Развод и девичья фамилия

- Пап, ты точно всё запомнил? - нервно спрашивает, бегая по квартире в одной только рубашке и беленьких носочках. - Точно, детка. - тяжело вздохнув, в который раз отвечает папа омеги, наглаживая макушку самого младшего внука, тот уже и заснуть успел, пока его папа перед глазами, словно маятник, туда-сюда бегал. - Что насчёт Соён? - прищурив и так тонкие лисьи глазки, Юнги останавливается напротив старшего омеги. - Перед сном не забыть выпить таблетки от простуды и поставить термос с тёплым чаем, чтобы крошка в любой момент могла попить. И прежде чем ты успеешь спросить у меня в тридцатый раз насчёт остального миллиона правил, я скажу: я воспитал пятерых детей, из которых ты, Юнги-я, был самым болезненным. У Соён всего простуда, она пройдёт завтра же, а ты просто слишком переживаешь, я никогда не парился насчёт твоих болезней, и ты выздоравливал очень быстро. - Наверное я просто был самым нелюбимым ребёнком. - бурчит под носик, снова начиная ходить по комнатам выискивая свою красивую цепочку, которую ему ещё на пятую годовщину брака подарил любимый муж. - Наверное. - спокойно отвечает Мин в шутку, но кажется младший совершенно этого не понимая смотрит на папу очень обиженно. - Не говори так, ты был самым младшим и любили тебя больше всех. Просто я пытаюсь донести до твоей головушки с прекрасной укладкой, что не нужно так париться. Ты идёшь отдыхать, а твои дети остаются с самым надёжным человеком, я запомнил каждую деталь твоего трёхчасового поучительного урока, малыш, а тебя прошу запомнить лишь то, что ты всё ещё молод и сегодня ты должен отдохнуть от всех своих переживаний. - в который раз говорит он ребёнку. - Я, наверное, не буду слушать человека, который оставлял своего маленького ребёнка больным одного дома и уходил на тусовку с друзьями. - пыхтит Юн, натягивая на ноги штаны клеш на высокой посадке и заправляя в них белую рубашку. - Что за глупости? С тобой оставалось четыре старших брата, они прекрасно справлялись со своими обязанностями, которые я им давал. - Они все альфы, пап! Как тебя вообще угораздило родить столько альф и всего одну маленькую, хлюпенькую омежку? Ты даже не представляешь через что мне приходилось проходить, когда вас с отцом не было дома. Они заставляли меня готовить им бутерброды, сами смотрели взрослые фильмы, а меня прогоняли играть с куклами. - театрально вздыхает Юн. - Я думаю тебе это совсем не помешало. Зато вы с Гуком пересмотрели больше таких фильмов вместе. Думаю, вам было намного приятней вдвоём при спокойной атмосфере, чем им вчетвером по маленькому телевизору ещё и с бутербродами. - хмыкает Джинсу, в очередной раз провожая сына взглядом к зеркалу. Тот цепляет на уши красивые серьги-цепочки, достающие почти до плеч и надевает на длинные пальчики кольца, все те меркнут на фоне обручального, но их тоже ему альфа подарил, а перед бывшими одноклассниками очень уж хочется похвастаться. - Папа, ты думаешь совсем не о тех фильмах. - Юн идёт к входной двери, в которую уверенно пару раз простучали, и как только её открывает попадает в крепкие объятия мужа. - Выглядишь изумительно. - тут же говорит Чон, аккуратно придерживая супруга за талию. - Ты даже не успел разглядеть, подлиза. - хихикает тихо на ушко мужа омега, обнимая своего красивого альфу за шею. На Чоне черный костюм, чёрная рубашка и черные классические туфли, тотал блэк, ничего лишнего и привлекающего внимание, если бы не тело старшего. Грёбанный аполлон, никак иначе не назовёшь этого альфу под два метра ростом, он только своей мощной грудью привлекает взгляды всех замужних и не очень омег. - Потому что для меня ты всегда прекрасен. - Чон касается мягких губ мужа, и Юнги очень радуется, что его губы всё ещё не накрашены, потому что старший точно съел бы всю помаду и в конце наверняка даже облизнулся бы. Они целуются нежно и мягко, так как целуются люди, любившие друг друга половину своей жизни. - Папочка! Голосок маленькой девочки, заставляет Юнги быстро отстранится от мужа и побежать в комнату детворы. Сын в наушниках сидит за приставкой, дочка лежит в кровати с умилительно поджатыми губками и глазками, наполненными слезами. Двойнятам всего по девять лет, ещё совсем маленькие дети, для Юнги так вообще детский сад, группа ясли, но отличаются они очень сильно. Сохё, девятилетний альфочка, ненавидит всё милое, обнимашки и целовашки вообще отталкивает от себя (на самом деле просто претворяется грубым, чтобы быть таким же классным альфачом как и отец, а сам по часу, пока никто не видит, может просидеть в объятиях своего папочки, пока тот с ним нянчится), а Соён - девочка святой одуванчик, никогда не скрывает своей любви к милому, всегда лезет в руки отца и папы дабы получить побольше родительской любви. Ещё есть самый младший, двухлетний омежка Миджи, которого в семье принято называть Мими и никак иначе. Перед этой конфеткой не устоит даже девятилетний альфа, который всегда с братом таскается, в песочнице постоянно играется и назойливых детей от их семейной сладости отгоняет. Сладостью мальчика называют, потому что у мальчика прекрасный запах клубничных карамелек, ненавязчивый и еле уловимый в силу возраста. - Что случилось, малышка? - Юнги присаживается на кровать рядом с дочкой, аккуратно поправляя тёплое одеяло на ребёнке. - Как ты себя чувствуешь? - Всё хорошо, папуля, больше не жарко и не холодно. - немного охрипшим голосом шепчет Соён, пальчиками находя руку папы. - Вот и славно. - Юнги целует немного тёплый лоб ребёнка, собираясь слушать, что же всё-таки девочка хотела. - Вы с папой придёте поздно, да? Мы будем уже спать? - у омеги взгляд любопытный сначала направляется на папу, а потом переводится на подошедшего отца, который стал в дверном проёме наблюдая за семьёй. За штанину старшего держится проснувшийся буквально минуту назад омежка, трёт глазки свободным кулачком и ждёт, когда же отец возьмёт его на ручки. - С вами останется дедушка, и телефон всегда при мне, вы можете звонить, когда захочется и когда понадобится. - с улыбкой говорит Юнги, аккуратно перебирая крохотные пальчики ребёнка. - Сохё! - старший зовёт сына, а тот слышит сразу же, подрываясь с кресла и ставая напротив папочки. - Ты остаёшься в доме за главного, солнышко, следи за сестрой и вдруг что не так зови дедушку. Мими тоже не обижать, он же у нас очень ранимый, если будет плакать, разогреешь в микроволновке ему молока. И ты тоже не грусти, папочка вернётся скоро. - раздаёт поручения Чон, а после притягивает в объятия сына, тяжело вздыхая. - Маленькие мои, я так не хочу вас оставлять… - Боже, нюни свои распустил. Твои дети будут с самым надёжным человеком в мире, детка, просто доверься своему папочке. - пихнув зятя в бок Мин заходит в комнату, подымая на руки маленького Мими. - Идите уже, а то опоздаете и все напьются, а вы только шашлыка с баранины поедите, да и всё, что это за отдых без алкоголя? - Ну да пап, тебе ли не знать какой отдых должен быть. - Юн закатывает глаза, цокнув на слова папы. - Просто… Я никогда не оставлял своих малышей ради того, чтобы напиться. Я боюсь пропустить что-то важное… - Ну да, например, как нашего малыша Мими стошнит от очередной печеньки перед сном, или как Соён и Сохи поссорятся из-за того, кого же первого перед сном будут целовать. Детка, ты домашними заботами уже пропитался, и я не хочу, чтобы, когда дети подросли ты только и знал, как стирать, убирать и готовить кушать. Мы постоянно отменяем с тобой свидания из-за домашних дел, и я понимаю, я тоже люблю наших малышей, но нам нужен отдых наконец-то, нормальный, человеческий отдых. - Чонгук подходит к супругу, садясь рядом на корточки и укладывая одну руку на коленку своего омеги, а другую на макушку сына. - Я уверен, наш сын достаточно взрослый чтобы присмотреть за домом и сестрой с братом. - улыбается старший мальчишке, аккуратно растрепав волосы на голове сына. - Ладно, пошли уже, иначе ещё секунда и я точно не смогу уйти от своих кис. - омега выпячивает губку и тянется с поцелуем к старшим детям. - Папочка вернётся и такого больше не повторится. - обещает больше самому себе. - Отдохни папуля. - в унисон говорят старшие, от чего на лице Юна появляется милейшая улыбка. Юнги уступает место около старших детей мужу, а сам забирает из рук папы Мими, целуя тому милые щёчки и забавляясь от того, как на них от улыбочки появляются очаровательные ямочки. - Я люблю тебя, кроха, не буянь и не устраивай истерик, иначе папочка будет злится. - И отец тоже. - вставляет Гук, подходя к любимому и оставляя нежный поцелуй на щеке сына. - Пошли, детка, мы и правда опаздываем. - Ладно… - Юнги слушается мужа, отдаёт ребёнка обратно в руки старшего омеги и посылает детям воздушные поцелуйчики. - Кисы, папа вас очень любит, звоните если что! - напоследок вскрикивает Юн, когда муж уже выводит его из комнаты детей. - Я жду вас дома не раньше четырёх часов утра, повеселитесь на славу! - с милой улыбкой провожает пару Мин.

***

- Я правда переживаю за малышню… - шепчет в перерывах между поцелуями Юнги. - Я ужасный папа раз оставил их. - корит себя, но в руки мужу отдаётся. Они словно подростки, спрятавшиеся от родителей в тонированном чёрном мерседесе, целуются так страстно, словно до этого им запрещали это делать. - Не говори глупости, ты имеешь право на отдых, и дети не станут тебя меньше любить если один раз перед сном ты их не поцелуешь. - успокаивает Чон, мягко проводя рукой по волосам младшего. - Ты такой красивый у меня, все обзавидуются, что ты полюбил меня, а не кого-то из футбольной команды. - Ты бывший баскетболист, у них не было шансов. - хихикает Ги выбираясь из машины. Чонгук следует за мужем, быстро блокирует авто и догнав возлюбленного, обнимает чужую тонкую талию. Пара заходит в дорогой ресторан, где к ним тут же подбегает официант, старший говорит кодовое слово и молодой омега кивнув провожает гостей в ВИП-зал. - Ооо, мы так и знали, что вы двое придёте вместе! - из-за стола подымается один из бывших одноклассников, сколько пара его знает, тот всегда был их старостой. - Рассказывайте, мне интересно как вы жили после того, как директор застукал вас на выпускном трахающимися в туалете! По всему залу раздаются громкие угуканья, а некоторые даже удивляются. Странно, что кто-то не знал прекрасные приключения на выпускном этой парочки. - Вообще-то, я поставил тогда Тэ караулить, но он побежал за юбкой омеги, а меня не предупредил. - Чон как джентльмен отодвигает для супруга стул и садится рядом, официанты тут же приносят им вино и закуски. - Прости, бро, но Джин тогда реально пришел в юбке, я не мог этого пропустить. - отвечает только что целующийся Ким. - Юбка этого омеги куда важнее незамеченного траха друга. - Понимаю, ради юбки Юнги я бы тоже тебя кинул. - хмыкает Чон не отпуская талию омеги. - И это называется лучшие друзья. - цыкает с усмешкой один из футболистов, когда-то подкатывающих к Юнги. - Предлагаю за это и выпить! В нашем классе всегда была самая прекрасная дружба! - хохочет староста и подымает вверх бокал. Все повторяют за тем и выпивают содержимое своего стакана. - А ты, Юнги-я, расскажешь нам чего-то, а то молчишь так, словно Гук запрещает тебе общаться с людьми. - к омеге обращается одна из главных красоток в школьное время. - Ничего подобного, у нас с Чонгуком замечательные супружеские отношения, два месяца назад отмечали десятилетнюю годовщину брака. У нас трое прекрасных деток, двоим по девять, а третьему через месяц будет два годика. Чонгук перенял компанию отца, а я в декрете сижу, слежу за домом и детишками. - Юнги любит хвастаться своей жизнью, потому что она у него замечательная. У них прекрасная семья, у мужа хорошая работа, а дети самые очаровательные кисы в мире, Юнги обожает свою жизнь. - Ну ничего себе, кажется Юнги больше всех в жизни преуспел. - по-доброму завидуют одноклассники и снова выпивают за благополучие в семье Чон. Так стаканчик за стаканчиком, история за историей, проходит их встреча. Кто-то состоялся как успешных спортсмен, кто-то стал актёром, некоторые всё ещё не нашли себя в этой жизни и продолжают учится, у многих ещё нет детей и многие всё ещё ходят холостыми. Из парочек, которые были в школьные года, как семьи состоялись только три: Юнги с Чонгуком, конечно же, неизменная парочка Тэхён и Джин, и школьная тихоня с одним из футболистов, все очень удивились, ещё в школе, когда узнали об этом сочетании. Алкоголь продолжал литься по стаканам, и половина уже была в стельку, а половина ещё держалась. Юнги пил не много, общался с беременным Джином, который сидел напротив и пил только сок, пока его муж ссорился с одноклассниками насчёт популярности машин. Омега слышит уже по голосу, что Чон пьян, но не останавливает его. Гук работает очень много и имеет право на отдых, поэтому Юнги верит, что возлюбленный остановится, когда сам поймёт, что уже хватит. Вскоре альфы выходят на перекур, омеги остаются сплетничать между собой о том, кто в школе был круче, а кто в постели не ахти. - Я лично Чонгуком доволен, в постели он что надо, иначе бы у нас не было сейчас троих малышей. - Юнги пожимает плечам, поднося бокал с шампанским к губам. - Ты думаешь мы не в курсе? Как только мимо туалета проходили на переменах, слышали, как ты умолял Чонгука остановиться, потому что он как зверь тебя драл. - хихикает бывший тихоня. - Смотря на Чонгука сейчас, можно понять, что ничего не изменилось, ты словно меньше стал, а он наоборот вырос до небывалых размеров. - На самом деле из-за этого я немного комплексую, после рождения двойни, я очень сильно набрал в весе, но он продолжал говорить, что я всё равно остаюсь для него самым красивым. Я в тайне от него худел, очень долго не мог скинуть вес, но всё же у меня получилось, а потом я узнал, что снова беременный, и я снова набрал много в весе. Мне стыдно появляться с ним на людях, потому что я считаю, что он уж слишком красив для меня. - омега говорил свой самый больной секрет с улыбкой на лице, словно это совсем не делает ему больно. - Эй, не говори так, для папы троих детей ты выглядишь изумительно! - вскрикивает одна из одноклассниц, подрываясь с места. - Я завидую тебе, потому что у тебя и дети есть и муж классный, а про тело я вообще молчу, я всегда завидовала тому, насколько ты остаёшься шикарным и утончённым даже со своими милыми щечками. - видно, что девушка уже достаточно пьяна, потому что, только встав на ноги начала шататься, и чуть не упала, пока её обратно на место не посадили. Юнги бы никогда не рассказал этого одноклассницам, но, когда все так пьяны можно и высказать немного, Джин и так всё знает, от него скрывать нечего, а эти всё равно забудут и Чону от этого легче. Через ещё двадцать минут сплетен и противостояний по поводу сексуальности спортсменов их класса, в зал заходят альфы во главе которых идёт Чон. Его рубашка уже расстёгнута на пару пуговиц, а пиджак весит на плече. На лице Гука немного пьяная улыбка и уже мутный взгляд. - Моей крошке не холодно? - Чон склоняется над омегой, шепча ему это на ушко. У Юнги от такого старшего коленки дрожать начинают. Его муж всегда был такой сексуальный, но сегодня, что-то особенное, в глазах альфы словно появился тот юношеский блеск, который был ещё в школе. - Любимый, ты пьян. - омега ведёт плечом с лёгкой улыбкой. - А мне кажется я трезв как стёклышко. - хохочет вместе с одноклассниками Гук и садится около мужа, укладывая руку на пухленькое бедро. - Хочешь чего-нибудь, детка? - Стол завален вкусностями, не думаю, что нужно что-то ещё. - омега смущен. Его муж флиртует с ним, словно они вернулись обратно в школьные года и это действительно смущает. - Мой будущий муж не должен питаться тем, что есть, он может себе позволить кушать то, что хочет. - пафосно говорит Гук, снова опустошая бокал с виски. Стоп. Юнги сейчас не послышалось? Будущий муж? - Что ты сказал? - омега переспрашивает неуверенно, может всё-таки причудилось? - А ты не ожидал, крошка? - подымаясь с места спрашивает альфа, а Юнги уже боится того, что будет дальше. - Хэй! - окликает всех присутствующих Чон, ударяя какой-то вилкой по своему бокалу. - Я хочу сделать важное заявление! Все слушают внимательно и с интересом, половина удивляется тому, что Гук сейчас стаёт на колено, а половина одобрительно машет головами, видимо напились так же в стельку, как и Чон старший. - Мин Юнги, душа моя, мы так долго с тобой вместе, что я и дня больше прожить без тебя не могу. Юнги, выходи за меня! Зал взрывается громкими аплодисментами пьяных одноклассников и поздравлениями со стороны альф. Некоторые, не поняв ничего, хлопают в ладони, а Чон ждёт ответ. «Бог мой, что делает этот дурень?» - проносится в мыслях Юнги, пока он вежливо улыбается пьяницам и подымается с места. - Любимый, что за шутки, прекращай это цирк, ты пьян. - омега тянет мужа за руку, чтобы тот поднялся, но силёнок настолько мало, что старшего и на сантиметр сдвинуть невозможно, ещё и с учётом того, что Чон сопротивляется стараниям омеги. - Малыш, я не понял, ты не хочешь замуж за своего мужчину? - возмущается, но с колена не встаёт, всё ждёт ответа. - Юнги, соглашайся, из вас получится настоящая семья! - вскрикивает кто-то из тех, кто пьян настолько сильно, что и память напрочь вышибло. - Гуки, ты правда пьян, мы замужем десять лет. - Юнги в отчаянии. Ему толи страшно от ситуации, что сейчас происходит, то ли его злость одолевает от того, что старший не контролировал своё опьянение. - Пошли в уборную, умоемся и поговорим. Омега прикладывает больше усилий и всё же ведёт мужа в туалет. Сзади им кричат что-то по типу «горько» и «счастья молодожёнам», но Юнги не слушает, он всё же зол. Младший первым забегает в туалет, нужно срочно умыться и разъяснить ситуацию, привести Чона в чувства. - Малыш, ты правда не хочешь выходить за меня, или что это за реакция? - более чем серьёзно спрашивает Гук, закрыв за собой дверь туалета и подойдя сзади к возлюбленному. - В который раз говорю: Гук, ты пьян! - младший разворачивается к мужу с отчаянием смотря тому в глаза. У Чона всё так же мутный взгляд и пьяный оскал. - Мы уже замужем и у нас трое детей, а ты напился как скотина и притворяешься словно всё забыл, меня это пугает. - Что за бред, крошка? - Чон склоняется к шее омеги, оставляя нежные поцелуи и руками исследуя красивую фигуру своего мальчика. - Я так люблю тебя, хочу, чтобы мы с тобой были вместе всегда, а ты отговорки придумываешь. - Чон оставляет укусы на ключицах и оголяет плечики младшего, чтобы их тоже покрыть нежностью и лаской. - Чонгук! - стонет Юн от безысходности, но мужа обнимает. Если сейчас у них будет такой же незабываемый секс, как двенадцать лет назад на выпускном, Юн готов простить Чону, что тот выпил так много. Альфа тянет руки к пышным ягодицам, которые прекрасно умещаются у него в руках. Этот омега подходит ему идеально, слишком шикарный для того, чтобы быть с кем-то другим. Чон стягивает с попы младшего штаны вместе с трусиками, оттягивает одно полушарие от другого и свободной рукой проводит по уже текущей дырочке. Омега возбудился ещё тогда, когда Чон вошёл после курения в зал, он любит вид такого властного и сексуального мужа, от чего просто не может не начать течь по нему. - Уже возбудился, котёнок? - Чон подымает возлюбленного над полом, руками помогая младшему закинуть ножки на свою талию. Гук прижимает омегу спинкой к стене и целует, снова целует сладкие ключицы, облизывает тонкую изящную шейку, а руками всё продолжает мять мягкие половинки, растирая смазку омеги по коже. - Быстрее, Гуки, нас все будут искать. - Юнги стонет на ухо мужа, ноготками цепляясь за смуглую кожу на шее старшего. - Никто не будет, они уже взрослые, догадаются чем мы тут собрались заниматься. Одной рукой расстёгивая ширинку, потому что ткань давит уже на стояк, другой, Чон разрабатывает дырочку омеги, аккуратно входя уже тремя пальцами. Мин тоже помогает, прыгает на пальцах так, словно до этого никогда не испытывал такого наслаждения как секс. Гук с хлюпом от обилия смазки, вынимает пальцы с разработанной дырочки, обрывая стон разочарования, вырывающийся из прелестного ротика омеги, сладким поцелуем. Омега спускается одной рукой к паху альфы, достаёт из чужих штанов налитый кровью член и водит головкой по своей дырочке. Это так прекрасно, чувствовать своего альфу всем своим телом, понимать, что ты отдаёшься своему мужу, любимому и самому прекрасному. Чонгук чужую ручку убирает, сам уже терпеть не может того, что омежья попка всё ещё не в его власти, поэтому одним быстрым толчком входит в маленькую дырочку, ловя стон возлюбленного губами. Юнги стонет протяжно и громко, Чон позволяет ему это, пусть все, кто мог подслушивать и слышать, пусть поймут насколько хорошо сейчас Юнги и насколько хорош сейчас Чонгук. - Мин Юнги, так ты выйдешь за меня? - постепенно начав вбиваться в изящное тело в своих руках, спрашивает Чон, получая мелкие поцелуи в свою шею. - Ты глупый, я уже твой муж, Чон Чонгук! - стонет громко омега в шею мужа, царапая через рубашку тому спину. - Правда? - удивляется. Видимо хорошо всё-таки на голову алкоголь дал, что тот напрочь все десять лет супружеской жизни забыл. - Охуенно...- блаженно произносит, вбиваясь в прекрасное тело омеги. Юнги, наконец привыкнув к размеру старшего, спустя две недели воздержания от секса и супружеских утех, начинает сам двигаться на чужом члене, опираясь руками об мощные плечи. Гук лишь за талию младшего придерживает и наслаждается сладкой кожей омеги, его грудью. Юнги знает любовь мужа к таким ласкам, знает, как сильно тот любит облизывать ореолы сосков и кусать маленькие соски, поэтому позволяет тому насладится своим телом. К кульминации они доходят спустя несколько минут непрерывных толчков, громких стонов и жарких поцелуев. - Я хочу от тебя детей. - шепчет во время оргазма Чон, плотнее пахом прижимаясь к ягодицам младшего. - Трое ждут нас дома в своих кроватках. - шепчет Мин в ответ затыкая все последующие вопросы мягким поцелуем.

***

Тело ломит, голова раскалывается, а вчерашний вечер даже не вспоминается. Видимо было слишком хорошо вчера, раз сейчас так хуёво. На соседней половинке никто не лежит, там уже даже остыла часть кровати. - Малышка. - муж точно должен помочь, он ведь не может оставить своего любимого самого таким беспомощным и болезненным. Голос охрипший и грубый, словно он скурил вчера не менее трёх пачек сигарет и выпил больше двух литров алкоголя. Конечно больше. Юнги заходит в комнату слишком довольный, в красивом халатике, так словно вчера они не пили с бывшими одноклассниками в ресторане, а провели вечер в прекрасной обстановке с бутылкой вина и фруктами. Омега всегда выглядит изумительно, несмотря на то, что на нём лежат заботы по дому и за детьми. Юнги сейчас выглядит как огурчик, несмотря на то, что поспал всего часа два, а выпил ночью прилично. Дети должны видеть папочку в адекватном состоянии, а Мин для своих детей будет делать всё, чего те только пожелают. - Доброе утро, любимый. - спокойнее чем хотел бы услышать Чон, говорит Юнги, от чего альфа аж весь подбирается, это что он такое натворил то, что омега сейчас словно всю галактику готов спалить. - Детка, я ведь не натворил вчера ничего лишнего? - Чон принимает в руки стакан воды и пару капсул обезболивающего, протянутых омегой. - Ты изменил мне. - омега делает паузу специально, чтобы альфа помучался. У Гука во взгляде дикий страх, как он вообще мог? Просто взял и изменил самому любимому человеку в мире, у которого с ним общие детишки и десять совместно прожитых счастливых лет. Омега театрально, как он это умеет, вздохнув, садится на диван около старшего и смотрит с обидой, так словно его на самом деле предали. - Ты изменил мне с незамужним Мин Юнги. - страдальчески произносит Ги, а после меняется в лице моментально и ударяет мужа по плечу. - Это же как скотина нужно было нажраться, чтобы забыть десять лет жизни?! А? - каждое слово сопровождалось ударом красивой ладошки по сильному плечу. - Понравилось трахать меня незамужнего? Поздравляю! Развод и девичья фамилия, придурок, понял?!- омега подрывается с места и уходит с комнаты. Вот и все, истерика устроена, альфа напуган, теперь можно с детьми и чаю с тортиком попить. Чонгуку остаётся только надеется, что омега просто пошутил и развода не будет. Ну что ж, Чон Чонгук, удачи.