Сердце ведьмы

      Все напоминало пожар. Крики, плач, суета и шум. Дикси не плачет и не бегает, а только смотрит, будто бы со стороны. Рядом с ней останавливаются то старшая сестра, то тетя, то бабушка. На их лицах намертво отпечатан страх.       Внезапно, к Дикси подбегает мать. Она трясет ее за плечи, сжимает пальцами так сильно, что становится больно, и Дикси наконец-то плачет. Мама кричит, то ругается, то плачет, то вновь трясет, то обнимает. Дикси не разбирает ни слова, только стоит и трясется. Не добившись от нее понимания, мать встает…       И в следующий миг она уже мчится, бежит, спотыкаясь за чьей-то тенью. Тень оборачивается, и в свете огня виднеется знакомое лицо. Бьянка, старшая сестра. Ей семнадцать уже, в селе говорят — замуж пора. Но Бьянка не собирается.       Бьянка тоже… плачет. Утирает слезы грязной ладонью в паутине. В голове проносится — они идут черным ходом. Он страшный, темный и сырой, в нем пауки и крысы, а еще они с сестренкой. Дикси не понимает ничего, только трет сопливый нос рукавом и плачет, когда спотыкается босыми ногами об каменные ступени.       Пока наконец вперед не мелькает свет. На конце вовсе не ночь, а лишь теплый вечер. Но Дикси холодно и жутко. Улицы пусты, только ветер дует, поднимая пыль. Дикси оборачивается, смотрит то вправо, то влево, на ладонь, но Бьянки нет больше. Она одна.       С каждым мгновением душу сковывает неестественный ужас, все сильнее, все больше. Словно липкий и мерзский страх влили в горло. Тяжело дышать. Страшно. Страшно. Страшно! В ушах шумит: чьи-то крики, чьи-то стоны, чей-то плач и мольбы. Чей-то смех. — Беги! — звучит в голове мамин голос. Это… воспоминание?.. — Беги, Дикси, беги! Они!..       Мама тревожно смотрит на дверь, и — Дикси наконец вспоминает — вручает ее руку старшей сестре. Бьянка… Где же Бьянка? Где ее рука?.. Рука…       По спине ползет, как крыса, холод. Плечо до крика сжимает черная когтистая лапа, но Дикси замирает, не оборачивается и не кричит. Уха касается зловонное дыхание. — Беги, — говорит монстр за ее спиной. С неба падают черные-черные перья. — Беги!..       И Дикси бежит, кричит, вырывается с трудом. Бежит и лишь на миг кидает взгляд через плечо. За ее спиной огромной черной тенью, у которой не видно лица, стоит демон. Смеется громовыми раскатами. Демон! Демон! Монстр! Монстр!       Демон с ангельскими крыльями. — Беги-и-и, — продолжает смеяться он, и вдруг его глаза наливаются кровью: — ВЕДЬМА! — А!.. — подскакивает с криком Диксерита. Сердце ходит ходуном, голова — кругом, а перед глазами так и стоит та тень. Ангел. — Х-ха… Х-ха… Ха-а-а.       Постепенно дыхание успокаивается, сердце уже не бьется так бешено. Диксерита понимает, что весь этот ужас был всего лишь воспоминанием. Жутким сном. Она все еще на сеновале, ей давно уже не восемь лет, и все… хорошо.       Сено, застрявшее в каштановых волосах коварно свисает и щекочет нос. Дикси морщится, фекает, трясет головой, но это не помогает. Наконец она помогает себе руками, прочесывает волосы, однако клочки сена все равно остаются в шевелюре. Ну и пусть. Ведь день сегодня замечательный!       Девочка спрыгивает с сеновала, отряхивает юбку, вытряхивает остатки сена из-под нее, стряхивает их с увесисной сумки через плечо. Сквозь маленькое оконце в деревянной стене виден город.       Великий город, Парадайз, место, где живет Бог и его ангелы, место, куда смогли попасть лишь несколько ведьм за всю историю и которые были там сожжены. Обитель добра. Место, в котором Дикси должна найти ответы на свои вопросы:       Кто такие ведьмы? Кто такие колдуны? Кто такие ангелы и почему они ведьм так ненавидят? И… кто такой Бог? За что ее семья должна была поплатиться?       Такие вопросы мало интересовали обычных людей, но Дикси никогда обычной не будет. Она ведьма. И если Бог ненавидит подобных ей, то она должна знать, за что.