. Они танцевали вместе, высоко прыгая и поднимая руки вверх, кричали любимые старые песни во весь голос и смеялись с забавных «хитов» по типу «ягоды-малинки» и «солнце Монако». Были и хорошие песни, такие, от которых хочется танцевать и одновременно плакать от приятного чувства ностальгии. Попов залез на плечи высокого юноши со словами: — По ощущениям я взбирался не на человека, а на Эверест. — Для Эвереста ты слишком мало запыхался. И вообще, шутить про мой рост — низко с твоей стороны, — еле сдерживая смех проговорил Шастун. — Те самые друзья с разницей в росте один сантиметр. — this мы, — музыка заиграла снова и друг друга было уже не слышно. В тот вечер они танцевали и бесились как никогда: свежий горный воздух, активные развлечения и любовь сделали свое дело. Как правило, все дискотеки заканчиваются одним — медленным танцем. Мальчики приглашают девочек и неумело танцуют, наступая на ноги и стеснительно затрудняясь куда деть руки. Парочки кружили перед сценой медленно и сонно: казалось, что с минуту на минуту уснут не только танцующие, но и те, кто за ними наблюдает. — ох уж эта лагерная любовь, которая заканчивается с приходом осени. — мне кажется, осень наоборот должна быть началом светлых чувств, но у многих и правда наоборот. — как будто влюбляются только в теплые времена года. но это такая глупость. Любовь приходит и в голод, и в холод, и в войну. А уж какая на дворе пора тем более неважно. Пройдет лето и осень, февраль в сотый раз сменит март; года пронесутся, оставляя в памяти сонную дымку воспоминаний; умрут правители, разрушатся цивилизации и забудутся старые устои; канут в лету победы и поражения, зависть, злость и обида, даже ненависть уступит место новому чувству. В этой временной петле всё переменится и погибнет, но наша любовь останется жить. В марте и декабре, июле и сентябре, через 10 и 50 лет. Всегда. Дискотека закончилась, огни резко потухли и все потихоньку отправлялись в свои палатки готовиться ко сну. Казалось, проникновенный голос Арсения еще долго звенел в полной тишине, далеко от всей суеты. По крайней мере в голове Антона до сих пор гудели его слова, поднимая приятную волну по всему телу. Наконец он сделал шаг навстречу, подойдя почти вплотную и вложил руку парня в свою, крепко стиснув. Все ушли, выключив аппаратуру и погасив прожектора, а из источников света остались только мерцающие звезды. Парни запрокинули головы и рассматривали горящий серебряный серп луны, бесконечное множество созвездий, летящие кометы, которых многие принимают за падающие звезды. Всё вокруг такое тихое и спокойное, даже сонное. Антон наклонился ближе и сказав нежное, обжегшее губы горячим дыханием «Всегда», поцеловал Арсения.