Хоронили Синьора Помидора…

— Вот почему мы питаемся после пятого урока? До этого времени умереть можно! — С такими рассуждениями Антон Шастун — ученик 9Б класса, сложил несколько порезанных огурцов в контейнер, который впоследствии сложил в портфель.

***

— Бля, хочу есть! — как и обычно, Серёжа Матвиенко — друг Шаста — сидел за партой, вытянув руки, и повторял это снова и снова. — Я тоже, — слова ещё одного друга Антона — Димы Позова — подтвердило урчание в животе, которое было слышно, несмотря на шум, стоящий в классе. На перемене всегда все орут… — Даже не завтракал сегодня… — продолжил Серёга. — С какого хуя мы теперь после пятого урока едим? Они что там, охуели? — эти возмущения напомнили Антону о его утренней заготовке.        Загадочно улыбнувшись, прищурив глаза, Шаст наклонился вниз, исчезая за большой четвёртой партой. Раскрыв основной отдел рюкзака, он поднялся обратно и поставил на поверхность вместительный контейнер с огурцами. — Это чё? Огурцы? — с непониманием в глазах, Серёжа уставился на прозрачную пластиковую коробочку. — Ты притащил в школу огурцы? — с тем же непониманием в глазах, спросил Дима. — Да чё вы какие? Да, огурцы. Не хотите — не ешьте, — Антон открыл контейнер, взял половину разрезанного огурца и откусил часть, закатывая от наслаждения глаза. — Почему это не хотим? Хотим, — испуганно проговорил Серёжа и взял вторую половину огурца Шаста. — Очень хотим, — примирительно вторил Позов и тоже взял себе еду.        Доев свою половинку огурца одновременно с Серёжей, Дима взял себе вторую, оглядывая маленький огуречик в руке Матвиенко. — Вот это у тебя корнишон, — рассмеялся он, — ну-ка на нормальные огурцы и корнишоны рассчитайсь! Огурец. — Нормальный, — Шастун улыбнулся и перевёл взгляд на обиженного Серёжу.        Матвиенко хотел закинуть в рот «корнишон» и взять следующий огурец, но Дима своим огурцом ударил по его, с криками: — Мой огурец сильнее!        Шаст тоже вступил в бой. Используя огурцы, как шпаги, ребята дошли по первой парты, продолжая обороняться. — Сдавайся! — (в твоей войне ничья, и я прошу, возвращайся) крикнул Серёжа Шасту, перед тем, как ударить «корнишоном» по его огурцу.        Антон, не удержав в руке заветную еду, развернулся назад, чтобы посмотреть, куда отлетел огурец. Но вместо того, чтобы увидеть его валяющимся на полу, взору предстал удивлённый Арсений Сергеевич Попов и огурец на его парте. — Ой, я в Вас не попал? — чуть смутившись, спросил Антон. Конечно, влюбиться в своего преподавателя, а потом кинуть в него огурцом — не самый лучший вариант. — Попал, — Попов сидел сначала хмурый и злой, но через пару мгновений рассмеялся, будто сам только что играл с ними в «огурцы». — Извините, — растерявшись из-за реакция Арсения, проговорил Антон. — Шаст, — он сократил его фамилию? Будто они друзья… — Ты огурцы в школу принёс? Или Дима? Серёжа? — Да, конечно, он, — Серёжа ухмыльнулся, указывая на Антона. — Вы же не злитесь на меня? — Шастун мило улыбнулся, смотря в голубые глаза напротив. — Нет, Тош, — Арсений улыбнулся в ответ и подмигнул, — а можно мне огурчик? — Ну… да, — всё ещё удивленный Антон направился к контейнеру и, взяв его, вернулся к Арсу, протягивая тому огурец. — Спасибо, — с той же улыбкой ответил Попов, — голодные, да? — Да. После пятого урока только кормят! Пиз… — Антон осёкся, вспомнив, что при учителе лучше не материться. И уже хотел договорить «пец», как Арсений перебил: — …дец. Согласен. Вообще охуели, — как ни в чём не бывало, он в очередной раз откусил частичку овоща. — Да, — немного помолчав, сказал Шастун.        Школьный звонок прервал беседу, заставляя друзей вернуться на свои места.

***

— Блять, быстрее, там сейчас всё съедят, — Матвиенко, держа в одной руке расстёгнутый портфель, с торчащими из него тетрадными листами и углами учебников, бежал впереди всех, подгоняя друзей за собой.       Наконец, добежав до столовой, ребята заняли очередь. Придётся стоять ещё минут десять…

***

— Бля, ненавижу очереди! — Возмутился Антон, как только получил всю порцию. Он стоял на месте с подносом и ждал Диму с Серёжей, которые брали последнее — чай. — Я тоже! — Взяв напиток, Матвиенко отошёл в сторону и тоже встал. — Пошлите за тот стол, — наконец-то взял свой поднос со злосчастным переслащëнным чаем, Димка указал на ближний стол.       Усевшись кушать, ребята стали разговаривать. Тем для обсуждения в школе всегда много: одноклассники, преподаватели, вахтёрша, повар, еда и странные темы уроков… — О, в салате огурец. Уже второй за сегодня, — ковыряясь в тарелке, произнёс Позов. — И помидор. «Всем привет», — говоря от лица овоща, Серёжа поднял вверх одну дольку. — Он мёртв уже, — Дима пожал плечами. — Что делаете? — Арсений, облокотившись на плечо Шаста, рассматривал обедающих. — Едим, — ответил Матвиенко. И так же видно, что они едят… — А ещё хоронили Синьора Помидора, — с каменным лицом, будто это была не шутка, добавил Дима. — Хоронили Синьора Помидора? — еле сдерживая смех, переспросил удивленный Антон. — Почему вас это так веселит? Он вообще-то, ну, умер, — с той же серьёзностью произнёс Дима и продолжил есть.       Друзья же засмеялись чуть ли не на всю школу с этой внезапной шутки. — От салата «Цезарь» в день умирает до ста Синьоров Помидоров, — подлил масла в огонь Арсений. Ребята снова зашлись хохотом. Не очень хорошим решением было сесть за столик рядом со столами учителей. Но сейчас на это было всё равно. Так же, как и на удивлëнные взгляды окружающих, — так, ладно, мне бежать пора. Тош, зайди ко мне после уроков, — быстро кинул Попов и пошёл к учителям, которые были не то чтобы удивлены. Они были в ахуе от всего происходящего.       Антон сидел с «отключенным» лицом, переваривая не только еду, которую съел, но и всё произошедшее, в частности сказанное Арсением. — Ладно, — запоздало ответил он. — Ого-о-о, Шаст! У вас там, наверное, будет… — Серёжа похотливо улыбнулся и побил друг о друга руки. — Да нет! — возмутился Антон. — Давайте есть!

***

      Наверное, впервые Антон ощущает такие смешанные чувства из-за звонка. Вроде интересно узнать, что такое хочет сказать преподаватель, который ему нравится. Хотя нет, не так. В которого он влюблен… С другой стороны страшно…       Шастун, отказавшись от предложений Димы и Серёжи пойти с ним, медленно поднялся на третий этаж со второго и дошёл до кабинета Арсения Сергеевича.       Почти все ученики уже ушли из коридора, а Антон всё стоял. — Так, ладно, всё, — сам себе шёпотом сказал Шастун и пару раз постучал по двери, не решаясь сделать следующий шаг — открыть её.       Раздались шаги. Арсений сам подошёл к двери и приоткрыл её. — Это я стучал, — «сознался» Антон. — А я-то думал, случайно ударил в дверь рукой, — улыбнулся Арсений, — ну пошли, — кивнул он в сторону кабинета.       Шастун неуверенно сделал пару шагов вперёд. Попов подошёл к двери и, закрыв её, подошёл к Антону. — Антош… — начал он. — Ты самый прекрасный человек, которого я когда-либо встречал… Знаешь, находясь рядом с тобой, я чувствую себя живым. И понимаю, наверное, отношения между учителем и учеником — это не совсем правильно… Но я ничего не могу поделать с собой и считаю, что должен как минимум тебе признаться. Тош… Ты нечто особенное в моей жизни. Ты как палитра с красками, раскрашиваешь каждый день, весь мой мир. Иногда кажется вот, серая лужа. А ты подойдёшь, раскрасишь её и уже не кажется, что что-то не так. Мне хочется проводить с тобой как можно больше времени… Хочется всегда тебе помогать, быть рядом. Хочется связать свою жизнь с тобой… Антош, я люблю тебя, — смотря прямо в растерянные зелёные глаза, в которых стало явно больше влаги, сказал Арсений.        Антон стоял молча, не зная, как реагировать на такой рассказ. Он рассматривал учителя. Его аккуратные черты лица, густые волосы и манящие к себе ярко-голубые глаза. — Я тоже Вас люблю… — всё же собрался с мыслями Шастун и ответил на такую длинную, неожиданную реплику Попова. Он даже не мечтал услышать такого признания со стороны Арсения. — Тошка-а-а! — с особой радостью чуть ли не выкрикнул учитель. — Обращайся на «ты»! — он весело подпрыгнул и заключил Антона в крепкие объятия, параллельно впиваясь в чужие губы.        Арсений мягко водил одной рукой по кудрявой макушке, а второй оглаживал бархатную кожу за ушком. Поцелуй был, наверное, самый нежный в жизни Антона и Арсения. Вся любовь отражалась в этом поцелуе. Антон буквально утопал во всех этих ласках, не веря, что всё это наяву. Он в ответ оглаживал спину Арсения, поднимаясь к самым ключицам. — Антош, а поехали ко мне? Фильм посмотрим, время вместе проведём? Попкорн любишь? — нехотя разорвав поцелуй, спросил Арсений. — Люблю, но не больше, чем тебя. Поехали! — не сдерживая сияющей на всё лицо улыбки, ответил Антон, рассматривая учителя.        Шастун и Арсений спустились на первый этаж за одеждой, висевшей в гардеробе. В школе уже почти никого не было, поэтому сидевшие на лавочке Дима и Серёжа сильно бросились в глаза. — О, Антоха, Арсений Сергеевич! — заметил пришедших Матвиенко. — А вы чего здесь делаете? — с нотками возмущения спросил Шастун. — Мы тебя решили подождать, — ответил Дима, — он ещё и недоволен! — Антош, им-то, наверное, можно? — завуалированно спросил разрешения Арсений. — Им можно, — утвердительно кивнул Шастун. — В общем… — учитель немного замялся. — Мы теперь вместе, — он обнял своего парня, внимательно вглядываясь в лица ребят, стараясь уловить реакцию. — О, а я же говорил! — обратился Дима к Серёже. — Поздравляю! С воссоединением, — засмеялся он. — Неожиданно, — Матвиенко тоже встал. — Но я очень рад за вас. — Ладно, по домам, — Арсений посмотрел на Антона и подмигнул ему, напоминая о предстоящем времяпрепровождении.