Огонь

Мария помнит, как их с Хюррем в компании десятка девушек везли на галере в Османскую Империю. Все свыклись, все потеряли надежду и боялись, но только не Хюррем. Она была сильна, она была верна своей вере, она предпочла бы умереть, нежели попасть к османам. Ярость ее была велика, равно как и стремление поскорее покончить с собой; что она только не делала, чтобы заставить османов убить себя. Хюррем была как огонь, дерзкая, пылающая гневом, и в гареме это не особо изменилось: она не стала глупо подчиняться правилам, как остальные. Она сгорала, чтобы остаться собой, и Мария до сих пор видела в ней пламя. Пламя, которое переродилось. Если бы кто-то сказал им тогда, на галере, что Хюррем, подобно львице, станет главной наложницей, Мария бы не поверила. Но пламя Хюррем было не потушить, оно лишь немного изменило форму. В каждом нежном движении ее, в каждом изгибе тонких рук, в каждом наклоне и в каждой ее улыбке Мария видела образ той, непокорной и сильной Хюррем. Танцевала она не так, как другие, и этим выделялась. Она была прекраснее всего мира, и Мария понимала это, как и то, почему султан Сулейман ее выбрал. Она бы тоже выбрала Хюррем. Ее пухлые губы, яркие рыжие волосы, непокорный игривый взгляд - о да, Мария понимала султана Сулеймана, как никто другой. Хюррем кружилась в танце подобно снежинке на ветру в крымскую зиму, и каждое движение ее было плавно, нежно и прекрасно. Мария никогда не могла насмотреться на Хюррем, но она знала, что будет рядом. Если уж ей это послала жизнь, значит, она будет подле нее всегда.