Прости меня, моя любовь

Истории обычно начинаются с мгновений, но ими же они и заканчиваются. Никто никогда тебе не скажет, что должно быть иначе, но каждый всегда надеется на менее безликий конец. Джонатан же в свои восемнадцать желал лишь одного - чтобы этот прекрасный сон не кончался. До сих пор он ни на секунду не мог поверить, что происходящее может быть реальным, осязаемым, а не очередным миражом, приходящим в утренней мгле. Такие обычно самые красочные и фантастичные. В такие больше всего хочется верить, даже если находятся силы признать, что это лишь сон. У Джонатана они, к счастью, находились. Сила долгое время была единственным, что приносило удовлетворение в его жизнь. Потом уже к этому начали прирастать мозговые извилины, но десятилетний Джонатан об этом мог только мечтать. А это он хорошо умел. Мечтания с демонической кровью конечно не всегда были радужными и тёплыми, как пуховая подушка, но мальчик не жаловался, ведь воображение часто считали очень человечной чертой. И Джонатан отчаянно хотел, хотя бы для себя, быть не просто экспериментом собственного отца, наверняка закреплённым каким-то номером в отчёте, а личностью. Он мечтал о многом, но самым главным всегда было желание стать человеком. Да, нефилимы с давних пор отказывались от этой части своей личности и платили за это горькими слезами, переломанными телами и судорожными молитвами Ангелу на поле боя. Они не знали насколько прекрасно быть людьми и не желали этого. А Джонатан желал и очень сильно, размашисто, до сбитых в гневе костяшек, каждый раз, когда случался откат и он мог мыслить без влияния крови. Хотя и из года в год время такого прозрения уменьшалось, но нефилим не сдавался. И каждый миг, свободный от помутнения он отчаянно мечтал и пытался исполнить своё желание. И единственным, что поддерживало его на этом пути была книга. Она была совсем короткая и невзрачная на фоне других, принесённых Валентином вещей, не пестрела яркими цветами, не пыталась привлечь внимание аляпистыми картинками. Это произведение скромно лежало на краю коробки, состоящей из всего того, что когда-то купила ему мама, но теперь эти вещи были не нужны, ведь эта женщина никогда не вернётся ни к своему мужу, ни к своему сыну. А эти подарки ни коим образом не были совместимы с учебной программой Валентина. Украв книгу, он поначалу хранил её в глубине шкафа с одеждой, не решаясь приступить к чтению и наслаждаясь своим секретом, но вскоре природное любопытство взяло своё и в день, когда Валентин отправился в дом к ребёнку Эрондейлов, Джонатан наконец решил смахнуть пыль и с этой тайны. В этот вечер секрет перестал быть секретом. А он сменил практически все свои жизненные ориентиры. Эта книжка, которая сначала виделась Джонатану детской сказкой, оказалась его спасением, светом, разгоняющим тьму, захватывающую его всё больше и больше с каждом кругом демонической крови в организме. Начиная читать, он пытался найти везде подвох. И в наивно-мечтательном поведении главной героини, и в прошлом её отца и в том загадочном страннике. Но не мог. Его просто не было, ведь они нашли своё счастье или были на пути к нему, а значит, не нуждались в чём-то ещё. И эта простая истина поделила жизнь Джонатана, расколола гордые убеждения и связала отчаянные порывы. С каждой страницей он всё глубже погружался в произведение и ужасался тому, насколько простыми и искренними могут быть взаимодействия людей. Какими пылкими, тернистыми и всеобъемлющими - чувства. До этой книги Джонатан не знал об этом и никогда не узнал бы скорее всего, ведь Валентин не приемлел слабости, а такое скопление эмоций было именно им. Однажды ему довелось прочитать это произведение в откат. И эти мгновения он не смог бы забыть даже в аду. Джонатан будто перенёсся в другой мир, где у него не было демонической крови, номерного знака, поехавшего отца и обречённой заранее судьбы. В этом мире было только море и окружающий мир, который в нём отражался. Там жила любовь в самом первозданном виде, счастье доплывало до каждого ищущего и страждущего и мечты не рассеивались миражом после долгого полуденного сна. В настоящем такого не было и быть не могло. Эту суть Джонатан уяснил очень рано, поэтому и простил себе слёзы, которые катились по его щекам после прочтения, потому что так открыто выражать чувства было слишком опасно, но иногда нужно отдаваться на волю даже самых отчаянных решений. После того случая он никогда не убирал книгу далеко, чтобы во время откатов возвращать себе способность чувствовать, переживать всю эту громаду психоэмоциональных колыханий. Чтобы каждый раз можно было разбить постепенно твердеющий камень, которым его покрывало действие демонической крови. Чтобы дождаться не зная чего, но воображая это спасением. Конечно, он никогда не был предсказателем и не обладал нужной для этого магией, ведь родился нефилимом, но в тот день сразу почувствовал, что его размеренно-распланированному существованию придёт конец. На это намекало всё: и засуетившаяся сестра, и воздух, стянувшийся где-то в гортани и не желающий идти дальше, и тучи, постепенно заслоняющие небосвод, намекая на скорый дождь. Так всё и произошло. Просто в какой-то момент время раскрутилось пружиной, зазвенело, сестра резко остановилась и затем рванулась к двери, а воздух наконец покинул своё пристанище, дверь в дом семейства Пенхаллоу была открыта гостями издалека. И только тогда, когда Джонатан ввинтил свой взгляд в пришедших нефилимов, пошёл дождь. А он остался на месте. Где-то под сердцем закоротило, но даже его демонические силы не смогли бы починить эту неисправность, потому что от любви избавляла только собственная смерть. А Джейс Эрондейл вполне мог стать ею. Он теперь мог всё. Абсолютно. Безвозвратно. Джонатан Кристофер утерян для общества и не может быть найден. Не может быть спасён. Ведь от этого чувства нет ни таблеток, ни заклинаний, ни кровоточащих ранений. В том, что это именно любовь Джонатан был уверен благодаря знанию самого себя и отката, произошедшего в этот момент. Он тогда в гостиной чуть не задохнулся, но поток сияния Джейса спас и всегда спасал после, если демоническая сущность пыталась взять окончательный верх. С Клэри же ситуация вышла совершенно иная. Её внимание при первой встрече было направлено на вполне конкретного нефилима и Джонатан оказался за бортом. Абсолютно неузнанный, будто фоновый персонаж, который вдруг обрёл сознание и понял, что он в этом театре двух актёров не задержится надолго. Но вбитая детством привычка не сдаваться до победного или всё разрушившего конца давала о себе знать, как и демоническая часть сущности. И эта смесь оказалась хорошим таким, просто первоклассным коктейлем Молотова, который сгорая сам, уничтожает всё вокруг. Джонатан прекрасно понимал, что его шансы на счастье и взаимную любовь были не то что малы, они были осколками разлетевшейся бутылки в океане. Они были ничем. Не имели особой роли даже в этой пересоленной воде, ведь никто из морских жителей не питается осколками чужих мечт, запечатанных в изумрудного цвета бутылку. Никто бы даже не стал их искать. Эти осколки. Джонатан остался один. И теперь это уже было навсегда, ведь мечты в этом мире всегда выцветают после долгого сна как миражи. Вот и его мираж уже давно выцвел. Да и в аду не так уж и холодно, что бы вам не тарахтели из под кровати в тёмный ночной час.