Начало: Одна Боль

Сердце тревожно билось, металось, кричало. Дождь. Он нарастал. Сначала он едва-едва капал, пару капель там, пару капель тут. Но с каждой минутой он нарастал. — Дождик! — радостно запищала Полоска, выбегая. — Стой! — сдавленно проговорила Пят, устремляясь за ней Она лишь слегка вышла, но на макушку уже падали капли. Обрамляли, шли по шерсти и заставляли дрожать от ужаса. Пятнышка тут же зажмурилась, не в силах смотреть. НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ! ДЖИМ ХОЧЕТ МЕНЯ УБИТЬ! УТОПИТЬ! Я ЗАДЫХАЮСЬ! Я УМРУ! — Пятнышка — услышала она голос няни. Он прервал поток мыслей, она обратилась вслух. — Пятнышка, послушай. Джим не хочет тебя убить, он любит тебя, очень и очень сильно. Паника не уходила, кажется будто жизнь ускользает из под ног, но она продолжает слушать. — Это грустно, но Джим хочет, чтобы ты жила, чтобы ты была счастлива. Он рядом с тобой, в твоём сердце. Дождь пробирается под шкуру. — Смерть — не повод отрекаться от жизни. Живи. Это было сродни глотку. Она услышала смех. Полоска. Смотрит на Джека. Просто смотри на Джека. Кошка распахнула глаза, цепляясь глазами за знакомый образ. Это был Джим, с этими пустыми глазами, весь в водорослях, шипевший ей оскорбления. Нет. Джим не такой. Он любит меня, и я не виновата. На секунду образ исчез. Черно-белый кот, с слегка большей мордой вновь зашипел. — Ты убила меня! — Нет — сказала Пятнышка, тихо, и это слышит только она и няня — я не убийца!.. Образ брата вновь на секунду исчез. Пятнышка продолжает смотреть. Джима здесь нет, он спит на небе, теперь ему не больно, теперь ему не страшно, теперь он в безопасности. И Ветерок точно заботится о её брате, как и Серый о ней. — Джим любит меня. Это грустно, что он так погиб, но у меня все ещё есть Полоска, и у меня есть шанс сделать все правильно. В этот раз сделать правильно. Джим на секунду будто рассыпался, но теперь он не был зол . — Но... Я знаю, мой брат где-то на небе, он спит, ему тепло, его больше никто не ударит, возможно он там с родными, папой веселится... Теперь ему хорошо, ему больше не больно. Она на секунду увидела Джека. — Мы однажды встретимся с моим братом. Но не сейчас, время не пришло. Она услышала смех Джека. Джим начал меркнуть, исчезать. — Я люблю тебя, братишка. Тело перестало дрожать, на секунду оно наполнилось чем-то таким тёплым, ласковым, нежным... — Я отпускаю тебя, Джим, мы встретимся, когда придет время. Но не сейчас. Я ещё не вкусила прелестей жизни, я столько всего ещё не испытала, я столько всего ещё не опробовала, я — кошка затихла — я ещё не разу не жила. Я не была Пятнышкой. Образ Джима начал растворяться, исчезать. Она видела, как его чёрные пятна заменяются этими серыми пятнами. Как гримаса зла и боли исчезает. Заместо обвитых мерзкими водорослями лап, просто лапки что прыгают туда-сюда. Вместо когтей мягкие подушки, тарабанящие по земле. Вместо закатившихся глаз были глаза полные любви. Вместо пустых, смотрящих сквозь тебя и твое нутро были живые, полные радости и счастья. Вместо взгляда полный пустоты был взгляд полный восторга от этого огромного мира. Перед ней был Джек. Перед ней была Жизнь. — Смерть — не повод отрекаться от Жизни... То, что погиб её брат, не значит, что она не имеет право на счастье, не имеет право любить кого-то, впускать кого-то в свою жизнь. Тело наполнила отвага, наполнила радость. Дождь совсем не страшный. Он такой интересный, красивый, он приятный! Остужает нутро, помогает собраться с мыслями и чувствами, помогает расслабиться. Он так забавно делает шерсть чуть-чуть тяжелее. — Я... Я хочу играть! — произнесла кошка. Первый шаг. От него тело вышло из транса, неожиданно её окоченевшие мышцы расслабились. Второй шаг. Сердца так сильно пустило кровь по телу, её тело такое теплое. Третий шаг. — Играть! — радостно пискнув, проговорила Пятнышка, буквально прискакивая к Джеку. Она боднула его в плечо. — Догонялки? — спросил кот. — Да! — в унисон проговорили сестры. Они бежали друг за другом. Туда сюда. Под этим теплым и милым дождём. Он словно играл вместе с ними, тоже гнался за ними, он давал восторг, он давал радость. Он дарил Жизнь. К ним присоединилась няня. Она пусть и дрожала, вовсе не отставала от котят: прыгала, кувыркалась, мурчала, гонялась котята и гонялись за ней и её хвостом. Когда она была с ними, она была самой здоровой кошкой на свете. Солнце вышло, озаряя мир вокруг, в небесах засияла радуга. Она и не знала, что мир во время дождя такой красивый! Дождь утихал, уходил, прекращал играть со всеми. Ему пора уходить? Ему пора дальше радовать остальных? Ему надо ещё принести жизнь в другие края? Ничего! Они ещё обязательно встретятся! И обязательно ещё поиграют! А ещё... теперь она сделает это. Она правда думала об этом, не так долго, но она об этом точно не пожалеет. — Няня! — она повернулась к большой кошке, которая тут же перевела на неё свои красивые зелёные глаза. — Я хочу тебе дать кое-что важное! — И что же ты хочешь мне дать? — она огляделась по сторонам — Какой подарок ты хочешь мне подарить? Пойдём, ты мне все-все покажешь! — Он прямо здесь! — кошка тихо стукнулась носами со взрослой. — Я? Да какой же я подарок, милая? — Ты самая лучшая няня! Ты самая прекрасная кошка на свете! Я хочу дать тебе имя! Все затихли, неожиданно все в лагере вышли посмотреть на эту церемонию. Церемонию, которую она не имеет право проводить. Она краем глаза увидела, как что-то попыталась сказать Удушье, но её грубо толкнули в Раф, давая понять, чтобы она молчала. Когда настала благоверная тишина, это словно дало ей сил, и она тут же начала говорить, даже громче прежнего: — Ты кошка, что всегда заботиться о котятах, утешает их, помогает им, что всегда готова поддержать каждого, словно он твой ребёнок! — она запнулась, резко не зная, что сказать. Но тут же, словно некое благословение, начал громко говорить Серый: — И не оставляешь их даже тогда, когда они повзрослели! Ты всегда готова дать им подсказки и помощь, даже если они совсем взрослые! Заговорил Раф. — Ты научила каждого из нас что такое любовь, правда, верность, мир, нежность! Заговорил Спираль. — Даже если нам кажется, что мы остались одни в целом мире, ты всегда рядом! Заговорила Латте, что возможно спустилась ненадолго с позиции дозора. — Научила жить дальше, даже если кажется что мир полностью разрушен до основания! И сердце Пятнышки замерло, когда она увидела, как слегка выйдя вперёд показался Черный Дьявол, и очень тёплым голосом проговорил: — И любишь их, какие бы ошибки они не совершали. Он снова затих, как и весь лагерь, теперь все ждали ее слова! — Ты прекрасна кошка, несмотря на свою особенность, из-за которой ты не воюешь! — она интригующее затихла — Я даю тебе имя Нежность! Стая буквально взорвалась! Все кричали имя кошки, которая раньше была безымянной. Кроме... Кроме Пожара, Удушья и Смерча. Только они угрюмо смотрели на все вокруг. А Ярости и Гнева не было. Все ещё не вернулись из патруля? Нежность плакала, тихо и беззвучно. Кошка наклонилась, мягко лизнув Пят между ушек. — Спасибо... Все, кто кричали, подходили, радостно ей мурлыкали, поздравляли её. Внутри Пятнышки стало так тепло. Наконец-то. Теперь она такая же, она любима, как и Нежность. В лагере было такое счастье, такая радость. Но что-то тревожно прервало это. В лагерь вбежал Май. Все в ужасе застыли. Кот был весь в крови, без кусочка уха, с разорванным плечом, он дышал так сбивчиво и быстро... — Что случилось? Но неожиданно для всех вбежал Гнев, весь по настоящему в слезах и в крови с ног до головы, и буквально взвыл. — ЯРОСТЬ В ПЛЕНУ У СТАИ КРОВИ! Все тревожно застыли. Тихо ковыляя, вошла наконец и Весна. Кошка устало отдышалась и пустым взглядом проговорила: — На наш отряд из четвёрки котов напала вся стая крови, семь котов, они отделили Ярость и утащили её в лагерь. Они сказали, что обменяют её на кого-то до заката, иначе убьют. После её слов Гнев задрожал, и умоляющими глазами стал смотреть на всех. — Спасите мою сестру! — она впервые видела, чтобы он плакал так безутешно. — Без паники. Ви — кошка подняла глаза — если мы всей стаей нападём? — Её просто убьют. Они сказали, что мы можем обменять ее на кого угодно. Все застыли, вся радость просто ушла из этого края, растворилась с тревогой и печалью. Это Пустошь. Радости здесь проходят так быстро, насколько это возможно. Пятнышка со страхом заметила, что солнце медленно клонится к горизонту. Закат начнётся совсем скоро. — У нас на раздумье пару часов... И все затихли. Гнев тревожно сидел, практически не переставая плакать и дрожать, за что ему дала пощёчину Удушье, назвав слабаком. Солнце все ближе и ближе клонилось. Как ей рассказали, ещё и не стали нападать, ибо все заражённые, а значит кто-то заразится Бешенством, чего никто не хочет. Все тревожно застыли. Кто? Кто станет жертвой? Кто обменяет себя на одну из лучших воительниц из стаи? Которая верой и правдой служит и защищает всех уже много лет. В этой тревожной тишине, спустя полчаса этих испуганных раздумий, раздался уверенный голос: — Я пойду. Сердце Пятнышки застыло, и разбилось. Это была Нежностью Кот, точь-в-точь как Пожар, но меньше и без шрамов, поднял глаза на кошку. Нежа подошла к нему, в её глаза пылал огонь самого сильного воина. — Я пойду. Я спасу твою сестру. Гнев шмыгнул, просто прижавшись и сжав кошку в своих объятиях. Удушье зашипела, но теперь ее остановил сам Пожар, что-то прошептав на ухо. — Что же.... — тоскливо проговорил Дьявол — Объявляю час прощаний с Нежностью! Кот, сжимавший названную, отпустил её, что-то прошептав. Пят увидела слёзы на щеках обоих. И все-все подходили к кудрявой, коричневой кошке, каждый прощался с ней, прижимался к ней, плакал и говорил ей тёплые слова. Многие её пытались её переубедить, но кошка дала понять, что решение останется за ней, и она выбрала отдать свою жизнь. — Я люблю свою сестру Ярость, и я хочу чтобы она жила — проговорила кошка, когда к ней подошли попрощаться Джек, Пятнышка и Полоска. И почти час назад они играли и веселились. Вот так вот? — Но... — Смерть — не повод отворачиваться от Жизни. Полоска всхлипнула, прижимаясь к кошке. — На вашем пути будут тысячи расставаний и встреч — она улыбнулась — Просто позвольте кому-то сопровождать вас. — Но я хочу, чтобы ты сопровождала меня! — всхлипнула Пятнышка. — Я и буду — котята удивленно уставились на кошку — Вот тут — она указала дрожащей лапой на грудь — Я буду в ваших сердцах, в ваших чувствах и в ваших разумах, буду в ваших характерах, в ваших ценностях. — Но тебя не будет в живых... — проговорил в пустоту Джек. — Я буду. Я буду пока вы будите меня помнить. — Я обещаю тебя помнить! — в сердцах воскликнула Пятнышка. — Я тоже! — И я! — в унисон проговорили Джек и Полоска. Нежность улыбнулась. — Храните все сказки. Все сказки Нежности. — Хэй... — окликнул воспитательницу Вожак — Я... Хотел бы один на один поговорить с тобой. Можно? — Да, Вожак Чёрный Дьявол — и она слегка трясясь, как и всегда, пошла за ним. В лагере пришла тишина. Все хоронили кошку. Час назад они посвящали ее, а сейчас её уводят на верную гибель. На которую она подписалась самостоятельно. Пятнышка не заметила, как мимо неё прошёл Смерч. Он просто ушёл в то место, где спят воины, и кошка заметила, как Чёрный Дьявол и Нежность мягко прижались друг к другу, и отпрянули. Вожак запрыгнул на ту кучу. — К месту обмена Нежность проводят Пожар, Удушье и Гнев. — Я НЕ БУДУ ПРОВОЖАТЬ ЭТОТ ПОЗОР!! — Она твоя дочь! — так зло, что даже у Пятнышки встала дыбом шерсть — И ты проводишь её! — Это позор. — Удушье! — зло крикнул Гнев, он не переставая плакал все это время — Ты пойдёшь! Иначе я просто раздеру твою морду! — Как ты смеешь мне перечить?! Я твоя мать! — Да лучше б у меня не было такой матери! — взревел от боли кот. — Ты ужасна! Отвратительна! Из-за тебя я стал таким злым, ужасным, бесчувственным, просто убийцей! Из-за тебя мне так сложно! Удушье зашипела, а кот крикнул ей: — ТАК ЧТО БУДЬ ДОБРА, ПРОВОДИ СВОЮ ДОЧЬ, И МОЮ СЕСТРУ ТОЖЕ! СОВЕРШИ В СВОЕЙ ЖИЗНИ ХОТЬ ЧТО-ТО ХОРОШЕЕ, КУСОК ТЫ МЕРЗКОЙ ПАДАЛИ! — он так сильно кричал, что его голос в конце сорвался, и тот закашлялся. Кошка, она и правда точь-в-точь как Нежность, прошипела. — Тц, если от меня отстанут! — она подошла к дочери, шипя на неё — Позор. Наконец-то ты уйдёшь — и она злобно посмеялась. В её голову прилетел удар от сына, который смотрел на неё с глубокой ненавистью. Гнев подошёл к сестре, потеревшись щекой о неё, что-то прошептав ей. Кошка доверительно на него оперлась, и процессия пошла. Все молчаливо провожали их. Все прощались с ней, провожали её в последний путь, в путь из которого вернутся хоть и четверо, но теперь среди них будет лишь одна коричневая кошка. Они скрылись почти мгновенно, как показалось Пятнышке. В горле стало больно, его сжало изнутри от боли и слёз. Как же ей хочется поговорить с кем-то... Кто-то ушёл утешать Смерча, а кто-то пошёл утешать друг друга. Резко все разбрелись, и стало так меланхолично грустно. И вдалеке она увидела одну фигуру. Серую, с уже зажившими прокусами на плече. Серый. Кошка кралась к нему, тихо, незаметно. Ей безумно захотелось поговорить с ним, обнять его, прижаться... А ведь Нежность просила её поговорить с ним. Она просила хотя бы послушать его. И теперь она делает это, только уже после того, как та умерла... — Я слышу твои шаги. — Прости... Он хлопнул хвостом рядом с собой, приглашая сесть рядом.