Надоедливый наглец

      — Проходи. — Ричард открыл дверь и отошёл в сторону, давая зайти первым. Гэвин немного помялся, но всё же шагнул за порог его квартиры.       Внутри было темно и тихо: Коннор сегодня работал в ночную и уже уехал, а они с Ричардом только закончили с работой. «Зайдёшь на чай?» — невинно бросил Ричард после того, как несколько секунд бесстыдно хозяйничал языком у Гэвина во рту.       На чай…       Гэвин был не дурак, знал, чем заканчиваются такие предложения. И пусть они были вместе уже пару месяцев, перед сексом Гэвина до сих пор преследовало чувство лёгкой неправильности, которое угасало сильнее с каждым днём. Ричард своим вниманием, сдержанностью на работе и неуёмной страстью после делал всё, чтобы в голове оставалось как можно меньше посторонних мыслей. Когда, едва касаясь, гладил тыльную сторону ладони и болтал о чём-то несущественном, Гэвин сосредотачивался не на словах, а только на прикосновении его пальцев, которое мурашками, как маленькими жучками, расползалось далеко за пределы руки. Когда шептал в макушку о том, как рад быть рядом, или севшим голосом наговаривал на ухо, как сильно хочет, а руками забирался под футболку, чтобы сжать соски, или нагло ласкал пах через джинсы. Когда искренне стонал от удовольствия, впуская в себя член, или когда медленно входил сам, а уже через пару минут втрахивал в кровать так, что после дрожали ноги. Но больше — когда наедине тихо говорил о том, что любит. Рядом с ним Гэвин чувствовал, как размякает, словно подтаявшее мороженое, боялся этого состояния и одновременно наслаждался им, ведь ещё не так давно не мог себе представить, что кто-то вызовет такое количество чувств.       — Зайду. — Будто бы получилось отказать, когда Ричард смотрит таким просящим взглядом. «Актёр хренов, ещё бы слезу пустил для полноты картины. Как ребёнок», — и эта черта Гэвину нравилась тоже.       Уже стоя внутри, Гэвин думал о том, что лучше бы сказал «нет» или позвал к себе. На своей территории поддаваться Ричарду было комфортнее, спокойнее, ведь в знакомых стенах чувствовал себя увереннее. Здесь же, в двуспальной квартире почти на окраине, он ощущал себя чужим, ведь везде ощущалось присутствие Ричарда и его братца: джойстик на диване и «плойка» в режиме ожидания, которая светилась оранжевым; пара книг на журнальном столике и забытая кружка с остывшим чаем; недоеденная яичница на кухонном столе, которая, судя по виду, стояла там с утра; календарь с кучей разноцветных пометок на стене.       — У нас небольшой бардак, не обращай внимания, — бросил Ричард и прошёл к крану, чтобы налить в чайник воды.       — Не страшно. — После сложных дел у самого Гэвина бывало и хуже. Взгляд зацепился за миски с водой и едой, стоящие в углу возле холодильника. — Кошкины или у Коннора тоже есть животное?       — Нет, только у меня, — ответил Ричард и повернулся.       Внутри шевельнулось странное чувство, смесь волнения и предвкушения, будто вот-вот увидит не спасённого когда-то давно котёнка, а старого знакомого, по которому скучал.       — Ну что, познакомь нас уже.       — Пойдём, — он кивнул в сторону приоткрытой двери в одну из спален. — Засранка наверняка снова спит на моей подушке.       Пушистый рыжий комок действительно лежал прямо по центру и сопел.       — Знакомься, это Гвен. — Ричард сел рядом и пощекотал пальцами розовый носик, на что кошка фыркнула, недовольно посмотрела ярко-зелёными глазами и отвернулась на другой бок. — Та самая, которую ты дал мне несколько лет назад. — Ричард ласково пригладил шерсть и нежно улыбнулся. — Конечно, в той пиццерии у неё ещё не было имени. Я уверен, ты даже пол её не знал, но всё же… И хоть в тот день ты сказал отдать её в приют, я сделал по-своему.       — И забрал её себе, — шепотом закончил Гэвин, опустился на колени рядом с кроватью и осторожно коснулся мягкой рыжей макушки. — Над ней издевались дети, связали лапы проволокой, пугали, засунули голову в консервную банку. Если бы я не остановился в тот день, её бы убили. Всё хотел спросить, почему ты решил забрать её себе?       — Не смог иначе, она ведь так напоминает тебя, такая же своевольная, недоверчивая, иногда не в меру агрессивная. Первый год она никого не подпускала к себе, на второй — немного привыкла ко мне и пару раз в неделю позволяла погладить себя, не царапая при этом в ответ. Даже сейчас, спустя годы, она не любит чужих, кидается на ноги Коннора и только мне позволяет себя трогать. Прямо как ты, — закончил он с лёгкой ухмылкой.       — Да пошёл ты, Фёрст, — фыркнул Гэвин и поднялся с колен. — Ты поэтому назвал её Гвен? Типа, почти как Гэвин?       — Скорее, это было напоминание о том, кто мне её отдал, но позже я понял, что имя подходит ей гораздо больше, чем я предполагал. — Кошка тихо мяукнула, потянулась, открыла глаза и нервно дёрнула хвостом. Ричард сразу же убрал руку. — Ну всё, миссис Гвен не в настроении, лучше её не трогать. — Он коротко посмеялся.       — Да ну? — Гэвин протянул руку и почесал белую шею. Кошка замерла на пару секунд, а потом шумно затарахтела от удовольствия.       — Какого?.. Как ты это сделал?! Она даже меня бы поцарапала или укусила.       — Магия, Рич. Вряд ли она помнит, как я её спас, наверное, мы просто чувствуем, что похожи. — Кошка тряхнула головой, лизнула палец и спрыгнула с кровати.       — Значит, тебе тоже понравится, если погладить шейку, м? — Гэвин узнал эти мурчащие интонации, от которых внизу живота сразу же зарождалось томление.       «Скоро хуй вставать будет, как по команде», — успел подумать он перед тем, как тёплые руки обхватили поперёк живота и повалили на кровать. Губ коснулись чужие, мягкие и влажные, но стоило Гэвину открыть рот для глубокого вдоха, как юркий язык скользнул внутрь и начал свою нехитрую, но приятную ласку. Сухие ладони погладили от живота до груди и обратно, ногти царапнули бока, вызвав сонм мурашек от копчика до затылка, а дыхание тяжестью легко на щёку. Такие поцелуи Ричарда — смелые, страстные, душащие — были прелюдией к большему, ускоряли биение сердца, распаляли кожу и выметали из головы разумные мысли.       — Кто-то обещал мне чай, — с громким чмоком отлепившись губ Ричарда, сипло выдавил Гэвин и потянулся к пуговицам на его тонкой рубашке.       — Будет. Доставлю в постель, но сначала десерт. — Он облизнулся, как хищник, будто действительно собрался съесть, а не заняться сексом.       — Мне в душ надо… — выдавил Гэвин и шумно выдохнул, когда Ричард смял задницу в своих ладонях. — Как и тебе.       — Ты серьёзно сейчас готов прерваться? — Он проехался пахом по паху, надавил, двинулся пару раз, имитируя проникновение, и застонал в губы.       — Рич…       — Мы по-быстрому, — его голос срывался, как после забега, — подрочим или между бёдер. Ну же… — Когда Ричард изгибал брови домиком и смотрел так просящее, защита Гэвина проседала. Не всегда, только в постели, когда прижимались друг к другу, делили дыхание, жар, возбуждение, когда глаза Ричарда лихорадочно блестели из-за желания, которое он с трудом контролировал, а язык то и дело смачивал губы.       — Ненавижу тебя, Фёрст. — Гэвин сдался, притянул наглеца к себе, мазнул по губам и опустился чуть ниже, чтобы прикусить чувствительную кожу на шее, прямо там, где белела полоса шрама.       — Я тебя тоже люблю, — ответил Ричард и толкнулся бёдрами.       Гэвин обхватил его ногами, прижал к себе и потёрся, а потом ещё и ещё, понимая, что ни до дрочки, ни до межбедренного они не дойдут — неделя без подобной близости не способствовала выдержке.       — Я тебя трахну, Фёрст, — пообещал Гэвин и откинул голову, позволяя Ричарду целовать, облизывать и кусать свою шею и грудь.       — Посмотрим, кто кого, — огрызнулся Ричард и сжал губами сосок, потянул его, отпустил, облизнул по кругу, не переставая тереться пахом. — Я соскучился, — с паузой на выдохе, — по тебе.       Пусть всю неделю они вместе работали над делом, виделись каждый день по четырнадцать часов, Гэвин понимал, о чём говорит Ричард.       — Я тоже соскучился, — ответил Гэвин и поцеловал глубоко и долго, чтобы прервать болтовню, которая отвлекала от главного — от удовольствия.       Они целовались, соревнуясь друг с другом, редко отрывались, чтобы жадно вдохнуть воздуха, и снова прижимались друг к другу. Гэвин ласкал пальцами влажную спину, царапал лопатки, чтобы раззадорить сильнее, стонал в губы, когда Ричард особенно чувствительно давил на напряжённый член, сжимал задницу и пальцами проводил между половинок. «Уступлю ему, но только сегодня», — последняя разумная мысль перед оргазмом, в который упали почти одновременно.       — И всё-таки с тебя чай, — лениво буркнул Гэвин, когда немного отдышался. — А я пока в душ. — Он нехотя поднялся с разворошенной кровати.       — А потом?       — Потом в душ пойдёшь ты. После — решим, кто будет сверху.       — Мне кажется, ты и так уже решил, — сказал Ричард и бросил хитрый взгляд из-под чёлки.       «И как только догадался, сучонок?»       — У меня ещё есть время передумать, Фёрст. А пока завали и пиздуй делать чай, ты же меня за этим позвал.       — Ладно, не шуми, — посмеялся Ричард, поднялся с кровати, поморщившись от влаги в трусах, и ушёл на кухню.       — Зашёл, блядь, на чай. — Гэвин расстегнул джинсы и оттянул край боксеров, промокших от семени. — Без трусов теперь домой ехать.       — Мяу! — раздалось снизу, а через секунду Гвен запрыгнула на кровать и снова улеглась на подушку.       — Или останусь здесь, как ты, — Гэвин потрепал кошку за ухом. — Не навсегда, конечно, но хотя бы на сегодня. Про «навсегда» нам думать ещё рано. Хотя кто знает, как сложится дальше, да, рыжая?       Он поднялся и неловко поковылял в душ, решив, что сегодняшнюю ночь точно проведёт в спальне Ричарда.       А может, не только сегодняшнюю…